Образ врага

В кабинете декана Гриффиндора за десятки лет хозяйствования там МакГонагалл, было всякое, но полномасштабных истерик старост ещё не случалось. До сего вечера. Около часа продолжалось словоизлияние студентки пятого курса, и чем дольше она говорила, тем яснее становилось: если кардинально не вмешаться — взрыв будет неизбежен. И почему ей кажется, что ко всему этому приложил руку Альбус? Хотя, совершенно не понятно, зачем ему понадобилась прямо-таки маниакальная одержимость мисс Грейнджер. Но, так или иначе, со всем этим безобразием надо что-то делать. Один Мерлин знает, что может сотворить раздраженный, и толком необученный юный чаровед. Второй раз дохлой летучей мышью может и не обойтись. С неудовольствием глядя на икающую, с припухшим красным носом девушку, Минерва пододвинула ей чашку чая с успокоительным зельем и вздохнула. Нынешние старосты-пятикурсники, были наихудшими за всю ею карьеру декана Гриффиндора. Мисс Грейнджер никак не годилась на столь ответственный пост. Но Альбус упёрся рогом и вс ё тут. Ещё и Уизли приказал поощрить. Тогда она не знала, с какой это радости ученика с крайне низкими оценками и таким же поведением за что-то поощрять. Теперь-то многое разъяснилось. Правда, логику поступков Альбуса, она всё ещё не понимала. — Профессор, нужно что-то делать! Гарри стал совершенно… — Почему мистер Фергюссон снова попал в лазарет? — Минерва решила сменить тактику. В конце концов, беготня за Поттером, сильно сказывалась не только на душевном спокойствии лучшего ученика потока, но и на прямых обязанностях факультетской старосты. И если мисс Грейнджер пропускает мимо ушей всё сказанное ранее, то возможно есть шанс достучаться до её сознания иначе? — Какой мистер Фергюссон? — Гермиона недоуменно моргнула. — Первокурсник, мисс Грейнджер. Студент и ваш подшефный. В брошюре, предназначенной старостам, которую вы и мистер Уизли получили вместе со значками, четко прописаны ваши обязанности. Но с начала учебного года вы трижды пропустили собрания, и приходили только когда вас звали шестикурсники; ни разу не проводили первокурсников до их класса; вместо вас, старост пятого курса, с детьми занимаются старосты школы. А у них, мисс Грейнджер, полно своих дел. — Но… я… профессор Дамблдор сказал, что Гарри важней… — С этим я согласна: семья и друзья превыше всего, — Минерва сделала глоток ароматного чая. — Как вы думаете, у нас, ваших учителей есть родные и близкие? Те, кто для нас важней студентов? — Конечно, — кивая, произнесла девушка и нахмурилась. — И это как-то повлияло на нашу работу? Профессор Спраут разве отменяла когда-нибудь занятия? А ведь в жизни всякое случалось. Например, неделю назад её внучка сломала ногу. Или три недели назад я разве отказала вам в дополнительных тридцати минутах? Нет, не отказала, хотя тогда мой племянник больше вас нуждался в моей помощи. Что было бы, если б на вашем первом курсе мисс Эллисон, вместо того чтобы забить тревогу и начать вас искать, намазывала бы, скажем, мистеру Перси Уизли тосты джемом, читала бы ему нотации по какому-то, с её точки зрения, важному поводу? Как думаете, чтобы с вами сделал тролль, если бы ваша староста после трех месяцев учебы не имела бы представления о том, кто такая мисс Грейнджер? — допив чай, Минерва укоризненно покачала головой. — Я считала вас ответственным и серьёзным человеком, и именно поэтому доверила заботу о наших самых маленьких учениках. Но вместо того чтобы опекать младших, помогать им с учебой, как некогда делали ваши старосты, вы, мисс Грейнджер, вместе с мистером Уизли только пользуетесь правами, и напрочь игнорируете обязанности. — Я… — Уверена, как умная девушка, вы сделаете правильные выводы. Идите, мисс Грейнджер, и хорошо подумайте о том, что я сказала. Ведь помимо престижа, дополнительных баллов, старостам вместе с результатами ТРИТОНов выдается ещё характеристика декана факультета. А это весьма солидное подспорье в вашем дальнейшем обучении, — дождавшись, когда ученица, понурив голову, подойдет к двери, Минерва добавила: — И ещё, с этого дня и до конца седьмого курса, вам запрещается входить в спальни мальчиков. После каждого нарушения, ваш факультет будет терять все начисленные баллы. — Но вы не можете… Остальные ведь…— в ужасе прошептала Гермиона. — Не разочаровывайте меня больше, мисс Грейнджер, — МакГонагалл сурово сдвинула брови и кивнула. Когда тихо щелкнул