Образ врага

Флитвик уже на следующий день взял в оборот не только близнецов Уизли, но и Гарри. Перед завтраком, кому в коридоре по пути в Большой зал, а кому прямо в постель, прилетели записки-журавлики и ребята быстро поев, понеслись к личным покоям декана Рейвенкло. Ну, а дальше, последовало несколько часов разъяснительной работы для профессора, и мыслительной активности для его учеников. Контракт был скрупулезно изучен приглашенным лордом Блэком. Причем, представлял он интересы не только крестника, но и Уизли. Значительно позже, когда все было оговорено, но пока не подписано, близнецы — несколько ошарашенные от свалившегося на них счастья или не счастья, как посмотреть, поплелись переваривать информацию и думать, ну, а Гарри с Сириусом направились на улицу. С комфортом устроившись в «укромном уголке», они просидели там несколько часов. Письма письмами, а разговор вживую намного лучше и информативнее. — Запрос в отдел Тайн я сделал. Там хранятся и изучаются пророчества. Составляются формулы, разбираются временные петли, распутываются нити судьбы… Отказать никто не посмеет, потому как в отличие от большинства, это пророчество, можно сказать, именное, а, следовательно, является частной собственностью. Твоей собственностью, которую чинуши по обыкновению молча присвоили. Впрочем, как и дом в Годриковой лощине. С этим мой адвокат уже разбирается, так что летом, если пожелаешь, будешь жить в собственном доме. — Угу. А в отделе не только изучают, но еще и разглашают содержание кому попало, — проворчал Гарри и вздохнул. Ну не верил он в этот пьяный бред. А собственный дом это хорошо. — А вообще, как оно туда попадает? — О, это очень интересно, — Сириус довольно прищурился. — Его туда «приносит» очевидец. Сотрудник отдела Тайн помогает сбросить всё в специальный для таких целей омут памяти, потом создает магическую сферу, заключает туда воспоминания, опечатывает, делает запись когда «раздался глас судьбы», накладывает чары идентификации, и ставит на полку. А вот растрепать о содержимом пророчества, никто кроме очевидца не сможет. Тот, кто с ним работает не слышит текст, он оперирует только… как бы это сказать... магическими завихреньями, что ли. Вокруг оракула в момент транса образовывается невидимая глазу паутина. Как с заклинаньями. Мы говорим, а наша магия преобразовывает слова в действо. Единственное, что может увидеть специалист, так это имя, если пророчество активируется. Именно тогда, чинуши обязаны поставить в известность адресата. — Ну, да. А если никто не стал свидетелем бреда, то никто ничего и не узнает, — Гарри поморщился и нахмурился. — То есть, подожди! Это что же получается, никто сразу не проверяет, что там притащил очевидец? — Конечно, нет. Это работа не одного дня, а несунов тысячи. Кому же не хочется бабки за просто так получить. Один из моих предков решил проверить, куда тратятся деньги… спонсоров и его провели по разным комнатам с артефактами, опасными и совершенно непонятными, показали и зал Пророчеств. Там этих шариков под самый потолок. И очень сомневаюсь, что все это исторгнуто оракулами. В Британии с момента образования… не знаю как это обозвать… в общем, до официального создания Министерства магии, а случилось это сразу после введения в 1689 году Статута Секретности, существовало нечто вроде совета старейшин. Именно сын его главы Арктус Осберт стал первым Министром. Ну, вот, с того момента как совет начал собирать пророчества, а потом все эти шарики наравне с обязательствами членов совета скрепленные кровью поступили в распоряжение созданного административного органа, на островах обитало пять-шесть стоящих внимания оракулов. А шариков с пророчествами тысячи, если не миллионы. Да они бы за всю свою долгую жизнь столько не напророчили. — Сириус усмехнулся, — могу побиться об заклад, что девяносто процентов содержимого наисекретнейшего хранилища всего лишь мусор и, как ты правильно подметил, пьяный бред, который старцы вдруг вздумали собирать и тратить на этот хлам деньги. — Ага. Изучают содержимое шариков не сразу, а спустя какое-то время. И