Образ врага

— За опоздание, урок продляется на полчаса. Надеюсь, вы рады… Легилименс! Калейдоскоп из занудливых нравоучений и отрывков разговоров. Мельтешение перед глазами сотен лиц: студентов, учителей, магглов и магов... Смрадное дыхание, опаляющее лицо. Подкатывающая к горлу желчь. — Вы бесполезны, Поттер, — Снейп ядовито ухмыльнулся, обнажив желтые кривые зубы. — Вы просто маггл с волшебной палочкой. Впрочем, чего ещё ожидать от щенка грязнокровки и выкормыша тупой магглы. «Маггл с волшебной палочкой? Грязнокровка? — чувствуя, как от злости начинают покалывать кончики пальцев, Гарри титаническим усилием взял себя в руки. Он создал свой щит, из набора ничего не значащих жизненных моментов и нравоучений Грейнджер. Должна же от Гермионы быть какая-то польза? В общем, всё, как и советовали авторы книги по окклюменции. А что если… — Легилименс! — прошипел Снейп. «Раздался звук, похожий на щёлчок кнута. Снейп споткнулся и внезапно оказался в длинном, отороченном кружевами, платье и высокой шляпе с объеденной молью… летучей мышью. Он угрожающе замахал красной дамской сумкой («Гарри Поттер и узник Азкабана», с изменениями), и… смачно приземлился на пол. Платье задралось, обнажая кривые ноги, облаченные в ярко малиновые панталоны с рюшами». — Ах ты, маленькая дрянь! Гарри в очередной раз остановился, прислонился к холодной стене и, несмотря на сильную головную боль, улыбнулся. Он был на высоте. Не только щит окклюмента создал, но и умудрился спроецировать его. Выпрямившись, Гарри хихикнул и медленно двинулся к лестнице. Поведение Снейпа, а именно: истеричный визг, запущенная ему вслед банка с тараканами полностью соответствовали внешнему виду зельевара. — Поттер! Опять, ты. И без разрешительной записки, конечно. — И тебе привет, Малфой, — Гарри устало привалился к перилам и, морщась, потёр виски. — Без неё, ага. И снова оттуда. — Гриффиндорский идиот, — Драко тяжело вздохнул. — Пошли уже, провожу. А то, попадёшься кому-нибудь, Амбридж тебе в раз голову вылечит. Или ты… специально? Понравилось валяться по полу и представлять себя в шкуре средневекового отрока? — Ага… А вот интересно, за что тогда назначали наказания? — Если иметь в виду, времена и нравы, то явно не за нахождение вне гостиных после отбоя или другие невинные проказы. Кстати, близнецы Уизли за свои выходки точно бы получили прибавку к экзаменам, а не отработки и порицания. Так, переговариваясь, они дошли до входа в башню Гриффиндора. Ворчливо пожелав спокойной ночи Поттеру, Малфой отправился в свою гостиную. Весь путь до подземелий Драко размышлял. Подозрительно все это выглядело. Ещё и приказ Снейпа, чтобы всех нарушителей сразу же вели к генеральному инспектору. Ну и как тут не подумать о заговоре? И особенно, учитывая сегодняшние изменения в очередности патрулировать коридоры. Снейп, что же рассчитывал: он Поттера сразу потащит к Амбридж? Оба предположения Малфоя оказались верными. Только вот близнецам Уизли, не повезло дважды. Во-первых, они попались на месте преступления, а именно: наколдовывающими не просыхающее болото у кабинета генерального инспектора, а во-вторых, Амбридж поленилась спускаться в подземелья и воспользовалась собственным артефактом. Фред с Джорджем, разумеется, молчать не стали. На следующий день выловили Боунс из Хаффлпаффа и передали с ней письмо-жалобу на имя её тети — Главы отдела правопорядка. Министерство должно быть в курсе творившихся в Хогвартсе безобразий. *** Вечер в Норе — нелепейшем строении в окрестностях Оттери-Сент-Кэчпоул — так считал даже мистер Лавгуд, Глава самого эксцентричного семейства на всём южном побережье, начался как обычно: с вкусного ужина, неторопливого разговора ни о чём, то и дело сменявшегося обсуждениями о сложившейся обстановке в магическом мире, о достижениях и неудачах молодого поколения семейства Уизли. Когда настало время чая