Образ врага

— Тогда, зачем мне жениться? — Сириус в точности скопировал интонацию голоса присущую Рону. Наблюдая за медленным кружением за окном снежинок, Гарри хмыкнул, вспомнив вопрос, заданный самому себе четыре года назад. Заданный первый и последний раз. Поскольку, ни на следующий день, прилежно заучивая слова брачной клятвы, и уж тем более, после обряда, принятое им решение не на миг не казалось поспешным или ошибочным. Драко тоже подобным вопросом не заморачивался, хотя утром Сириус сообщил о произошедшем в Министерстве. А Нарцисса, едва выйдя из камина, поведала об аресте Люциуса Малфоя. Сообщив эту потрясающую новость, она подхватила под руку опешившего сына и, рассуждая о свадебной мантии, увела Драко в отведённую ему комнату. Быстрота и некоторая нелогичность событий, вводили в лёгкий ступор, но особо не удивляли. Видимо уже тогда, где-то в подсознании возникло понимание того, что Малфои с кровью Блэков, это вообще отдельная история. Впрочем, как и вся чистокровная аристократия. — Он ещё и сопротивляется, — сидевший в кресле Драко глотнул из чашки ароматного чая и прикрыл глаза. — Ну да, сейчас все стабилизировалось, но магии-то с мизер. Список возможного заработка минимальный. А его ещё что-то там не устраивает. Вполне удачная партия. Видите ли, не хочет быть быком-осеменителем. Учился бы лучше, глядишь и на что-нибудь другое сгодился. Гарри улыбнулся. Слушать и наблюдать за рассуждающим мужем, было одним удовольствием. Тот умудрялся, имея минимум информации, делать правильные выводы. К мелким Уизли это, конечно, относилось в меньшей степени, так как костяк проблемы ему был известен. Но все-таки. Наверно Гарри был единственным, кто не удивился выбору Драко. Международная юридическая академия. Не больше, не меньше. Единственная в мире. Магов-юристов было непозволительно мало не только на британских островах. Отсюда и ценились они на вес золота. Отпрыски богатых родов, поступая туда, останавливались на полпути. Поскольку, для них главное — это разобраться в хитросплетениях магических законов, чтобы знать в каких случаях следует «пободаться», а в каких — откупиться. К тому же, обучаться там было очень престижно. Семейные натаскивания, дело хорошее, но крайне редко способности родителя без потерь передавались отпрыску. — Не знаю, зачем тебе это надо, сын, но найти лазейку и разорвать магический брак ты всё одно не сможешь. Проводив задумчивым взглядом, вышедшую из кабинета Нарциссу, Гарри зашел в комнату и закрыл за собой дверь. — Недовольна твоим выбором? — Да. Не понимаю, с чего она заговорила о нашем браке? Я ни разу не высказывался против. — Ну, вероятно с того, что наконец-то почувствовала твоё напряжение, — Гарри сел в кресло напротив и нахмурился, глядя на Драко. — Кстати, а чего ты каждый раз так реагируешь на разговор с матерью тет-а-тет? — Потому что она, как, впрочем, и отец может наложить на меня чары и понять, что наш брак до сих пор не закреплён должным образом, — после нескольких томительных минут тишины, выдохнул Драко и непривычным для себя жестом взлохматил волосы на затылке. — И тебя это напрягает? — Гарри приподнял бровь и склонил голову. Вот об этом он как-то не задумывался два года назад, принимая за них двоих решение, сначала узнать друг друга получше, стать друзьями, а уж потом думать о супружеских обязанностях. — Меня это беспокоит, — проворчал Драко. Вздохнув, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Мама придерживается древних законов: что бы там ни было, но брачная ночь должна состояться после обетов. А потом можно хоть разъезжаться по разным комнатам, домам, странам или континентам. — Нарциссе этого делать незачем. А Люциус ещё нескоро появится на нашем горизонте. И потом, ты уже совершеннолетний, так что прекращай дёргаться. Дёргаться Драко естественно не прекратил. Хотя и старался при нём выглядеть спокойно. Но слишком уж хорошо Гарри изучил мужа за годы тесного общения, чтобы не замечать очевидных вещей. Прекратить страхи Драко было легче лёгкого, вот только они оба не чувствовали себя готовыми к такому роду сближению, поэтому, Гарри начал выискивать чары-обманки, на всякий случай, так сказать. Конечно, предварительно проштудировав брачные обряды вообще, и один конкретный в частности. И вовремя. — Драко, ты обязан трахать муженька чаще, чем он тебя. В конце концов, ты чистокровный аристократ, а не полукровный выродок, которому самое место у твоих ног, носом в пол и задницей кверху. От ощущения враждебных магических потоков и слыша, пошло-шипящий голос, Гарри обернулся. Стоящий напротив Люциус Малфой ухмыльнулся и сместил волшебную палочку