если пророчество оказывается фальшивкой, то и спросить-то может уже не с кого. — Именно так, — Сириус даже прижмурился от удовольствия. Он готов поставить все свои деньги на то, что пророчество о Гарри всего лишь фикция. И почему, Мерлин задери, они с Джеймсом поверили во всю эту чушь! Просто уму непостижимо. А ведь помнится, Лили раз за разом пыталась вбить в их пустые головы, здравую мысль. Но не судьба. И когда выяснится, что та хрень из-за которой погибли Поттеры подделка, с каким же удовольствием он макнёт старого ублюдка мордой в дерьмо. Глядя на зловещий оскал Сириуса, Гарри хмыкнул. Кому то явно не поздоровится. — Черт с ним с пророчеством. Магия магией, но я не верю в галлюцинации пьяных Трелони. Меня сейчас другое интересует. С чего это Флитвик так заторопился? Ещё несколько дней назад он просто спрашивал о моих планах на будущее. Я с тобой собирался советоваться… — Советоваться, это хорошо и очень даже правильно, — Сириус подмигнул и довольно улыбнулся. — Что же до Флитвика, то без понятия. Возможно, из опасения, что такие уникумы, как вы, уплывут из его рук. С давних времен считалось большой удачей заиметь в учениках нейтрала. А Уизли… Получить родовые дары в столь позднем возрасте, это не шутки. Только благодаря счастливому проведению они не разнесли тут все по камушку. А ведь судя по шкодливым взглядам, уже экспериментировали, балбесы. Да видимо крохи самосохранения всё же остались. Кажется, мы чьё-то место заняли, — без перехода протянул Сириус и обновил согревающие и отводящие чары. — Кроме меня и Малфоя об этом месте знает только Хагрид. Ещё мама тут любила сидеть, — Гарри встал с лавки и выглянул. — Это Драко, — глядя вслед медленно бредущему в сторону замка парню, произнес он и снова сел. — Чего? Сириус мотнул головой, с трудом подавляя улыбку. Кажется, у него появилась мысль, как выполнить просьбу Нарциссы. Такой вариант он, признаться, не рассматривал. Выходит зря. Глядишь, и выгорит чего-нибудь. — И чего же ты хочешь? «Дежа вю, какое-то», — вздохнул Сириус. Но в отличие от Молли, что, конечно, вполне естественно, леди Малфой была холодна и сдержанна. Сидит королева королевой, а замени в её руках платочек на шею благоверного, скрутит и даже не заметит. — Своему ребенку я хочу долгой жизни. И пока имею возможность, хоть как-то влиять на Драко, я сделаю все, чтобы оградить его от безумия лорда Малфоя. — Ну, это понятно. А вот жажду Люциуса II сделать из своего единственного наследника подобное самому себе пресмыкающееся, понять не могу. Хотя, с другой стороны, ничего другого от него ожидать не приходится. Сам с малолетства лиж… кхм, — Сириус потер шею и вздохнул. — Блэки, они, конечно, и после нескольких лет забвения остаются Блэками, но наши семьи по древности и влиянию почти равны, так что не знаю, каким образом я могу оградить твоего сына от влияния главы рода Малфой. — Если ты… введёшь Драко в род, то это защитит его от Люциуса. — И это понятно, — с трудом справившись с удивлением, Сириус встал, налил в стакан огденского и залпом выпил. Он, конечно, не евнух и не святой, одинаково любит оба пола трахать, главное, чтобы на его задницу никто не заглядывался, поскольку реакцию не пропьешь. А в Азкабан как-то больше не тянет. Но, признаться, предложение Нарциссы его несколько ошарашило. Драко мальчик холеный и, судя по всему, домашний. Одним словом, конфетка. Только он не любит сладкое. — Так вот, где Лили всё время пряталась, — решил сменить тему Сириус и до темноты рассказывал Гарри о родителях. Оказывается, за столько лет он все ещё помнил разные мелкие детали, такие как привычку Лили покусывать нижнюю губу и потирать переносицу, прямо как сейчас её сын, когда раздумывала о чём-то серьёзном. Или досадуя на тупость оппонентов, она тяжело вздыхала, закатывала глаза и смешно морщила нос. Джеймс ерошил волосы на затылке при любой ситуации. Поттер думает. Поттер расстроен. Поттер злится. Все семь лет в школе, и несколько после, у Джеймса несменная мочалка или гнездо на голове. Гарри в этом плане несколько сдержаннее. Да и волосы мягче и