Образ врага

Начало очередного учебного года в школе чародейства и волшебства Хогвартс, ознаменовалось появлением среди педагогического состава, кое-кого совершенно непонятного. Удивить студентов, привыкших за годы учебы к тролльим прогулкам в день празднования Хэллоуина; каменевшим средь коридоров ученикам и летавшим над замком стражам Азкабана, было крайне трудно. Но появление дамочки в розовых рюшах, и по совместительству, нового профессора ЗоТС, не просто удивило, а ввело в долгий ступор. Все присутствующие на праздничном пиру, в том числе и школьные приведения, ошарашено переглядывались и явно задавались вопросом: «Что это было»? И ладно бы «было» — это до сих пор сидело за преподавательским столом и мило улыбалось. Наконец Дамблдор хлопнул в ладоши, делая прозрачный намек, что следовало бы поприветствовать нового учителя. Жиденькие хлопки подвели итог официальной части, и начало ужина. Всё ещё ошеломленные студенты с видимым усилием отводили взгляд от преподавательского стола, то там, то здесь стали слышаться приглушенные смешки и разговоры. Привычный гул нарастал. — Это просто кошмар! — Министерская чинуша… какого Мордреда она тут делает? — Что-что, порядки свои наводить будет. Отец говорил, что Фадж недоволен профессором Дамблдором… Отстраненно слушая рассуждения сокурсников и поглядывая на Амбридж, Гарри Поттер задавался вопросом: Что новый год готовит. В то, что ему дадут спокойно жить, он перестал верить ещё на первом курсе. Тогда, вместо того чтобы учиться, Гарри почему-то должен был: спасать дракона, которого Хагрид вздумал сделать домашним зверьком; разгадывать тайну коридора в который заходить строго запрещалось и куда с упрямством мулов тащили его Грейнджер с Уизли, и заниматься ещё бог весть чем. Но Гарри с не меньшим упорством отмахивался от настырных друзей… — Это нарушение правил школы. Директор Дамблдор строго настрого запретил туда ходить. И вообще гулять после отбоя. Я не хочу быть отчисленным! — каждый раз заявлял он в ответ на предложения Уизли «прогуляться», «подслушать», «проследить»… … чтобы направить все свои силы на знакомство с содержимым библиотеки Хогвартса. Доступным содержимым, конечно. В результате чары Иллюзии он выучил быстрей, чем Люмос, потому как «друг» совал свой конопатый нос в любую книгу, которую он держал в руках, а потом долго нудел: брось эту гадость, давай в шахматы поиграем; слизней попасем — они наверняка какую-нибудь гадость замышляют и прочий бред, включая всё, что касалось квиддича, поэтому Гарри для всех читал маггловских писателей-фантастов. Ну и Грейнджер… Эта на редкость приставучая девчонка, с чего-то решила обучать их неразумных, читай — бестолковых мальчишек, уму разуму, назначив саму себя их нянькой и строгим педагогом в одном лице. Гарри не сопротивлялся и ей не мешал. Потому что когда Гермиона цитировала содержание очередной книги для лёгкого чтения или учебника, хорошо думалось, а Рону — спалось. Все трое были счастливы. Вообще друзья – самоназначенцы, как думал Гарри на первом курсе, в итоге оказавшиеся — назначенцами свыше, как понял он чуть позже, и в большинстве своем преподаватели Хогвартса, оказались на удивление предсказуемыми и легковерными. — Гарри, ты почему ничего не ешь? «… не пьешь? Почему не писал? Почему такой загорелый? Когда цитаты заканчивались, наставало время нравоучений и дурацких вопросов», — не затруднив себя ответом, Гарри незаметно потер большим пальцем стенку бокала, так на всякий случай и, запив ядовитую мысль противно-сладким тыквенным соком, прихватил зеленое яблоко, встал из-за стола и вышел из Большого зала. Вскоре за ним потянулись и остальные. Студентам не терпелось отправиться по своим гостиным, чтобы как следует отметить встречу после долгих каникул. Тем более, впереди их ждали два выходных дня, и можно было расслабиться по-настоящему. Но в отличие от своих сокурсников, Гарри не собирался публично предаваться воспоминаниям об отлично проведенном лете, хотя оно действительно было прекрасным. Один факт отсутствия в поле видимости раздражающих личностей, уже радовал. А уж второй год подряд почти два месяца один на один с природой — это вообще сказка. Всё-таки родственники у него вполне ничего — внушаемые. Да и вообще… Выйдя из душа, Гарри с благостным стоном повалился на кровать и несколько секунд в позе морской звезды валялся без дела, и практически без всяких мыслей. Но раздавшийся громогласный хохот подсказал, что вечеринка в полном разгаре и, следовательно, расслаблению пришел конец. Гарри вздохнул и поднялся. Задернув балдахин, предварительно наложив на него лёгкие чары Рассеянного внимания, дабы соседи по спальне ему не мешали, он удобно уселся и взял в руки маленький фолиант, который сразу же увеличился в размерах. — Долорес Амбридж, — повинуясь едва заметному взмаху руки, книга в коричневом переплете, открылась примерно посередине, и над чистой страницей запорхало зачарованное перо. Гарри задумчиво постучал пальцем по губам и скривился. Он не параноик, но тут к гадалке не ходи и так понятно: ничем хорошим очередной год в Хогвартсе лично для него не закончится. Но хотелось бы, чтоб ещё хуже он закончился для того, кто путался под ногами и всячески мешал спокойно жить и учиться. И пусть пока Гарри удавалось не поддаваться на провокации, но рано или поздно везению, как и терпению, придёт конец. А последнее, ну никак допускать нельзя. Вернувшись в начало книги-дневника, Гарри несколько минут медленно перелистывал исписанные страницы и внимательно просматривал заметки на полях, которые подводили итоги: неделе, месяца и года. Он частенько вспоминал предыдущие события. Записи отлично прочищали мозги, наводили на размышления и помогали выявить закономерность в ряде вроде бы случайностей. Спасибо мистеру Дженгинсу. Дневник сего джентльмена Гарри случайно нашел рядом с помойным контейнером, когда прятался от