Образ врага

Традиция проводить за посиделками первосентябрьский вечер была не только у студентов, но и у преподавателей. Только цели они преследовали разные. Молодёжь оттягивалась по полной, ну а учителя, вот уже который год по несколько часов к ряду выслушивали и оспаривали директорские распоряжения. — Возродить старые, проверенные временем методы преподавания, это хорошо, — Флитвик наколдовал маленькую подушку и, подложив её себе под спину, удовлетворённо хмыкнул. — Спасибо, Филиус! Я был совершенно уверен, что вы… — Да, — как ни в чём ни бывало, продолжил профессор чар, — значит, отныне в Хогвартсе будут преподавать только дипломированные профессора высшей категории. Наконец-то! И где, новый зельевар, профессор ЗоТС? Куда спрятался оракул? — Флитвик с преувеличенным вниманием осмотрел кабинет, скользнув взглядом по трём деканам и посмотрев на Дамблдора, склонил голову. — Из новеньких у нас только мисс Амбридж. Минерва, а не вспомнишь, сколько сия особа имела ТРИТОНов вообще, и оценку по Защите? М-м-м? — Коллеги-коллеги! — директор поднял руку, прерывая согласно-возмущенный гул. — Время позднее, и споры тут не уместны. Министерство в связи с летними событиями прислало своего наблюдателя. А поскольку подобрать учителя я так и не смог… — На британских островах перевелись дилетанты и фальсификаторы? Ну, хоть одна хорошая новость. — Филиус, прошу тебя! Так вот, первый заместитель министра Долорес Амбридж и сам Фадж поддержали меня в том, что вражда между факультетами не способствует не только… — Я не стану говорить, что вмешиваться в дела школы имеют право только попечительский совет и отдел образования, это понятно всем кроме тебя и нашего министра, — перебила Дамблдора МакГонагалл, — поскольку, ввязываться в бессмысленный спор у меня нет ни малейшего желания. Теперь что касается вражды… Сколько раз за последние годы мы требовали развести Слизерин и Гриффиндор по зельям и ЗоТС? И что? Ты к нам прислушался? Разумеется, нет. Теперь тебе в голову пришла ещё одна грандиозная идея… — Это было очень сложное решение… — Несомненно. Так вот, я категорически против применения к детям средневековых мер наказания. И имея право вето, я впервые за много лет его применяю, — МакГонагалл взмахнула волшебной палочкой, и свиток в руках Снейпа вспыхнул. Довольное выражение лица зельевара сменилось на яростное. Тот открыл было рот для без сомнения гневной отповеди, но Минерва безапелляционно заявила: — Я не позволю сделать из Хогвартса арену испытаний, поле боя или что там ещё пришло тебе в голову, — и решительно поднявшись, вышла из кабинета. За ней потянулись Флитвик со Спраут. — Вполне ожидаемо. Но, Минерва, в своём гневе, кое о чём запамятовала… — Дамблдор вздохнул. Он вытащил из ящика стола скрученный пергамент, скреплённый печатью Визенгамота, положил его на стол, откинулся на высокую спинку кресла и, сложив руки на животе, прикрыл глаза. Нужно всё как следует обдумать, потому как расклады, имевшиеся в его распоряжении ещё несколько минут назад, не годились. А ведь, он должен был учесть, что Минерва будет против. Однако всё же рассчитывал на относительную лояльность. А тут такое категоричное «нет». И Реддл возродился не тогда и не так, как планировалось. И вообще он до сих пор не выяснил, кто имел наглость провернуть такое безобразие у него под носом! Теперь совершенно не понятно, чего ждать от того, кто воспользовался кровью потомственного тёмного мага с неизвестной родословной! Дементор бы побрал этого щенка Крама и Каркарова! Мало того, что из-за происшествий на Турнире Хогвартс превратился в мишень для прессы, так еще и кубок уплыл из рук. А ведь во всех древних летописях восхваляли уровень образования на британских островах, ибо последние два раза именно Хогвартс побеждал в Турнире. Каждый шаг был тщательно продуман, но Поттер заартачился и одним словом всё испортил. Когда он задумывал перекинуть внимание Реддла с себя на кого-нибудь другого, то сразу обратил внимание на взбалмошного мальчишку, якшавшегося с двумя нищими отбросами магического мира и таким же как сам чистокровным оболдуем. Стал собирать сведения. Но за исключением общедоступной информации, о Поттерах мало что было известно. В войнах не участвовали. Ни к какому течению не присоединялись. Вели спокойную размеренную жизнь. Скандалов, сплетен ни об одном Поттере Дамблдор не узнал. Один единственный слушок о необыкновенной мантии, передающейся из поколения в поколение, он разом развеял (правда, значительно позже сделанного выбора). Этот якобы древний артефакт, на поверку оказался обычной