дверной замок, Минерва откинулась на спинку кресла и устало вздохнула. *** В холле Министерства магии в последний рабочий день было всё как обычно. Кто-то куда-то спешил. Камины то и дело вспыхивали зеленоватым пламенем. Под потолком носились бумажные журавлики-послания. Прохаживались по Атриуму авроры. Но если присмотреться повнимательней, то контингент посетителей разительно отличался от обычных дней. Появление Минервы МакГонагалл — профессора Хогвартса, а также фланирование по холлу репортёров и стремительное прохождение от камина-прибытия до лифта французской делегации — всё это выглядело, по меньшей мере, необычно. — Говорю же, там что-то происходит, — прошептал молодой сотрудник министерства старшему соседу по столику в кафе. — Нижний уровень с утра перекрыт. Не иначе и вправду Дамблдора судят. — Чтобы там не происходило, — флегматично пожал плечами тот в ответ, — это не нашего ума дела. И если не хочешь попасть под служебную проверку за распространение сплетен, как половина отдела Магического правопорядка; оказаться под следствием, как почти весь состав отдела по ограничениям по применению волшебства к изобретениям магглов или быть уволенным за профнепригодность, как четверть аврората, держи измышления при себе. — О? А я всё гадал чего это Уизли последние дни такой смурной. Спрашивал у Билла, но он молчит и хмурится. Думал, уж не понесла ли его матушка в восьмой раз. И Артур бедолага, пребывая в ужасе от перспективы прокормить весь свой выводок, ходит как будто дементором поцелованный, — гаденько захихикал молодой чиновник. — А оно вон как! — Для болтливых молокососов повторяю: занимайся своими делами и не распускай язык. А ещё лучше, научись использовать мозг по назначению. — Значит, это правда. Кому-то из чистокровных снобов надоело, что их то и дело к ногтю прижимают и в итоге, кто-то из них нажал, подкупил, кого надо и великого мага судят за политику свободы и равенства! Ну, ничего, профессор им покажет, где мантикоры зимуют! Тоже мне, устроили тут… великосветские посиделки. Уже давно не средневековье, а аристократические пылесборники всё еще у власти и права качают. Но ничего… — Мистер Дирборн, заканчивайте обед и займитесь своими прямыми обязанностями, — от ледяного голоса шефа, «молокосос» вздрогнул и побледнел. — Ещё раз услышу подобные речи, и вы будете уволены, как сотрудник несоответствующий занимаемой должности. Как думаете, с такой формулировкой сможете куда-нибудь устроиться? Хотя, исходя из рассуждений, вам не нужны средства, а также вам плевать на бабку, баронессу Честер, она же, как вы изволили выразиться, «аристократический пылесборник». Только вот леди Элен, в отличие от вашего отца, делает всё, чтобы старый род, а с ним и знания не канули в небытие. Но раз вам лучше быть нищебродом, пожизненным мелким клерком без роду и племени и слыть продолжателем «великого дела» родителя, тогда можете развлекаться словоблудием. В этот момент перед старшим чиновником завис бумажный журавлик и медленно опустился на подставленную ладонь. Мистер Мокридж, срочно прибудьте в зал № 10. Уровень 10. А.Э. Боунс, глава отдела Магического правопорядка. Зал номер десять последний раз использовался ещё во времена первого противостояния с Пожирателями смерти. Больше десяти лет приговоры оглашались в соседних помещениях. Они значительно уступали не только в размерах, но и в степени защиты. Следуя за аврором, Мокридж гадал, чего от него понадобилось Амелии, и ради кого собрался полный состав Визенгамота. *** — Это обращение к директору Рагноку, — Боунс протянула свиток главе управления по связям с гоблинами. — Немедленно договоритесь с ним о встрече и решите этот вопрос, по возможности оперативно. Подробности здесь, — второй свёрнутый пергамент перекочевал в руки Мокриджа. Тот кивнул и, не глядя по сторонам, стремительно покинул зал. Сидя, в секторе справа от кресел обвиняемых, в которых без удобства расположились Дамблдор и Снейп, Сириус чуть подался назад, чтобы лицо оказалось в тени, и усмехнулся. Мокридж старичок конечно резковатый, но презрение, выказываемое им в отношении большинства людей, не мешает ему больше двадцати пяти лет быть буфером между магами и гоблинами. Что, впрочем, не удивительно, если вспомнить кто его дед. Так что лучшего переговорщика от Министерства даже по такому пустяшному делу, с точки зрения глобальности, им не найти. Сириус был уверен: Мокридж