Дадли и компании. Вековой житель британских островов, закончивший свой путь в доме престарелых, развлекался наблюдением за людьми. По записям можно было проследить не только биографию автора (кстати, несмотря на почтенный возраст обладавшего острым умом и великолепной памятью), но и историю Англии. Именно читая ядовитые высказывания Дженгинса о соседях, друзьях, сильных мира сего, политике и членах своей семьи, Гарри, не только прикипел к изучению древних времен, но и начал записывать собственные наблюдения и выстраивать из всего этого выводы. К удивлению, это оказалось не только захватывающим, но и весьма полезным занятием. К примеру, школьные предметы стали даваться гораздо легче. Иной раз даже не было нужды смотреть в «шпаргалки своей памяти» — как Гарри в шутку называл футы исписанной бумаги, ибо стоило только мысленно открыть нужную страницу — и даты, события тут же без труда вспоминались. Или, например, записи помогли ему понять, что соседка-кошатница — мисс Фигг, к которой его частенько отправляли родственники, на самом деле за ним следила. С причиной пришлось разбираться дольше. Только в выводах он до сих пор не уверен. В настоящее время значительную часть его дневника занимали записи о первом курсе. События, впечатления, куча выводов — в основной своей массе неправильные, размышления и некоторые выдержки из учебников. Год оказался странным и наверно самым напряженным по сравнению с последующими тремя, потому как Гарри очень долго не мог понять, что, несмотря на кардинальные изменения в жизни, он и здесь оставался тем, кого загоняют. Там в Большом миру Дадли и компания не давали вздохнуть спокойно, а здесь шайка оказалась не только значительней по составу, но и гораздо изобретательней кузена и его прихвостней. А ещё, Гарри очень боялся, что его могут отчислить, ведь он не владел не только элементарными знаниями, которыми обладали юные волшебники, законы магического мира ему также были не ведомы. Поэтому-то первое время ни о чём кроме учебы Гарри не думал и уж конечно не шел и не делал то, к чему его постоянно подталкивали. Первая провокация (как он понял значительно позже) случилась на уроке полётов. Тогда Малфой стянул напоминалку Невилла Лонгботтома. Ну, что тут скажешь? Отработки вздумавшего погеройствовать Уизли, понравились Гарри гораздо больше, нежели его собственные, вздумай он ответить на подначку слизеринца. О драконе «высиженном» Хагридом — он, как и подобает дисциплинированному студенту доложил МакГонагалл. Впрочем, как и о намерениях Грейнджер с Уизли отправиться в запретный коридор, где эти два придурка, лазая по школе, обнаружили трёхголовую собаку… Скандал был знатным. Всё это он видел, что называется, из первых рядов, скрытый ото всех мантией невидимкой. М-да. Оказывается, сей артефакт, некогда принадлежащий Джеймсу Поттеру, подарил ему Дамблдор (сначала забрав у отца), о чём и поведал в задушевной беседе в предпоследний вечер перед летними каникулами. А ещё где-то между лимонными дольками и чаем, зачем-то сообщил о смерти профессора Квиррелла, причем таким тоном, словно он — первокурсник Поттер, был в этом виноват. Ну и напоследок, не то пожурил, не то похвалил... Гарри тогда не понял… — Допивай чай, мой мальчик, — дождавшись, когда Гарри поставит на стол пустую чашку, старик покачал головой. — Не могу не сказать, что ты весьма мудро поступил, сообщив о действиях своих друзей. Но, ябедничать, очень-очень нехорошо, как и подводить доверие своих друзей. Запомни это, мой мальчик. — Они… нарушали правила школы, — аккуратно выговаривая каждое слово, произнёс Гарри. Что-то странное с ним начало происходить. Язык заплетался, голова кружилась, а в желудке противно жгло. — Вы сами… запретили… ходить… в… Очнулся он в собственной спальне. Вкус во рту был такой, словно разжевал клопа-вонючку. С тех пор подобный привкус появлялся при взгляде на Дамблдора и его угощенья, к которым после того памятного вечера он ни разу не прикоснулся. И, к слову, на директора старался без надобности тоже не смотреть. Поздравляю, Поттер — ты трус и стукач! Гарри в четвертый раз подчеркнул выведенную красными чернилами запись, и усмехнулся. Помнится, он тогда довольно прижмурился, услышав столь нелестную характеристику из уст Уизли, поздравил себя с успехом по отваживанию прилипчивых личностей, но уже в Хогвартс-Экспрессе сидя рядом с Невиллом — единственным сокурсником, который не доставал идиотскими вопросами и непонятными придирками, понял, что поторопился. *** Ко второму году жизни в магическом мире Гарри готовился как к войне. Правда, опасения оправдались лишь частично. — Ты кто? — спросил Гарри, с любопытством разглядывая забавное лопоухое существо. Именно таким и изображали домового эльфа на странице учебника «Фантастические звери и места их обитания». Но это отнюдь не объясняло, почему домовик, привязанный к хозяйскому дому, делает в жилище магглов. — Я Добби, сэр. Домашний эльф. Добби пришел предупредить Гарри Поттера, сэра, чтобы он не ехал в Хогвартс. Там очень опасно… — Угу, я заметил, — Гарри сел на кровать и склонил голову. — Вопрос. Кто тебя послал и как ты меня нашел? Было очень любопытно наблюдать за мыслительной активностью, отражавшейся на эльфийской мордочке. Видимо домовик меньше всего ожидал услышать подобный вопрос, вот и завис. — Никто! Добби сам… М…маленький хозяин очень часто рассказывал о великом Гарри Поттере и… Добби решил спасти Гарри Поттера сэра от угрозы… — Угу, понятно. А «угроза», для Гарри Поттера идет из дома «маленького хозяина»? — по тому, как домовик испуганно присел и, принялся биться лбом о стенку шкафа, Гарри понял, что угадал. — Но это не объясняет того, как ты меня нашел. — Маленький хозяин нашел перо Гарри Поттера сэра… Он хотел вернуть его, — быстро затараторил, домовик, — но… забыл и выбросил. А Добби подобрал... — У магглов говорят: муж и жена одна сатана. Наверно