послушнее. — Только странно, почему больше никто об этом месте не знает? Мы с твоим отцом, когда карту делали, все закоулки тут облазили. Опять же Хагрид не отличается скрытностью. Хм… правда, кажется, мы у него и не спрашивали. — Рон с Гермионой тоже вряд ли спрашивали. Иначе бы пришлось искать кое-что посекретнее. А, что за карта? И это… хм… — Гарри замялся. Деньги он не привык просить, но в этом году у него прибавилось тех, кому хотелось бы что-нибудь купить на Рождество, а вот заначка от продажи кожи василиска уже на исходе. — Можно мне немного денег на… — На подарки и прочие мелочи, — Сириус усмехнулся и тут же нахмурился. Похоже, ключ от сейфа наследника к Гарри не попал. Чудесно. Ещё один повод макнуть бородатого ублюдка в дерьмо. — Завтра пришлю с совой кошель. Но ежели лимита в триста галеонов, привычный ученический кошель, у меня и твоего отца такой был, так вот, если не хватит, можешь стоимость покупки записывать на мой счет. А теперь пошли, а то скоро отбой. *** Первые зимние деньки были наполнены приятной суетой. В газетах печатались интересные истории, гадания, приметы, новости из мира спорта, высокой моды и великосветские сплетни. О Пожирателях, арестах и рейдах аврората — пара-тройка заметок — не больше, и то они носили скорее информативный характер, нежели новостной. Министерство, похоже, отфильтровывало статьи, не соответствующие общему предпраздничному настроению. Но, несмотря на отсутствие в прессе упоминаний о нападениях (которые имели место) приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть или, например, выборах верховного мага Визенгамота, обыватели всё равно обсуждали далеко «непраздничные» темы. А в кулуарах Министерства появился слушок о якобы скорых судебных слушаньях. И не над кем-нибудь, а над Дамблдором. Сплетня или нет, но с каждым днём она всё больше и больше обрастала разными невероятными подробностями. В Хогвартсе жизнь тоже бурлила, но в отличие от Большого мира, школьников мало заботили выборы, слушанья и прочая взрослая дребедень. Девушки от мала до велика, с первых чисел декабря уже начали готовиться к Рождественскому балу. Измученные совы мотались туда-сюда, то с журналами для юных модниц, то с письмами-заказами от них родителям или в магазины. Старшие ребята не отставали от своих сокурсниц, а вот младшее поколение мальчишек подобное времяпрепровождение было пока не интересно. Во всяком случае, в основной своей массе. Гарри же, получив обещанный крёстным кошель, и доставленные Добби каталоги, начал выбирать Малфою презент. Сириус, кстати, в сопровождавшей записке, прозрачно намекнул, что наследникам принято дарить какой-нибудь нужный в хозяйстве артефакт. Пусть они не были друзьями, в том понимании, какое Гарри в это вкладывал, но Драко, как староста несколько раз его провожал до гостиной, тем самым, ограждая от возможного наказания. И потом, спас от дуры Амбридж, да и разговаривали они с ним вполне по-дружески. Так что, имея на вооружении намек крёстного, и достаточные средства, Гарри скрупулезно просматривал каталоги, удивлялся разнообразием финтифлюшек, как называл украшения дядя Вернон, а артефакты, в большинстве своем, представляли собой именно украшения. Одежда, аксессуары, и даже мебель тоже значились в списках артефактов, но кольца, серьги, браслеты и прочие золотые красивости занимали лидирующую позицию. А ещё Гарри заимел вторую настольную книгу по чарам — первый подарок от его будущего Мастера. Эта была на порядок тоньше, но определенно на несколько лет старше. Пожелтевшие страницы фолианта, буквально пропитались магией бывших владельцев. — Гарри, нам нужно серьёзно поговорить! «… Круг Силы используется для принуждения оппонента исполнить клятву…» «Офигеть! Это что же получается: даже если я разрушил Обязательство, Дамблдор со Снейпом могут таким образом стребовать с меня исполнение или как?» — Не смей меня игнорировать! Последующий за рявком хлопок по кровати, заставил Гарри оторваться от чтения и посмотреть на свои ноги. Пошевелив пальцами, он со вздохом закрыл книгу и вздохнул. — Ну, давай поговорим