с булочками, на огонёк заглянул Дамблдор. Артур, повинуясь просьбе старика (заявившегося, по обыкновению, без предупреждения), вышел с ним на улицу. Билл с Перси схватили чашки, большое блюдо с выпечкой и быстренько ретировались, а Молли, проводив отпрысков неодобрительным взглядом, осталась на кухне. В отличие от детей ей придётся терпеть неприятное общество. И ведь не избавиться же от навязчивого «гостя»! Артур ещё шесть лет назад, доходчиво объяснил, кто в доме хозяин. Пришлось на время наступить себе на горло, и сделать смиренный вид. С её-то огненным темпераментом, это сродни подвигу. Молли до сих пор не знала, что помогло ей сдержаться и не заавадить сначала старого ублюдка, а позже муженька. Может, очередная склока Рона и Джинни, а может странно-задумчивый взгляд Дамблдора и чувство опасности, завопившее пароходной сиреной… Но только на следующий день, проводя привычную «чистку» волшебной палочки она увидела наряду с бытовыми чарами, зелёные всполохи убивающих заклятий. У неё тогда чуть ноги не отнялись и сердце едва не разорвалось. До такой степени желать смерть гостю, и магическому супругу в его же доме, это не шутки. Но видимо Создатель был на её стороне. Еще не время! — Шептала она, ожесточенно скобля пол, стол, дверные ручки и чашки — всё к чему прикасался Дамблдор. А в ушах, словно набатом слышался его далёкий голос: — Мне жаль, моя дорогая, мне так жаль, но мы не успели, — старик коснулся её плеча и тяжело вздохнул. — Они погибли, как герои. Из пятерых Пожирателей только одному удалось уйти. Мордред! Сколько сил понадобилось, чтобы сдержаться. И сколько приложить усилий, чтобы после осознания всех нестыковок не испепелить лживую расчетливую тварь. Наверно, только незримое присутствие братьев и их задорные взгляды в ответ на любые её выходки, оградили Молли от непоправимого. Она ведь мать. Детей надо поднимать. А Дамблдор подождет. — Чего хотел Альбус? — взглянув на вошедшего в дом мужа, Молли поблагодарила Мерлина, за отсутствие Дамблдора. — Его беспокоит Сириус, — Артур устало опустился на стул и потёр лицо. — А ещё хочет, чтобы мы на зимние каникулы взяли к себе Гарри. — Что значит «взяли к себе Гарри»? Он, что, котенок или собака, чтобы за него решать? — озвучивая уже ставшие привычными возмущения, Молли внимательно посмотрела на мужа. С каждым днём его вид становился всё более измождённым. Такого бледного, несчастного с извечным «взглядом в пол», она когда-то пожалела. Даже чуть-чуть полюбила. Если, конечно, можно назвать стремление защитить, окружить теплом и заботой, любовью женщины к мужчине. Сейчас же жалости не осталось. Как и придуманной ею «чуть-чуть любви». Остался один долг. Наверно. Всё же Артур отец её детей, а это уже не мало. Хотя и не достаточно для того чтобы всё прощать и закрывать глаза на многие неприятные вещи. — Альбус сильно обеспокоен. Мальчик себе на уме и неизвестно, что будет, столкнись он с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — по обыкновению пропустив её слова мимо ушей, Артур покрутил в руках пирожок и вздохнул. — Положение в стране очень тяжелое. А министерству и дела нет. Фадж, Боунс совершенно не прислушиваются к мудрым словам… Забыли, что было в первую войну и кто держал весь мир на плаву… Молли скривилась и отвернулась к раковине. Слушать разглагольствования мужа и его хвалебные оды старому козлу желания не было, но деваться всё равно некуда. Значит, следовало заняться привычными делами. Она уж было собралась взмахнуть волшебной палочкой, но неожиданно замерла, почувствовав приятное покалывание в ладонях. Давно позабытое чувство затопило её с головы до ног. Сердце заколотилось с такой силой, что бубнёж Артура потонул в гуле крови в ушах. — Ты в своём уме, дочь? От угрожающего тона, Молли содрогнулась, но упрямо вздёрнула подбородок. Она уже всё решила. Старый пердун, просватанный отцом, пусть катится к Мордреду. — Он же гнилое семя! Как и вся его семейка! Тебе не хочется сильных, здоровых детей? Ты же сквибов будешь рожать, дура! — Моей силы на обоих хватит! — запальчиво выкрикнула Молли и попятилась. Таким разозлённым она отца ещё не видела. Рыжие волосы Кевина Пруэтта буквально вздыбились и заискрились. — В истинно-магический брак вздумала вляпаться?