это же можно сказать и о хозяине и его слуге. Оба клейптоманы. — Нет-нет, сэр, Добби ничего плохого не хотел! Добби только хочет… — Я понял, чего хочет Добби. Но Гарри Поттер сэр не может сделать, то, что хочет Добби, — ворчливо произнес Гарри, стараясь не рассмеяться. Разговор был ещё тот. — Потому что я несовершеннолетний. А несовершеннолетние не могут поступать, так как им хочется. — Великий Гарри Поттер не хочет учиться в Хогвартсе?! — воскликнул домовик и тут же треснулся лбом о стену. — Почему не хочет? Очень даже… А мне вот интересно… в книге описывают, вас — домовиков, как преданных своим хозяевам. А ты сейчас, мешаешь ему… или им? — добиться своей цели… Кстати, а чего они хотят-то? Эльф закрутил головой, весь скукожился и, прижав лапки к груди, зашептал: — Тёмный дух приказал… хозяину возродить Тёмного лорда! Х… хозяин Люц… — Добби испуганно захлопнул руками рот и заозирался. — Дух? — Гарри сделал вид, что не заметил оплошности домовика, но мысленно сделал акцент на почти произнесённом имени. Оставалось прояснить, кому оно принадлежало. Разговаривать с эльфом было очень трудно, потому что у того периодически случались припадки. Чего он только не делал. И выкручивал себе уши. И колотился головой о шкаф, пол и стену. Гарри опасливо косился на дверь, со страхом ожидая появление дяди, но время шло; Добби завывал и долбился все громче и громче, а родственники никак на шум не реагировали. Что очень удивляло, но радовало. Только когда через полгода в его руки попала книга «Чароведы древности» Гарри понял: руководствуясь страхом, он неосознанно накладывал сильнейшие чары. Чары были абсолютно разными: заживляющими, тишины, секретности, рассеянного внимания... Управлять стихийной магией юных волшебников учили родители или опекуны, Гарри же оказался самоучкой. Впрочем, ему было не привыкать. В семь лет, в отличие от большинства одноклассников, он не знал букв, не умел читать по слогам, даже в названиях цветов путался, но уже через полгода сумел догнать, а некоторых даже перегнать. Вообще, в начальной школе он очень хорошо учился, за что постоянно получал от Дадли. Но быть «уродом» в двух местах одновременно, не хотелось. И Гарри очень старался. А если учесть, что учить уроки дома ему постоянно мешали, оставалось делать всё в школе. Отсюда хорошая память и умение расставлять приоритеты. Попав в магический мир, Гарри снова пришлось самому постигать азы. И пусть таких неумех было много, это совершенно не успокаивало. К магглокровкам вообще странно относились. А себя он причислял именно к ним. Та же МакГонагалл, начала преподавание трансфигурации ни с пояснения, что среднестатистические заклинания произносятся на архаичном латинском, а с диктовки какой-то ахинеи. Конечно, мало у кого получилось весь этот бред понять, даже у некоторых чистокровных и впоследствии сразу выполнить задание. Грейнджер, как первая сумевшая чуть заострить спичку, а на уроке чар — поднять перо в воздух, зубоскалила по этому поводу весьма долго, пока не получила виртуальную затрещину. Сокурсники демонстративно стали её игнорировать. Выскочек и зазнаек нигде не любили. В маггловской школе Гарри никогда не стремился выделиться: спрашивали — отвечал и никакой демонстрации превосходства. Где-то в подсознании сидело понимание, что именно так и нужно себя вести. События на втором курсе, свидетелями которого стали все без исключения обитатели Хогвартса быстро развивались, и разрешались сами собой. Директор, как и раньше, ничего не предпринимал. Только, по меньшей мере, раз в две недели приглашал его на чаепитие и вёл пространные речи, смысл которых от Гарри ускользал. Потому как сложно было сдерживать рвотные позывы от неприятного духа, витавшего в кабинете и разбираться в словесных па-де-де Дамблдора. Друзья-пиявки, в чьи ряды влилась ещё одна рыжая прилипала, с каждым днём досаждали всё больше. А он… В одиннадцать-двенадцать лет Гарри мало что понимал, но следуя врожденной осторожности, и прижившейся привычке всё записывать, сумел впоследствии кое в чём разобраться, ну и разумеется, вычленить из потока истеричной речи домовика ценную информацию, которая впоследствии помогла пережить второй год. Как оказалось, Добби принадлежал Малфоям, но когда дух Волдеморта временно вселился в Люциуса (когда тот по каким-то пожирательским делам шарахался по Лютному), чтобы отдать приказ о возрождении себя любимого, домовик неожиданно получил мощнейший удар. Сил эльфа хватило только на то, чтобы перенести корчившегося в агонии бывшего хозяина к воротам менора. — Добби не мог, не мог попасть внутрь! Дух, оборвал все связи хозяина! — зарыдал эльф, падая на пол и в исступлении голося. — Магия Гарри Поттера сэра, великого победителя Тёмного, держит Добби, не даёт сгину-уть… — вытаскивая из-за пазухи поломанное перо, прошептал эльф и потерял сознание. Лишь подёргивающиеся лапки, да едва заметное движение грудной клетки говорило, что он жив. Разобраться в хитросплетениях магических связей было очень сложно. Всё что Гарри читал о домовиках, определённо не подготовило его к виду умирающего существа, находившегося в комнате. Тем не менее, к первому сентября удалось не только помочь эльфу, во всю пользуясь его подсказками в моменты просветления, но и стать его хозяином. — Бывший хозяин подбросил плохой артефакт! — зашептал Добби, после того как главы семейств Малфоев и Уизли перестали изображать кошачью драку и разошлись. А расфуфыренный маг больше похожий на павлина, нежели на нового преподавателя ЗоТС вышел с толпой своих обожателей из книжного магазина. С Хэллоуина в школе стало происходить нечто странное. Все началось с окаменения кошки Филча, потом эпидемия перекинулась на студентов, даже приведение дома Гриффиндор пострадало; на стенах появились кровавые надписи. Гарри это напомнило сюжет маггловского фильма или игры, поэтому не особо волновало. Было