с Драко, на него. Гарри сдвинулся так, чтобы их с мужем плечи соприкасались, и угрожающе сощурился. Пожирателя он нисколько не боялся, в отличие от побледневшего Драко. Тот ощутимо напрягся, хотя и вздернул подбородок. — Зачехлите палочку, мистер Малфой, — сознательно опустив титул, Гарри качнул головой на довольно многолюдную улицу Косой аллеи. — Иначе можете снова загреметь в Азкабан из которого, по какой-то причине… золотой причине, полагаю, вы так рано выскочили. Ибо, оскорбление, нанесенное вами минуту назад, можно квалифицировать, как нападение на супруга человека значительно выше вас по положению. — Не обольщайся, щенок! Гарри видел, каких усилий стоило Малфою взять себя в руки, но, похоже, тот ещё не совсем с катушек съехал, чтобы продолжать в том же духе или устраивать прилюдные разборки. А вот он, с превеликим удовольствием устроил разборки с Сириусом. — Каким образом, десять лет заключения Малфоя, превратились в два с половиной? — едва выйдя из камина, поинтересовался он, хмуро глядя на вздрогнувшего от неожиданности крёстного. Наверно только тогда, после трудного, но весьма познавательного разговора с Сириусом, детские представления Гарри о мире, навсегда разбились о взрослую реальность. Наивно было надеяться, что с падением Волдеморта, нейтрализацией его прихвостней, смертью Дамблдора и тотальной очисткой Министерства, все изменится, как по мановению волшебной палочки. И не просто изменится, а изменится в лучшую сторону. Коррумпированные и несоответствующие занимаемой должности чиновники-то поменялись, только власть состояла не только из министерских служак, но и из членов Совета Лордов, а там… В террариуме не может быть абсолютного мира и полного согласия, — как выразился Сириус. В обществе, живущем по средневековым законам нужно быть настороже, иначе сожрут и не подавятся. — Видимо для кого-то в Совете, возможно, какому-нибудь столетнему старикану, белобрысый неврастеник понадобился на свободе, вот он и подсуетился, — Сириус задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и криво усмехнулся, — Я, собственно, удивлён только тем, что Малфоя так долго держали в Азкабане. Уж слишком гадёныш ушлый. Нотту с Паркинсон уже через полгода поменяли застенки на обычное ограничение свободы. Но неженкам и шести месяцев хватило, чтобы те хвосты поприжали и больше не рыпались. А Люциус, говоришь, распушился и задирается? Наведаюсь-ка я к Нарциссе… Заходя в восстановленный родительский дом в Годриковой лощине, Гарри вздохнул. Драко наверняка себя накрутил по самую макушку. — Как ты это сделал? — Я, как ни как чаровед. Хоть и начинающий, — хмыкнул он и нахмурился. Драко даже не шелохнулся, продолжая всё также сидеть на кровати, уткнувшись взглядом в шелковый ковёр. — Ну, ты чего? — Гарри опустился рядом и пихнул мужа плечом. — Он явно что-то задумал, — Драко повалился на постель и, закинув руки за голову, закрыл глаза. — Да, что он может сделать? Ты совершеннолетний, женатый, да к тому же находишься под защитой дома Блэков, — Гарри уселся поудобней и, скользнув взглядом по лежащему мужу, остановился на ремне, некогда подаренного им на Рождество. Драко вдевал его во все брюки. Ну, кроме летних. А вот бляха, перекочевывала и на другие пояса. Именно поэтому, зная, что муж, не снимая, носит его подарок, наложил на него чары-обманки. Ещё и защиту обновил. Сколько он так сидел и пялился в одну точку, Гарри не знал. Просто в один прекрасный момент он сообразил, что этой самой точкой неожиданно оказалась ямка пупка. — Поттер? Гарри вскинул голову и посмотрел на Драко. От его покрасневших скул и прищуренного взгляда сердце вдруг ёкнуло, а во рту пересохло… — Тебя так возбудил рассказ о Пруэттских заскоках, оказавшихся гораздо сильней Уизлевских? После вклинившихся в его мысли слов, Гарри почувствовал тяжесть на коленях и открыл глаза. — М-м-м… — забираясь руками под рубашку мужа, он выглянул из-за Драко и осмотрел пустой кабинет. И когда, спрашивается, крёстный ушел? — Это я вспоминал нашу брачную ночь. А где Сириус? — Убежал сразу же, как ощутил исходившие от тебя флюиды, — хихикнул Драко, елозя на коленях, шумно дыша в шею, и расстёгивая ему рубашку. — Ну и Мерлин с ним. Держись крепче, — стискивая мужа в объятьях, Гарри сосредоточился, и уже спустя пару секунд, они с Драко целовались, терлись друг о друга, стараясь при этом максимально быстро избавиться от мешавшей одежды. — Опять… будет орать… что защиту дома… разорвал… — Должен же я тренироваться, — наконец, выпутываясь из рубашки и брюк, отбрасывая трусы и помогая разоблачиться Драко, пропыхтел Гарри. С этой секунды уже ничего не