— обманчиво ласково произнёс отец и махнул рукой. — Давай. Только учти: с того момента как принесёшь на брачный алтарь не только девичью честь, но и родовую магию, ты мне больше не дочь! Жалость. Ничего кроме жалости она не чувствовала в тот момент когда знакомилась с будущими родственниками. Глядя в белёсые глаза умирающей матери Артура, она поклялась, что будет рядом с её сыном. Станет ему опорой и утренней зарёй… Пафосно и глупо. Но видит Создатель, она не на минуту не пожалела, что решилась, разделись свою силу с мужем. Несколько веков не произносились те клятвы, которые в один из весенних дней зазвучали над цветущей долиной. Не пожалела она даже после того вечера, когда Артур впервые повысил на неё голос и поставил желания, устремления Дамблдора превыше желаний и нужд собственной семьи. «Что же…» — немного придя в себя после нежданного возвращения давно позабытого ощущения собственной магии, Молли задумчиво нахмурилась, потёрла ладони и оцепенела. Огненная волна, повторно прошила с головы до ног. От леденящего ужаса волосы на голове зашевелились. Предательство! Только оно способно разорвать древние клятвы. — Мистер Уизли, срочный вызов! — Молли, я в министерство… Медленно повернувшись, женщина проводила пустым взглядом ссутулившегося мужа, пока тот не вышел за дверь и, без сил рухнув на стул, прикрыла глаза. Что же делать? Молли потёрла лицо и прислушалась. На чердаке, посвистывая, спал упырь. Шелестела и постукивала по крыше ветка… В старом доме всё время что-то скрипело и падало. От громкого хлопка женщина вздрогнула. — Твою Мерлина мать! Какого гриндиллоу? Топот вверх по лестнице. Отборный мат Билла. Привычное бухтение Перси в этот раз перемежалось с крепкими словцами… Всё это миссис Уизли слушала находясь в каком-то трансе. — У нас тут проблема! Мам? Несколько часов понадобилось братьям, чтобы привести в чувство Молли; остановить разрушение дома и разобраться, что происходит. Билл как разрушитель заклятий предположил, что в Норе имеется нечто очень вредоносное, воздействующее на всех членов семьи, в противном случае древние обеты в одночасье не рухнули бы. — Почему в одночасье? Может… — Перси, неопределённо махнул рукой и сел прямо на пол в спальне Рона, — отец уже годы… Какой-то кошмар! Что будем дальше делать? — Сначала найдём ту мерзость, которую он сюда притащил. Поймём, как она действует, а там разберёмся, — Билл сдёрнул с кровати младшего брата матрац, подушки и в этот момент раздался пронзительный крик, перешедший в вой-рычание. Влетев в комнату Джинни, они обнаружили стоявшую на коленях мать. Вцепившись в металлическое изножье кровати, Молли безудержно материлась. После нескольких минут невразумительных речей, наполненных проклятьями, пожеланиями скорейшего упокоения неблаговерному и какому-то «вонючему ублюдку», удалось понять, что случилось и найти вторую «закладку». Ею оказались обычные на первый взгляд нитки, и находились они на ножках кровати Рона. Восход солнца, уставшие Уизли, встретили за кухонным столом. Медленно потягивая чай, они решали, что делать дальше. После долгих размышлений пришли к выводу: прежде чем предпринимать что-либо кардинальное, например, забирать младших из Хогвартса, или разводиться (теперь, когда клятвы были нарушены, чету Уизли объединяла лишь запись в книге родов) надо подготовить пути отступления. А это значит, следовало начать наводить мосты, и восстанавливать прерванные связи. И первыми в списке стояли дальние родственники. Блэки.