интересно, какие чары использовались, кто за всем этим стоит, но не более. А вот что действительно беспокоило, так это голос из-за стен. Когда идущий рядом Невилл не понял о каком «голосе» он говорит, Гарри сообразил, что источником шипящих звуков была змея или змеи. А ядовитый гад в школе — это не шутки, тем более настроенный убивать. И Гарри во второй раз уступил собственному любопытству. Следуя за шелестящим голосом, по ходу открывая скрытые двери, он надеялся увидеть щитомордника или ещё какое-нибудь пресмыкающееся, заползшее в трубы из Запретного леса, но столкнуться нос к носу с легендарным ископаемым совсем не ожидал. Сказать, что он был напуган — ничего не сказать. Такой скорости, с какой он бежал по древним хогвартским туннелям, ему развивать ещё не приходилось. Опередив короля змей буквально на пару десятков секунд, он влетел в какой-то тупик первым. Влетел и сходу зарядил в каменную стену Бомбарду. Сильно это не помогло: выскочило всего пара-тройка камней. Но этого хватило, чтобы маленькое отверстие подействовало на василиска как красная тряпка на быка. Видимо змей настолько соскучился по свежему воздуху, что, не обратив внимания на добычу в виде сжавшегося от ужаса человечка, протаранил чешуйчатой мордой каменную кладку и был таков. Гарри тогда чудом не завалило обрушившимся сводом. А ещё большим чудом было в тайне ото всех обшарить легендарную Тайную комнату, прихватить с собой сброшенную кожу василиска, которую, умница Добби аккуратно сложил и утрамбовал в сундук. Вообще, вспоминая, свои похождения и усилия по «сбрасыванию с хвоста» прилипал, Гарри до сих пор хихикал. Но это того стоило. Летом он связался с хозяином магазина «Зелья Дж.Пиппина» и полюбопытствовал, сколько тот может предложить за кожу исполинского змея. В подтверждении, что это не шутка Гарри вложил в письмо маленькую чешуйку, с трудом отковырнутую, кстати. Ответ пришел уже на следующий день. Мистер Пиппин, судя по кляксам на пергаменте, пребывал в нирване. Он даже не поинтересовался, где некто м-р Г.Дж. Эванс, как подписал Гарри письмо, раздобыл редчайший на сегодняшний день ингредиент. В общем и целом вырученная сумма оказалась очень большой. — Все в порядке, хозяин. Как вы и приказывали, я купил кошель, — Добби встряхнулся на манеру собаки: наведённый образ старого сгорбленного домовика, как будто стёк с него и эльф протянул Гарри невзрачный мешочек, затягивающийся сверху тонким кожаным шнурком. — Теперь хозяину Гарри Поттеру сэру не нужно беспокоиться о сохранности денег. Этот кошель невозможно украсть и он может стать невидимым, если хозяин пожелает. Но осмелюсь предложить хозяину, великому Гарри Поттеру, нанять управляющего. Он смог бы представлять интересы хозяина в обход плохого Дамблдора, мерзких магглов и хитрых зеленобрюхов! «Видимо домовики заразились от магов их нелюбовью к гоблинам и магглам» — мелькнула у Гарри мысль. Которая чуть позже подтвердилась. Хозяйские предпочтения или неприязнь передавались и эльфам. Добби с течением времени перестал так остро реагировать на гоблинов, потому что Гарри в отличие от Люциуса Малфоя вполне терпимо относился к «зеленобрюхам», хотя восторга и не испытывал. С Дурслями тоже сумел ужиться, без угрозы превращения тех во что-нибудь особо противное. Вообще, Гарри считал большой удачей заиметь эльфа, а тот факт, что эльф некогда принадлежал Малфоям — словно бонус в виде освобождения от летнего задания за хорошую успеваемость. Добби отлично ориентировался в магической части Франции, поскольку белобрысое семейство частенько там бывало, а эльф был личным домовиком главы рода. Так что раздобыть то, чего не мог или опасался купить на Косой Аллеи или в Лютном переулке, было легко. Кроме того, летом после второго курса Гарри уступил брюзжанию домовика и занялся своим здоровьем. Собственно говоря, он и сам собирался, поскольку вопрос: почему у него жутко болела голова в присутствии Квиррелла и Снейпа, а также странный обморок после чаепития с Дамблдором не давали ему покоя. Спросить было не у кого. Лечить без денег никто не станет, а ключ от сейфа, судя по всему, был у директора, с которым затевать подобный разговор Гарри не собирался. Во-вторых, он несовершеннолетний и вряд ли кто-то примет его без сопровождения взрослого. И главное, в Англии посещать клинику он не хотел. Почему? А Гарри сам не знал, просто чувствовал и всё. Появление Добби разрешило две проблемы. Оставалось решить вопрос со взрослым. И вот тут была заковырка, которая разрешилась сама собой. — Что же делать?! — тетя Петунья медленно опустилась на стул и, прижав руки к груди, в страхе смотрела на поникшего дядю Вернона. Гарри навострил уши и замер у задней двери, ведущей в сад. — Пока не знаю. Не было бы кредита, на хлеб заработал бы. Носильщики, грузчики… всегда нужны. Продержались бы… — А можно спросить? — Гарри краем уха слышал о «больших проблемах» в дядиной фирме «Граннингс», что-то про то, что её, компанию по производству дрелей, выдавливает с рынка и вот-вот сожрет какая-то столичная корпорация, но не ожидал что всё так серьёзно. — Можно, только не надейся, что тебе ответят, дармоед, — отстранённо и как-то даже по-доброму ворчливо, пробурчал Дурсль. — Выполнение одной моей маленькой просьбы, — медленно заговорил Гарри и скрестил пальцы на удачу, — в обмен на… частичное погашение вашего кредита. Сделка состоялась. По правде говоря, Гарри боялся, что ему банально не хватит денег. Конечно, сумма, вырученная от продажи кожи василиска, была значительной по магическим меркам, как сказал Добби, но не огромной. В итоге же оказалось, что потратил он чуть больше трёх четвертей и на заём дяде, и на курс лечения в колдоклинике Мон-Луи, которую он выбрал, пролистывая каталог доставленный эльфом. А ещё Гарри опасался, что тетя испугается, ведь нужно было перемещаться во Францию с помощью портала, предоставленного клиникой, поскольку