мантией-невидимкой. Ничего необыкновенного в ней не наблюдалось. Впрочем, как и в членах семьи. Обычные среднестатистические маги, даром что графья. За чистоту крови не цеплялись, и обручение единственного сына с грязнокровкой тому подтверждение. Дамблдор вздохнул, положил в рот мармелад, посмотрел на Снейпа — недовольного, но не смевшего прервать его размышления и уйти без разрешения, и снова прикрыл глаза. Он очень любил жить в довольствии и уважении. Слепом почтении и доверии. И именно на это — тяжелым трудом и кровью добытое, постоянно покушались. Сначала Гриндевальд, потом Реддл. Первого свалить было проще простого. Аристократы, на удивление наивные. А ещё, используя их непомерную гордыню, ими легко можно было управлять. Реддл же, оказался не в пример Геллерту, слишком живучим и наглым. Осмелился качать какие-то непонятные права! Оспаривать его величие! Ничтожество! Но, к сожалению, весьма опасное ничтожество, сколотившее вокруг себя приличную группу сильных магов. Он долго думал, как справиться с некоторыми довольно влиятельными семьями вообще, и Реддлом в частности. Весь его великий замысел по изменению замшелых устоев в Британии, прекрасно воплощался до поры до времени. Потом вдруг подняли головы и оскалились на все проводимые им реформы некоторые Рода, которые до сих пор сидели в своих пыльных склепах и молчали. Но решить сложную задачу получилось лишь частично. Внимание от себя он отвлёк. Репутацию старых семей изрядно подпортил. Сформировал в общественном сознании образ врага. Заимел собственного зельевара. Спесивого и своенравного, но продавшегося ему с потрохами, поэтому совершенно ручного и не опасного. Снейп вообще оказался находкой. На этом удача от него отвернулась. Реддл развоплотился. И весь план по его уничтожению полетел гиппогрифу под хвост. Вместо потрёпанного Тома, он застал в полуразрушенном доме только мелкого Поттера. Живого и относительно здорового, поскольку малюсенький кусочек души Реддла не в счет. Что со всем этим делать, и какую роль мальчишка в дальнейшем сыграет он, конечно, решил быстро. Правда, позже выработанный план пришлось не раз корректировать. Но вот результат получился опять не тот. И самое, неприятное: он не понимал в чём просчитался. Никакие обряды к Гарри не применялись, он знал это совершенно точно, поскольку после смерти старших Поттеров, на правах директора Хогвартса и Главы ордена Феникса, куда после школы вступил Джеймс, он стал его советником. Но вот душеприказчиком и опекуном Гарри, чистокровный паршивец его почему-то не сделал. Как и не оставил на него завещание. А ведь это было негласным условием вступления в орден. Не привыкший терять время и силы на злость, он практически сразу пришел к выводу: всё, что не делается — всё к лучшему. Мальчишку он в любом случае не собирался держать около себя, но вопрос с деньгами нужно было решать. Пришлось рисковать и идти на поклон в Гринготтс. В конце концов, на его руках был Герой, избавивший магический мир от Зла. Гоблины, конечно, расчетливые твари, но секреты и золото клиентов блюли на совесть. Не помогло даже официальное решение Визенгамота с кучей печатей и прочих атрибутов законности. Директор Рагнок только оскалился и со словами: — Школьный сейф юному наследнику будет доступен по исполнении им одиннадцати лет, — вручил ему кованый ключ от детского сейфа и уведомил, что раз он является законным опекуном маленького наследника, то обязан сам обеспечить ему надлежащий уход и воспитание. А уж когда наследник вырастет и вступит в свои права, то сможет расплатиться по предъявленным чекам и договорам со своим законным бывшим опекуном и даже дать сверху. Ну не наглость ли! Дамблдор пригладил бороду и тяжело вздохнул. Сколько проблем из-за одного мальчишки! А все началось с поразительной живучести Поттера, в причине которой он так и не разобрался и потере Реддлом физического тела. К тому же мальчишка оказался невероятно устойчивым к внешнему влиянию и ни в какую не поддавался на провокации. А спокойный, уравновешенный Поттер ему был ни к чему. Установки и зелья вроде бы работали, только действовали как-то странно. Вместо безразличия к учебе, Поттер был равнодушен к квиддичу. Вместо любопытства к неизведанному, он с головой погрузился в маггловские книжки… Год за годом все тщательно продуманные планы по ловле и окончательному упокоению Реддла, летели фестралу под хвост! А теперь тот и вовсе возродился. Мордредов Грюм, так все испортить! Какого драккла он прицепился к Малфою? И Минерва с её принципиальностью! Ну да ладно. Раз не сработал пряник, поможет кнут. Всё равно