сделает всё в лучшем виде, и вскорости принесет не только воспоминания Рагнока обо всех посещениях Дамблдора Гринготтса, которые касались Поттеров вообще и Гарри в частности, но и письменное заявление с печатями. Гоблинские печати не чета защитным чарам или даже амулетам магов. Их не обойти и не снять. Тогда слова «заботливого» старичка разобьются о факты. Деньги. Власть. Ещё раз деньги, и собственное благополучие — это единственное о чём действительно печется Дамблдор. Эти факты сложатся со слухами, сплетнями и другими фактами, уже озвученными в прессе в начале года, и обязательно найдут отклик не только среди судей, но и в народных массах. Чуть повернув голову, Сириус хмыкнул. Предвкушающий оскал Скитер даже в полутёмном помещении хорошо был виден. Да, свалить Столпа магического мира, хотя и изрядно накренившегося не так-то просто. И одного крестового похода в защиту Гарри, будет явно не достаточно. Но постепенно совместные интриги, что называется, выйдут из берегов и тогда вал не остановить. Сириус закинул ногу на ногу и перевёл взгляд на Снейпа. Нюниус сидел на стуле, словно король с задранным подбородком и наверняка брезгливым выражением на противной роже (вид с боку не позволял в полной мере «насладится» видами). Столько лет прошло, а он до сих пор не мог найти ответ на вопрос, почему Лили сдружилась с этим уродом. Хотя, если вспомнить откровения Молли… М-да, им женщин не понять. А ещё Сириус не мог вспомнить момент, когда обычные подколки между студентами соперничающих факультетов, переросли в откровенно враждебные нападки. То ли, когда заподозрив неладное, они отвели Лили к Помфри, где и обнаружилось наличие в крови девушки Любовного зелья. Джеймс тогда чуть не убил Снейпа на дуэли. То ли, когда вскрылось, что «пошутил» над грязнокровкой и нищебродом своего дома другой слизеринец и Джеймс попросил прощения у Снейпа. Прилюдно. А тот, недолго думая и не глядя на протянутую руку, плюнул в лицо. А, может, после случая в Визжащей хижине, когда напившись до зелёных чертиков, он чуть не угробил не только сальноволосого урода, но и друга. Так или иначе, подколки переросли в скрытые боевые действия. С их стороны на Нюниуса сыпались заклятья. Со стороны Снейпа — зелья, и иногда весьма опасные. От «Чёрного морока» пришлось лечиться в Мунго. Джеймс, в отличие от него, всегда был сдержан и до противного честным, словом, настоящим гриффиндорцем. Но если дело касалось Снейпа, у Поттера напрочь срывало крышу. Впрочем, не у него одного. Только Ремус держался в стороне и стремился к миру во всем мире. Вспоминая былые деньки, Сириусу иной раз казалось, что их ненависть друг к другу была какой-то ненастоящей. Можно презирать кого-либо, но чтобы испытывать такую всепоглощающую ненависть… Вот сейчас он хотел размазать эту скользкую тварь, потому как тот посмел навредить крестнику. Но даже сейчас Снейп не вызывал в нём таких сильных чувств, как в детстве. —… эти занятия были необходимы, — со вселенской усталостью произнёс Дамблдор. «Конечно, необходимы, кто же с этим спорит. Только вот кому? Уж точно не Гарри», — Сириус подался вперёд. Кажется, погрузившись в воспоминания, он что-то пропустил. Слушанья начались значительно позже запланированного времени. Сделано это было сознательно. Дамблдора со Снейпом следовало вывести из равновесия. И преследуемая цель, была с блеском достигнута. Во всяком случае, касаемо Нюниуса. Ещё чуть-чуть и тот начнёт плеваться ядом. — Мне прочитать нотацию о порядке обучения несовершеннолетних магов, мистер Дамблдор? А ещё они с Амелией изменили формат заседания. Сделав его в виде дисциплинарных слушаний. В итоге протокол стал чуть мягче, а судебная составляющая осталась прежней. — Северус пользовался моим полным доверием. И поскольку всё, что касалось Гарри, касалось магического мира, и его благополучия, я посчитал, что моих полномочий Верховного мага Визенгамота достаточно для самостоятельного принятия подобного решения. Поступить иначе я просто не мог. После возрождения Волдеморта, мальчик с каждым днём становился всё более и более непредсказуемым. Его поведение настораживало. Пока ещё нематериальные всплески злости, — Дамблдор посмотрел на несколько омутов памяти, которые использовали члены суда для просмотра воспоминаний, — могли в дальнейшем сильно навредить окружавшим детям. И это произошло. Только, слава Мерлину, неконтролируемой иллюзией подвергся