домовика светить не хотелось, и откажется исполнять свою часть договора. Но страхи оказались напрасными. Удача сопутствовала Гарри не только с родственниками. В клинике тоже всё прошло как по маслу. Персонал Мон-Луи, поняв, что имеют дело с иностранцами, вручили им по артефакту-бейджику, настроили свои и, не став особо терроризировать тетю вопросами, дали на подпись разные бумаги, заверили, что с ребенком ничего не случится и спровадили. Добби, прикинувшийся службой доставки при клинике, переместил её на Тисовую улицу, 4 и споро обернувшись, держался неподалёку от хозяина. Гарри провели в осмотровый кабинет. Ну, а там… В общем, после десятков часов исследований, кучи разных тестов, длинной вереницы зелий и колдоврачей Гарри от чего-то избавился, а кое-что приобрёл. Вернее вернул. — А что это? — решился задать он вопрос, когда пятеро магов перестали восхищенно цокать языками, перешептываться, спорить, и, наконец, заткнулись. А он почувствовал не только усталое любопытство, но и непонятную лёгкость. Гарри с удивлением прислушивался к себе. Было такое ощущение, что каждая жилка, косточка, каждый волосок пел от счастья. — Молодой человек, — всплеснул руками приемный колдоврач месье Пиерр, — простите нас, но право слово вы удивительный ребёнок! «Тоже мне новость…» — Гарри вопрошающе посмотрел на старичка. — Давайте я вам озвучу всё по порядку. Надо сказать, ваша тетя очень долго соображала, хотя ничего удивительного, родственники магглы не могут чувствовать магические импульсы. Впрочем, некоторые маги тоже. Что очень печально, да-с, молодой человек… — Жозеф, хватит канитель разводить! Мальчик устал, ему надо поспать часов двенадцать- пятнадцать, не меньше! Гарри с энтузиазмом кивнул, соглашаясь со словами месье Массо. Если он ничего не путает, то это был эксперт по артефактам. Как и три других молчаливых колдомедиков. — Хорошо-хорошо, — Пиерр вздохнул, надел пенсне и развернул пергамент. — Ну-с начнем. Первое, в вас закрепилась очень-очень плохая штуковина. Лет этак десять-одиннадцать, как, м-да. Вы упоминали смерть родителей и нападение на вас? Ну так видимо когда ваши спасители, убили нечестивца… тьфу, гнусь какая! — старичка аж передёрнуло, — душонка-то его была гнилой, да дефектной; увлекался крестражами сей ничтожный маг, да-с! Вот и не смог отойти в мир иной без последствий. Уцепился за жизнь, вот тут! — месье Пиерр постучал по своему лбу и Гарри оцепенел. — Ну-ну, не пугайтесь, молодой человек, всё уже позади. Кусочек был махонький, да ещё весь оплетён вашей защитой… Ваш отец вовремя перекинул артефакт с себя на вас. Придерживался, значит, старых обычаев. Молодёжь нынче всё чарами разными, да обрядами балуются. А вот были бы на вас чары и что? Ничего, молодой человек! Чёрная магия, на то и чёрная, что губит всё, к чему не прикоснется. Чары бы в раз рассыпались. А в вас мощнейший из защитных артефактов… Вот тут, — старичок на этот раз потыкал себе в грудь. — Редко-выявляемая вещичка даже в лихие древние времена, а уж сейчас, в мирное-то время и подавно. М-да. По слухам ими могут обладать только истинно нейтральные маги. Они были, есть и будут опора магического мира. Артефакт, сплетается из родовой магии и является щитом или… пламенем для… бумаги, что ли. То есть действует защитно-пассивно или защитно-активно. Говорят, он может защитить даже от непростительных заклятий. — Он во мне, что ли?! — Гарри осторожно прощупал себя кончиками пальцев. — Да, — хихикнул старичок, наблюдая за манипуляциями юного пациента, — а скажите-ка мне, что такое артефакт? Оказывается его представление, что это некая вещь, обязательно золотая или серебряная, красивая и дорогая — полностью не соответствовало действительности. Артефакты — просветили его, бывают материальные — наиболее известные и соответственно более распространённые, и не материальные, видимые только главе семьи, если конечно он передал его наследнику. Ну и колдоврачам. То есть тем, кто неопасен для носителя и призван защищать и спасать от любой опасности. — Когда мы обнаружили в вас, молодой человек, крестраж и следы разных вредоносных чар и зелий, уже обезвреженных, сразу поняли, в чем тут дело. Ваша защита напоминала забитый дуршлаг, мы её почистили… — Поэтому мне так… так легко и радостно? — Гарри затруднялся описать свои ощущения, но, похоже, взрослые его поняли. — Поэтому. Теперь все функции в вашем организме будут протекать как им и полагается. Без задержек и сбоев… — старичок нахмурился и покосился на дверь. — Генетическая предрасположенность к слабому зрению не станет усугубляться. Ваша нездоровая щуплость, маленький рост и прочие неприятности скоро исчезнут. Шрам от черномагического проклятья чарами, увы, не удалить. Придётся прибегнуть к маггловской помощи... В этот момент в палату постучали… С тех пор Гарри находился под защитой и, можно сказать, под присмотром французских властей. Он едва не вспылил, когда понял: как только колдоврачи обнаружили явные следы применения к нему вредоносных чар и зелий, сразу сообщили в местный отдел правозащиты. Прибывший в клинику начальник отдела был магом средних лет. Очень серьезным и въедливым. Уклониться от разговора у Гарри не получилось, как и отбрехаться. А вот что с лёгкостью удалось сделать, так это перед разговором стребовать со взрослых Непреложный обет и сохранить относительное инкогнито, сказав только, что он не Эванс. На это месье Бойер — глава правопорядка неопределённо хмыкнул и усмехнулся. *** Третий курс начинался в основном как обычно. С Косой Аллеи. Толпы рыжих, среди которых были и его личные прилипалы. Правда, младшенькая вела себя не в пример тихо, молча сидела за столом и размазывала мороженное по креманке. Вездесущая Грейнджер с кошмарным представителем кошачьих на руках и Рон — обменивались привычными претензиями. Что же было необычным, так это странно дёргающийся мистер Уизли с чего-то