он расшевелит мальчишку. И Фадж с идеей об усилении контроля за дисциплиной, а на самом деле банальной слежкой; Амбридж, с её желанием выслужиться; Снейп, с его замахровевшей детской обидой и подростковые гормоны самого Поттера, ему помогут. Можно, до кучи привлечь еще и Сириуса… Хотя вправить мальчишке мозги он так и не смог. Но, так или иначе, до окончания учебного года он столкнет щенка с Томом и, наконец-то, избавится от угрозы собственному благополучию. Дамблдор любовно погладил кольцо Гонтов, некогда вместилище куска души Тома и удовлетворенно вздохнул. В некотором роде Реддл гений, но достигнуть бессмертия наклепав кучу крестражей — это без сомнения самая глупая из его затей. Которой не грех воспользоваться. — Меня очень сильно беспокоит Гарри, — медленно произнёс Дамблдор и, со скрытым удовлетворением наблюдал за мгновенной вспышкой злости на лице зельевара. — Он погружен в себя, безволен и равнодушен. Боюсь, как бы мальчик не стал лёгкой добычей Волдеморта. Один Мерлин знает, что там на самом деле произошло в ночь его развоплощения. — Тёмному лорду сейчас не до Поттера, — Снейп скривился и потёр предплечье. С момента возрождения Лорда, метка всё время болела и отвлекала от работы. Пару раз он даже едва не расплавил котёл. А уж об испорченных зельях и говорить не приходилось. — Не стоит его недооценивать, Северус. Волдеморт очень сильный маг и возвращение из-за грани тому подтверждение. И сейчас, когда его силы ещё не до конца восстановились, нам нужно подготовиться и подготовить Гарри. Он дитя пророчества. Он когда-то сумел остановить Волдеморта, значит, единственный, кто сможет окончательно его победить! — И что вы предлагаете? — осторожно поинтересовался Снейп. Ему заранее не нравилось предложение Дамблдора, потому что оно наверняка опасное и придётся сильно повертеться, чтобы остаться живым и свободным. Впрочем, с тех пор как он попал в зависимость к старику, ему не привыкать рисковать своей головой. — Нужно научить Гарри защищать разум. Я уверен, что Волдеморт при первой возможности постарается подчинить себе мальчика. Последствия этого могут быть катастрофическими. — Вы предлагаете… мне… обучить Поттера окклюменции? — с удивлением спросил Снейп и, мгновенно оценив открывшиеся перспективы, с трудом сдержал довольную ухмылку. Наконец-то щенок будет в его власти. Теперь мальчишка ответит и за издевательства отца и за мать, из-за которой он попал в кабалу к старому пауку. Всё-таки есть на свете справедливость. Пришел и его черед развлекаться. — После возрождения Волдеморта на тебя ложится двойная, если не тройная нагрузка, но я верю, ты справишься… — А у меня есть выбор? — Снейп бросил на Дамблдора мрачный взгляд. Минутная эйфория от осознания приятного времяпрепровождения, схлынула под напором безжалостной действительности. Всю жизнь так. Стоит чему-то порадоваться, как возникает нечто, портившее всё, что только возможно. — Так я могу использовать комнату наказаний для нарушителей или нет? — Можешь только для злостных нарушителей. Надеюсь, ты понимаешь, что в их число не входят ученики, расплавившие на уроке котлы или не сделавшие домашние задания. Опоздавшие, тоже не подлежать наказанью поркой или подвешиванию за ногу к потолку. Аргус даст тебе полный список, покажет и расскажет все нюансы, — Дамблдор строго посмотрел на Снейпа. — Только остальным об этом знать не обязательно. — Думаете, близнецы Уизли не станут жаловаться? — Эта комната имеет одну очень интересную особенность, — улыбнулся Дамблдор. — Чтобы в ней не происходило ничего не выйдет наружу. Во времена, когда она создавалась, здесь учились в основном отпрыски… высоких членов общества. Для изнеженных детишек крайне нежелательны шрамы от кнута. А для их великосветских родителей не за чем знать о применённых к их чадам мерам взыскания за неповиновение и нарушение правил школы. Снейп всё же не сдержал ухмылки, и тут же получил выговор от директора Хогвартса. Только выговор получился скорее для проформы, нежели действительно строгим предупреждением держать себя в рамках дозволенного. Дальнейший разговор касался Волдеморта. Дамблдор давал наставления Снейпу, который всё больше и больше мрачнел. Портреты давно почивших директоров, несмотря на довольно интересную тему беседы, по обыкновению продолжали дремать в своих рамах. А вот Финеас Найджелус Блэк внимательно ко всему прислушивался, щурил тёмные глаза, и цепко следил за происходящем в кабинете. Ему никогда не нравился Дамблдор, впрочем, Диппет тоже восторга не вызывал. Оба ярые магглолюбцы и не связанные родовыми обязательствами