последний раз в моей спальне. Потому как завтра я поставлю вопрос ребром. Твоё неприличное поведение меня уже начинает беспокоить. — Что ты имеешь в виду? — Гермиона смешавшись, стащила с кровати свою сумку, которую бесцеремонно на неё бросила. — Советую пошевелить мозгами и представить, что подобное ты сотворишь в мире магглов. Что сделают твои одноклассники на подобные выходки, а? Правильно, — увидев, как девушка сначала густо покраснела, а потом побледнела, Гарри зловеще усмехнулся. Он прекрасно помнил её оговорки о не очень хороших отношениях с мальчишками, как впрочем, и с девчонками в маггловской начальной школе. — Самое безобидное, что сделают пацаны с гормональными выбрыками, так это вытолкнут тебя взашей и ославят на всю школу, как девицу лёгкого поведения… Стоять! — гаркнул Гарри, когда Гермиона стала пятиться в сторону выхода. — Ты пришла поговорить? Давай, говори, что там за срочность такая, чтобы снова врываться в спальню к пятерым парням. — «Один, из которых с минуты на минуту выползет из ванной. А два других наверняка, мастурбируют за закрытым пологом, ибо, уж больно активно колышутся занавески», — добавил он мысленно и усмехнулся. — Давай спустимся в гостиную и там поговорим. — Во-первых, мне и тут хорошо, и, во-вторых, я не единожды говорил, чтобы ты со своими разговорами ко мне не лезла. Что в этом не понятного? — Ты… — Гермиона вздохнула, покосилась на соседний колышущий красный полог, сглотнула и, расправив плечи, подошла ближе к Гарри. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать! Не имеешь права вести себя как обычный безмозглый мальчишка! Не имеешь, не имеешь, не имеешь! Ты Мальчик-Который-Выжил! Ты Светоч магического мира! Ты герой! О тебе читают дети! Ты должен быть примером! А ты читаешь всякую маггловскую чушь, вместо штудирования нужных книг! Ты должен быть готов уничтожить нашего врага! А ты ведешь себя как… как… как подонок! — Я веду себя как обычный, раздраженный… очень сильно раздраженный парень, которому не дает прохода приставучая девчонка, это раз. Следующее. Мне наплевать на то, что там пишут обо мне в книгах, это два. Тем более, тот, кто когда-то распространил бред об отраженной Аваде и прочей галиматье, должен, по меньшей мере, привлечен к ответственности за бездействие. Потому как он просто стоял и любовался на то, как убивали женщину и ребенка. А если свидетелей смерти моих родителей нет, то никто не имеет права трепать своим лживым языком и распространять обо мне небылицы, это три. И, главное, если кому чего я и должен, так это своим предкам. Должен быть достойным наследником. Должен выучиться и продолжить древний род. А безопасностью всего магического мира должно заниматься Министерство. Вопросов нет? Вопросов нет. Теперь, будь добра, выйди отсюда, а то вон Невилл весь посинел, стоя в одном полотенце. И пока в твоих мозгах не прояснится, не смей ко мне подходить с бредовыми разговорами и непонятными претензиями. — Что с тобой произошло? — губы Гермионы задрожали, а в глазах появились слезы. — Ты в этом году ведешь себя очень странно. Я расскажу профессору Дамблдору. Наверняка, это какие-то чары… — Профессору Дамблдору сейчас не до тебя, — со вздохом проворчал Гарри. Злость на прилипалу сама собой схлынула. Он как-то неожиданно понял, что игнорирование, откровенное хамство и даже жесткость ему не помогут. Гермиона, какой-то странный и неопознанный вид девчонки. — А насчет чар… Ты наверно забыла о всестороннем обследовании моей геройской тушки… — Ты никакой не герой! А… а… противный мальчишка! — закричала Гермиона и пулей вылетела из спальни. Гарри ошарашено потряс головой, поковырялся в ухе и моргнул. — Поттер, гад! Ты со своими истеричными девками нам весь кайф обломал! — раздался из-за полога недовольный голос. А спустя пару секунд появился Финниган. За ним и Томас. Всклоченные и недовольно сопящие сокурсники едва не смели Невилла, залетели в ванну и от души хлопнули дверью. — Похоже, душ откладывается на неопределенный срок, — пробормотал Гарри и, хихикнув, снова закопался в свою вторую настольную книгу.