решивший предостеречь Гарри от глупостей и беглого преступника Сириуса Блэка и… — Перси, Фред, Джордж, — Молли Уизли произнесла это таким тоном, что сидевшие за столом члены семьи, среди которых затесались Гермиона и Гарри, застыли в недоумении. — Чтобы в первую очередь занимались своими прямыми обязанностями, а не всякими школьными проблемами… Мне плевать, — рявкнула миссис Уизли, в ответ на вскинувшегося в возмущении Перси, — что тебя кто-то считает лучшим учеником и что ты староста! Семья превыше всего! Ты прежде старший брат, а уж потом всё остальное. А вы, — женщина обвела строгим взглядом сжавшуюся дочь и насупленного Рона, — чтобы не смели совать носы, куда не следует! Берите пример с Гарри. Вот он учится, а не баловством занимается… Гневные речи Молли Уизли ещё долго звенели в ушах, а в Хогвартс-Экспрессе благодаря им, два рыжих прилипалы демонстративно надулись и убрались восвояси. Правда, Грейнджер нудела за себя и за отсутствующих, окончательно укачала какого-то мага, к которому он и Невилл подсели. Когда Гарри увидел задремавшего мужчину, он понадеялся, что остальные пойдут в другое купе, но повезло лишь наполовину. Заткнулась Гермиона, когда поезд неожиданно остановился, а по стёклам поползли морозные кружева. Страшные тени заскользили за окном. Дементоры добавили неприятностей к уже имеющимся. Гарри никогда не хотел играть в квиддич. На втором курсе были некие намеки, что раз Джеймс Поттер состоял в сборной, да к тому же не раз выигрывал кубок, он — Поттер-младший и единственный, просто обязан пойти по стопам отца, но Гарри их удачно игнорировал. На третьем же курсе на него насели основательно. К привычным завываниям, добавились рассказы Ремуса Люпина — нового преподавателя ЗоТС о его родителях, приключениях четверки друзей, противостояния с Волдемортом в первую магическую, опасности, которая якобы грозила со стороны Сириуса Блэка, оказавшегося предателем Поттеров и по совместительству его крёстным. Гарри был настолько удивлён сим известием, ведь обследование в клинике не показало наличия каких-либо магических связей, что даже не понял когда дал согласие на участие в отборах… Которые с удовольствием провалил, позволив Джинни прямо из под носа выхватить снитч. Сокурсники всем скопом сочувствовали Гарри. Новоизбранный ловец даже предлагала уступить место в сборной. Естественно, он не согласился. Правда, пришлось выдержать настоящую осаду: на него напирали, со всех сторон, Дамблдор даже «спел» дифирамбы его благородству… — Ох, мальчик мой, как это похоже на поступок истинного гриффиндорца! Как ты похож на свою маму, она тоже была настоящей представительницей Годрика! Но, мальчик мой, ты не можешь всё время запрещать себе развлекаться. Я очень горд… — Дамблдор ненавязчиво пододвинул ему чашечку с чаем. Гарри старался глубоко не вдыхать исходящий миазмами пар, — и твои друзья очень рады, твоим успехам в учебе, но квиддич… — Ой! — Гарри резко вскочил, и на ходу извиняясь и бормоча о недописанном эссе, выскочил из кабинета директора. На следующий день Джинни на завтраке торжественно положила перед ним снитч. Гарри в ответ так же торжественно отказался от щедрого дара. И, припомнив излияния Дамблдора накануне вечером, затянул речь, предназначенную скоренько подошедшей МакГонагалл, насчет того, что родители гордились бы его отметками и его стремлением учиться, что мама в квиддич не играла… В общем осаду с успехом выдержал. На зимних каникулах, пролистывая дневник, Гарри впервые задался вопросом: какого черта происходит? Почему все пытаются ему мешать учиться? Страх быть отчисленным прошел, когда он внезапно понял: несмотря ни на что его — Мальчика-Который-Выжил, всё равно оставят в Хогвартсе. Радости сей факт почему-то не добавил. До попадания в магический мир, он никому в этом самом «магическом мире» не был нужен, а сейчас от него явно чего-то хотели. А вот чего, Гарри пока не понимал, но решил выяснить, и с шайкой под предводительством Дамблдора, быть вдвойне осторожным. На третьем курсе вообще хватало непонятного, удивительного и порой смешного. Взять хотя бы назначение лесника Хагрида профессором УзМС о чём, добродушно улыбаясь, сообщил Дамблдор на пиру в честь начала учебного года. Наблюдая за счастливыми гриффиндорцами, Гарри несколько секунд пребывал в ступоре. Он вдруг живо себе представил учителем английского языка сторожа Бёрнса — небритого и всегда в подпитии. Нет, конечно, магический мир в корне отличался от маггловского, но не на столько же, чтобы позволять кому попало, не имевшего даже оконченного начального образования, не говоря уж о специализации, учить юных магов! Как будто Треллони — любительницы горячительного, и учителя-призрака было мало. Явление в Хогвартс комиссии во главе с Люциусом Малфоем по причине получения травмы его сыном на уроке по УзМС (чистокровный идиот, решил померяться силами или степенью разумности с гиппогрифом), стало не только итогом непрофессионального преподавания, но и началом очередного сомнительного развлечения. Впрочем, сценарий к фильму ужасов или чёрной комедии — Гарри затруднялся определить, был бы не полным, если бы жаркие дебаты между Малфоем-старшим и Дамблдором во дворе Хогвартса, в окружении студентов и профессоров, не прервала влетевшая туда чёрная собака. Профессор Трелони тут же завопила: Грим — и хлопнулась в обморок. Солнце заслонила стая дементоров. Близнецы Уизли вырвали из рук Рона облезлую крысу и заорали: Это анимаг! На рыжих в головокружительном прыжке обрушился пёс… Конечно, Гарри был рад, что настоящий предатель родителей понёс заслуженное наказание. Рад, что на территории Хогвартса не произошла казнь невинно-осужденного Сириуса Блэка стражами Азкабана, а так же, что, так называемый, крестный был к Рождеству оправдан и прочее. Но вот что его не радовало — это самоуправство Дамблдора, с чего-то решившего, что он имеет право