ущербные члены магического мира, которым на этот мир было плевать, поскольку амбиции ставились во главу угла. Но в отличие от своего предшественника, Альбус предпочитал использовать в своих грязных играх молодёжь. Натасканных им самим безмозглых обалдуев, преимущественно из старых семей. Таких, как его непутёвый потомок. Ну ничего, с этим он разберётся. Да и возможность подгадить Дамблдору, упускать не следует. Правда, старый идиот и сам неплохо справлялся. Лорд Блэк предвкушающее ухмыльнулся, представив себе конечный результат использования «комнаты наказаний» и, поднявшись с вычурного кресла, мгновенно переместился в свой парный портрет на площади Гриммо, 12. — Позор рода Блэков, немедленно сюда! — взревел Финеас, едва шагнул в раму. В ответ на грохот и отборный пьяный мат, раздавшийся из глубины дома, Блэк хищно сощурился. — Кричер! Ну-ка представь предо мной это ничтожество! — Сожгу к Мордреду! А твою голову посажу на кол, поганая вонючка! Ну-ка отлепись! Наблюдая за Сириусом и его бесполезными попытками встать с кресла, Финеас брезгливо сморщил нос, словно почувствовал неприятный запах, без сомнения, исходящий от всклоченного и небритого потомка. Деградация рода была на лицо. Одарив леди Вальбургу ледяным взглядом, Финеас выпрямился. — Взываю к магии рода! Тёмные глаза полыхнули багряными искорками. Пламя свечей заколыхалось. Доселе невидимые руны вспыхнули по поверхности рамы. Магия серыми тугими струйками потянулась от уголков портрета к маленькому светящемуся облачку, материализовавшемуся в районе сердца лорда Блэка и, оплетя его, стала разрастаться, пока не превратилась в мерцающий вихрь, закружившийся в центре комнаты. Дом Блэков ощутимо тряхнуло. Не будь он окружен мощнейшими чарами, магглы бы точно вызвали экстренные службы, потому что больше суток между домами одиннадцать и тринадцать что-то громыхало и скрипело, кто-то взрыкивал, выл и стонал. А Министерство магии непременно бы отправило на площадь отряд авроров, ибо по всем параметрам, творимое там волшебство было тёмным. Но ограждающий щит выдержал. Чего нельзя сказать о внутреннем убранстве дома. Несколько минут понадобилось Кричеру, чтобы разобрать завалы и сначала добраться до окровавленного тела молодого хозяина. Когда многочисленные раны Сириуса были обработаны, а сам он уложен и напоен кроветворными и укрепляющими зельями, домовик приступил к уборке и приведению в должный вид сорванных со стен портретов. — Что это такое было?! Финеас, контролирующий процесс починки обрамления своего портрета, не сразу ответил на вопрос правнучки. Только лишь когда деревянная рама стала выглядеть вполне сносно, уселся в кресло и словно по написанному поведал историю одного очень старого обряда. Он являлся своего рода аналогом ритуала создания крестражей. Только предназначался не для последующего возрождения, а для передачи памяти рода. Сигнус Блэк был первый, кто решился испытать на себе результат многолетних изысканий далекого предка и основателя рода — Найджелуса Блэка. Судя по семейным летописям, тот был одержим идеей «вечной жизни», только не в том смысле, которое вкладывал в неё тот же Годелот — автор книги «Волхование всех презлейшее». Эксперимент был неудачным. Сигнус Блэк умер в двадцать два года, успев при этом не только значительно продвинуться в исследованиях предка, но и породить четверых детей. Финеас учел просчеты отца и немного доработал обряд. Только он не собирался вкладывать свои знания в пустые черепушки потомков, в большинстве своём совершенно равнодушных как к памяти родителей, так и к их трудам на благо рода. Наглядных примеров неблагодарных отпрысков была масса. Взять хотя бы его старшего брата — Сириуса Блэка — кутилы и мота. За два года тот умудрился профукать весьма приличное наследство и посмел проиграть родовое поместье. Смерть паршивца стала избавлением их всех от позора, так думал Финеас, стоя у закрытого склепа. Тогда он ещё не знал, что вслед за братом последовала и Элладора — их средняя сестра и любовница Сириуса. Скрыть ото всех их греховную связь, оказалось настоящим чудом. Младшая же сестрица, вообще спуталась с магглом и покинула магический мир. Нет,— думал он, превращая холст во вместилище частички своей души, и ставший впоследствии его портретом, — неблагодарные потомки пусть сами познают жизнь, а он вмешается, когда древний род Блэков окажется на краю гибели. И этот час наступил. Осталось надеяться, что память, устремления и ценности найдут отклик в душе Сириуса — тезки его старшего брата, и помогут вернуть величие благороднейшему и древнейшему роду Блэк.