профессор Хогвартса. Невидимая глазу связь Гарри и Волдеморта стала для меня очевидной. Тягучая речь Дамблдора уже через пару минут начала убаюкивать. Сириус потер лицо и хмыкнул. Альбус, как никто другой, мог виртуозно запудривать мозги, и усыплять бдительность оппонентов. А ещё, непрошибаемыми логическими выкладками, буквально разносил в щепки любое маломальское возражение против. Оглядевшись по сторонам, лорд Блэк усмехнулся. Только в этот раз Альбус зря старался. В зале присутствовали либо абсолютно нейтральные маги, либо имевшие на него зуб. А члены Визенгамота уже априори критически воспринимали слова исполняющего обязанности Верховного мага. Абсолютного доверия основной массы обывателей Дамблдор лишился. Теперь, каждое высказывание нужно было подтверждать доказательствами. И Альбус это прекрасно понимал. Раз притащил не только чьи-то воспоминания, но и письменные свидетельства. — Для меня пока очевиден лишь факт, что у мистера Поттера лопнуло терпение. Будь у вас собственные дети или посмотри вы на все «всплески злости» подростка под другим углом, поняли бы: ничего странного и тем более зловещего в поведении мальчика нет. В пятнадцать лет юным магам очень трудно приходится. Организм взрослеет. Окончательно формируется магическое ядро, — Гризельда Марчбэнкс, старейшина Визенгамота укоризненно покачала головой. — От вас, мистер Дамблдор, я не ожидала подобных скоропалительных выводов. Помнится, в этом возрасте вы вели себя тоже отнюдь не образцово. Вас даже собирались отчислить из Хогвартса. Впрочем, сейчас это не важно. — Что же до «неконтролируемой иллюзии»,— поспешила произнести Амелия, до того как Дамблдор открыл рот, — то это случилось во время несанкционированных уроков окклюменции. Мистеру Поттеру было больно не только физически, поскольку мистер Снейп своими дилетантскими действиями сильно навредил природной ментальной защите, но и морально. Мистер Снейп унижал зависимого от него ученика, и негативно отзывался о покойных родителях мистера Поттера, тем самым, сознательно провоцировал мальчика на агрессию. Право слово, я даже восхищаюсь ребёнком, который сумел преобразовать разрушительную стихийную магию в безобидную иллюзию. И это говорит только о личностном контроле. — Вы сильно ошибаетесь, — Дамблдор покачал головой. — И обследование мистера Поттера в клинике, уважаемым целителем Сметвиком, тому подтверждение. — Итоги обследования в Святого Мунго показали грубое проникновение в разум несовершеннолетнего. Только за это, мистеру Снейпу полагается десять месяцев заключения. И, невзирая, на предоставленные… факты, повод для смягчения приговора я вижу только в одном, — оглядев коллег в президиуме, произнесла Амелия Боунс, — в том, что мистер Поттер смог себя защитить, тем самым, минимизировал повреждения. А если вы туманно намекаете, что после нападения на Поттеров в мальчика попала частичка души Волдеморта, то её обнаружили значительно раньше. Во французской клинике. Обнаружили и приняли меры к нейтрализации и дальнейшему восстановлению подорванного здоровья наследника рода. И вам придётся объяснить своё бездействие. Ведь вы даже не удосужились проверить у специалистов ребенка, за которого, по своей инициативе, несли ответственность. Что, к слову, незаконно, и в корне расходится с незыблемыми принципами опеки над несовершеннолетним наследником рода. Но это тема другого слушанья. Инициированного уже лордом Блэком. Сириус, внимательно следивший за реакцией Дамблдора, удовлетворённо улыбнулся. Признаться, он немного сомневался, что «прогулки» Гарри, Альбус не засёк. Оказывается, выводы крестника были верны. Иначе бы старик не построил собственные оправдания вокруг единственного козыря. Вообще, Гарри — это один большой сюрприз. И Сириус совершенно уверен, что о жизни мальчика он ещё многого не знал. Впрочем, в полном неведении пребывал и Альбус. После выступления МакГонагалл, Флитвика и французских колдомедиков смещение Дамблдора с занимаемой должности директора Хогвартса, наложения, пока ещё, ограничений в передвижениях на Снейпа, и на него же, наложение пожизненного запрета преподавательской деятельности, не заняло много времени. А вот дальнейшие слушанья, о превышении полномочий Верховного мага Визенгамота в отношении несовершеннолетнего наследника рода, растянулись до самого Рождества. Выборы по согласию всех членов суда, было решено перенести на январь.