распоряжаться где, с кем и как Поттер должен проводить свободное от учебы время, хотя Гарри и не был против общения с Блэком. Не был, до поры до времени. — Я долго разговаривал с Альбусом о тебе. Он очень обеспокоен, — Сириус сел в кресло напротив и взмахнул волшебной палочкой. Книга, которую Гарри читал, взлетела и аккуратно опустилась на стол. — Ты замкнут и не разговорчив. Игнорируешь своих друзей. Сторонишься межфакультетских состязаний. Квиддич, это же здорово! А приключения? Неужели ни капельки не интересен древний замок? Тайны? — не видя энтузиазма со стороны Гарри, Сириус вздохнул. — Я, представляю, как тебе туго пришлось, но отталкивать от себя людей желающих помочь, неправильно. — Я тут в книге прочел, что крестильная связь не менее сильная, чем родительская. Она обязывает помогать крестнику в случае опасности, — проигнорировав бессмысленные высказывания Сириуса, произнёс Гарри. Он старался аккуратно подбирать слова, ибо хотел кое-что прояснить и навести на мысль, а не породить нежелательные вопросы. — Да, — осторожно произнёс Блэк. — Тогда почему ты меня бросил, когда родители погибли? — вопрос был задан. И вроде бы задан правильно. Во всяком случае, Гарри на это надеялся. — Потому что отребье без роду и племени не может быть крестным чистокровному волшебнику. Его бы просто размазало по стенке, вздумай он проводить магический обряд крестин, — неожиданно раздался скрипучий голос. Повернув голову, Гарри увидел на картине с пейзажем облачённую в черные одежды пожилую леди. Кажется, это была матушка Сириуса, леди Блэк. Он видел её портрет в гостиной. — Именно поэтому к исполнению долга не призвала его магия. А из-за отсутствия собственного мнения, воли и мозгов, наконец, он вместо того чтобы озаботиться благополучием сына своего лучшего друга, сломя голову бросился за таким же как сам ничтожеством. Тогда Сириус лишь буркнул: Прости, — бросил на свою матушку полный ненависти взгляд и больше не заводил задушевных бесед. Это радовало. Значит его завуалированное высказывание: а кто ты такой, чтобы читать мне нотации? — Блэк уловил. Уловил и принял к сведению. В итоге они друг с другом неплохо поладили. А ещё Гарри подружился с леди Вальбургой — весьма дальней, но все же родственницей. Она много чего интересного порассказала. Когда Сириус зависал в библиотеке вместе с Люпином, Гарри проводил время рядом с портретом леди Блэк. В общем, зимние каникулы удались. Удались и летние. После обязательного медицинского осмотра, Месье Бойер предложил провести три недели в лагере вместе с другими детьми сиротами — подшефными министерства Франции. Гарри не задумываясь, согласился. У него никогда не было каникул «на выезде», и очень уж хотелось испытать такой отдых на себе. Тем более Дадли тоже собирался в спортивный лагерь. А уж уговорить родственников на небольшую фальсификацию и распространение слухов об их совместной поездке, не составило большого труда. Ну, а дальше были беззаботные недели на природе. Лес, горы, озеро и на много миль никого вокруг: только он, четверо других мальчишек разных возрастов, пара взрослых магов, изредка появлявшихся в поле их зрения, да домовиков, заботившихся о быте. В первый день, быстренько перезнакомившись и побросав рюкзаки и сумки, они с гиканьем понеслись к озеру. Когда через несколько дней даже задницы стали бронзового оттенка, мальчишки решили заняться чем-нибудь более продуктивным, нежели валяние на бережку и купание в чистейшем горном озере. Ну, а чем можно заняться у водоема? — Конечно же, рыбалкой. А когда уставали от удочек, то шли по грибы, да ягоды, предварительно получив инструкции, потому как сопровождать их никто не собирался. Во-первых, заблудиться не позволяли зачарованные браслеты. Ну и, во-вторых — место, где они отдыхали, было ограничено магическим контуром и представляло собой огромную территорию, до границы которой ребята так и не дошли, хотя старались. Мальчишки вообще являлись весьма деятельными натурами, и, несмотря на то, что их ни к чему не принуждали, время от времени они вспоминали об учебе. Хотя назвать это полноценными занятиями было нельзя. Между рыбалкой, сном, походом за ягодами, валянием на бережку и вечерними байками у костра, младшие узнавали что-то от старших, старшие вспоминали пройденные предметы. Именно там, в окружении по-доброму настроенных друг к другу детей, у Гарри впервые получилось невербально, без палочки и вполне осознанно выполнить чары Левитации. Потом, маленьким огоньком засиял на ладони Люмос. Отдых удался. *** Четвертый курс начался с ажиотажа вокруг Турнира трех волшебников, знакомства с представителями двух других школ участниц и сюрприза в виде вылетевшего из Огненного кубка огрызка пергамента с его именем, а так... Подводя итог года, Гарри его охарактеризовал — как спокойный. Поскольку, несколько значков с надписью: «Поттер — трусливая вонючка», зачарованных и носимых парой тройкой придурков, таких как Уизли-младшие или Финниган с Томасом, положительного настроя не испортили. Зато прибавили злости и развязали руки. Теперь Гарри мог от всей души послать рыжих прилипал в далёкие дали. Правда, они туда никак не хотели идти. — Гарри Поттер! Не ожидая ничего подобного, Гарри удивлённо взглянул на Дамблдора. Тишина, обрушившаяся на Большой зал после выкрика директора, постепенно отступала под напором всё усилившегося возмущенного гама. Со всех сторон до Гарри стали долетать нелицеприятные высказывания в его адрес. — Иди сюда, Гарри! Нехотя поднявшись со скамьи, он подошел к учительскому столу, рядом с которым толпились директора Дурмстранга, Шармбатона; министерские чиновники во главе с министром, три выбранных участника Турнира, в том числе и представитель Хогвартса. — Я не бросал… — начал Гарри. Но ему не дали продолжить. Крик поднялся знатный. Директора, перекрикивая друг друга, вопили, что-то о равных условиях; о необходимости увеличить количество участников; Снейп сыпал оскорблениями в адрес факультета Гриффиндор вообще и Поттера в частности; МакГонагалл на это шипела, как рассерженная кошка; Дамблдор тряс Гарри за плечо и требовал ответа, как будто не его сейчас перебили. Новый преподаватель ЗоТС — Аластор Грюм и по совместительству отставной аврор, постукивал посохом, и что-то втолковывал какому-то министерскому чинуше. Растерянно наблюдая за всем этим балаганом, Гарри четко осознал — никто из присутствующих здесь взрослых магов не станет ни в чем разбираться, потому что заняты они были исключительно обвинениями. В их глазах он — пятикурсник недоучка, смог обмануть кубок и обойти возрастные чары. Вон уже, мистер Крауч трясет каким-то свитком, тычет в него пальцем, и Гарри прямо физически чувствовал, как его затягивало во что-то мерзкое. Нужно было что-то делать, иначе его впихнут в Турнир. Гарри резко дёрнул плечом, вырвавшись из директорской хватки, шагнул назад и, прижав руку к груди, громко произнёс: — Я не принимал участие в отборочном туре! Не бросал пергамент со своим именем в Огненный кубок! Магией клянусь! А дальше был потерявший сознание Дамблдор, попытавшийся снова схватить Гарри, но его тут же смело и впечатало в стол волной магии клятв (как понял Гарри чуть позже). Началась суетливая беготня, то и дело слышалось взрыкивание Грюма, картавые восклицания мадам Максим — директора Шармбатона, хриплые смешки Каркарова — главы Дурмстранга, истеричные визги Фаджа и Крауча. У последнего, кстати, была сажа на лице и подпалены волосы. Требования Снейпа вызвать авроров и что-то про нападение и немедленное препровождение преступника в аврорат… Наблюдавшего за творившимся вокруг бедламом Гарри, едва не снесла мадам Помфри, устремившаяся к Дамблдору. Шагнув в сторону, дабы не быть затоптанным, Гарри прищурился. До него только что дошел смысл недавних слов Снейпа. В аврорат его, конечно, не препроводили, к огромному сожалению подземной летучей мыши — как Снейпа с самого первого курса мысленно называл Гарри, потому как тот был таким же отвратительным, как и его маленькие собратья. А ещё от Снейпа исходил тошнотворный запах прогорклого сала и чего-то гнилого. Лаванда помнится, после первого урока морщила нос, парадировала слова зельевара о том, что он якобы научит их закупоривать смерть и прочий бред… — Лучше бы он научился мыться. Старшие девчонки и ребята, сидевшие в этот момент в гостиной, разразились смехом. — Зельеварение очень важный предмет, — улыбаясь, произнесла староста школы. — С учителем нам не повезло. Он та ещё сволочь. Был. Есть и, полагаю, будет. Манера его преподавания ни на йоту не меняется вот уже несколько лет, даже с годами становится все невыносимей, как собственно и исходившее от Снейпа амбре. С первым что-то сделать ничего нельзя. Все наши жалобы таинственным образом теряются либо у нашего декана, либо в том многочисленном мусоре, которым завален директорский кабинет. А вот чтобы не чувствовать мерзкий запах гнилых внутренностей… — девушка подмигнула содрогнувшейся Лаванде, — научу вас, малышня, очень простым чарам… Протягивая свою волшебную палочку Главе правопорядка, прибывшей в Хогвартс, Гарри не знал радоваться или огорчаться тому факту, что лёгкие чары по нейтрализации животных запахов, которыми их обучили старшекурсники, он накладывал как Люмос, то есть без использования оружия магов. Хотя, после того как мадам Боунс применила какое-то заклинание к его палочке и зафиксировала, что последними творимыми чарами были школьные по трансфигурации, а отнюдь не атакующие и, видя разочарование с примесью злобы на перекошенном лице Снейпа, Гарри все-таки обрадовался. Не хотелось бы наблюдать очередную истерику зельевара и портить настроение от маленькой победы. Гарри всё-таки удалось отвертеться от участия в Турнире. — Кто вас научил подобному, Поттер! — рыкнул Грюм. — Ну… у магглов, говорят: клянусь жизнью, что я этого не делал. Или еще как… — Гарри пожал плечами и, повинуясь кивку мадам Боунс, наконец-то ушел от толпы взрослых магов, предоставив им возможность разбираться, кто это такой шустрый сумевший «заморочить» Огненный кубок. Но результаты расследования так и не стали известны широкой общественности. Гарри никто не травил, ну за исключением некоторых не особо умных, а таких он привык игнорировать. В «Ежедневном пророке» обласкивали администрацию Хогвартса, не сумевшую как следует озаботиться безопасностью своих студентов и гостей Турнира. У Гарри сложилось впечатление, что Рита Скитер — автор разгромных статей имела зуб на Дамблдора. Даже не зуб, а целый бивень. А ещё на четвертом курсе Гарри узнал, что его личный щит спасает и от чар подвластия. Грюм в первый и последний раз продемонстрировал их на уроке ЗоТС. Когда очередь изображать из себя идиота, дошла до Гарри, он не подал вида, что Империо через пару секунд слетело, не без усилий с его стороны, конечно, и с удовольствием оттанцевал. Потом был большой скандал устроенный профессором МакГонагалл. Та неожиданно увидела, как Грюм трансфигурировал Малфоя в хорька и, читая ему нотации, подбрасывал в воздух и ронял на землю. Со слов Седрика Диггори — чемпиона Хогвартса и представителя Хаффлпаффа, ставшего невольным свидетелем отвратительной сцены, отставной аврор совсем сбрендил. Не с того не всего он начал выговаривать сидевшему на лавке Драко какое трусливое ничтожество его отец… Тот естественно молчать не стал. Слово за слово и вот уже Малфой в образе белого зверька. После грандиозных разборок с нашествием авроров, Грюм с треском вылетел из Хогвартса. А спустя пару недель, в школе появился новый преподаватель ЗоТС. В этот раз учитель был дипломированный, только очень-очень старый. А теперь пятый курс и снова непонятно кто. И, главное, неизвестно, что от профессорши ждать. Гарри потёр глаза, потянулся и, чувствуя накатившую усталость, закрыл дневник.