имело значения, кроме стремления доставить удовольствие любимому человеку и утолить собственную жажду. Правда, не заметить матерящегося призрачного пса — Патронуса крёстного, не было никакой возможности. *** Потянувшись, Гарри удовлетворённо вздохнул. Он свернул пергамент с расчетами, закрыл фолиант по чарам, положил ноги на пуфик и, взглянув на спящего Драко, открыл дневник. Давненько он сюда ничего не записывал. А если быть точным — то с прошлых каникул. Учась в академии и параллельно у мастера Чар, времени и сил не было даже подрочить. Так что, обращался к «шпаргалке своей памяти» только на заслуженном отдыхе. Впрочем, с годами Гарри всё меньше и меньше делал записей в дневнике. Почему это происходило не понятно. Может из-за того, что появилось больше интересов и забот, или из-за того, что многое разгадывал буквально на лету. А может просто возраст диктовал не пассивное наблюдение, а действие. Задумчиво перелистывая страницы, Гарри вдруг вспомнил отрывки недавнего рассказа Сириуса об Уизли, вернее теперь Пруэттах. После зимних каникул, с которых он вернулся женатым человеком, мелкие Уизли в школе не появились. Лично его, это известие только порадовало. МакГонагалл, на правах всё ещё их декана, но, уже являясь полноправным директором Хогвартса, в гриффиндорской гостиной объяснила их отсутствие тем, что из-за некоторых трудностей, те, вынуждены пропустить вторую половину года. Но вскорости обязательно вернутся. Рон на шестой курс, а Джинни на пятый. МакГонагалл тут же назначила старостой Невилла, которому эта ответственность только пошла на пользу. У Гермионы если и были возражения, то она промолчала. На шестом, и, соответственно, на седьмом курсах компанию Невиллу составила Парвати. С точки зрения Гарри, это был правильный выбор. Всё же несколько странное поведение Гермионы, её бесконечные возмущения, придирки, нравоучения создавали некомфортный климат в гостиной. Но как-то неожиданно она притихла. Что явилось причиной столь кардинальных изменений, Гарри не знал, но дышать стало легче. После назначения старостой Невилла, вопреки мрачным прогнозам Финнигана, Гермиона не вспомнила о своих привычках врываться к ним в спальню. Было ли это связано с тем, что Рон был «свой в доску», или с чем-то другим — не понятно. Но вздохнули с облегчением и другие ребята. Возобновилось или нет общение Гермионы с Роном, когда тот вернулся в Хогвартс, Гарри не интересовался. Дел у него и без бывших прилипал хватало. А возвратились мелкие Уизли только на седьмой и шестой курс соответственно, и уже Пруэттами. Подобная метаморфоза никого не удивила, ибо в девяносто шестом году жизнь Артура Уизли, обмусоливалась в деталях. А в феврале девяносто седьмого года бурно обсуждались подробности его смерти. Случилось это через год после кончины Дамблдора. Старый ублюдок, после схватки в Министерстве магии, так и не пришел в себя, пролежав остаток своих дней в особо охраняемой палате Святого Мунго После открытого суда, где вскрылись такие подробности творимого им «блага», некоторые прямо-таки бредили его скорейшим выходом из комы, чтобы тот мог предстать перед лицом разгневанной общественности, и получить заслуженное наказание. Другие же требовали немедленной казни. Для некоторых, старик всё ещё оставался Светочем и лучом света в тёмном коридоре. И это, учитывая все разоблачения. Правда, события предшествующие болезни «великого светлого», широкой общественности так и не стали известны, иначе бы наверняка поклонников на порядок прибавилось. А, был и некто, кто каким-то чудом умудрился преодолеть все охранные чары и посты, поставить к изголовью кровати горшок с Дьявольскими силками, и так же незаметно выйти. Спасло старика от удушения тоже чудо: маленькие отростки просто-напросто не успели достаточно вырасти, и сгорели на жарком весеннем солнце. Об имевшем месте покушении, пресса, разумеется, ничего не пронюхала. Эту новость, похихикивая, сообщил Сириус. О личности неудачливого покусителя ничего не было известно. Открытые слушанья, вообще, много чего непотребного вынесли на всеобщее обозрение, но кое-какие деяния Дамблдора, и некоторых его ярых сторонников, таких как, например, Аластор Грюм, не гнушавшийся ни убийством, ни применением пыточных к врагам или возможным «союзникам» своего хозяина, стали известны значительно позже. После назначения Сметвика на пост главного целителя, в прессу просочилась кой-какая любопытная информация, добавившая к деятельности Дамблдора на ниве всеобщего блага, кроме мошенничества, злоупотребления властью, халатности еще и шантаж. Редактор очередной нелицеприятной статьи, не называя имен, рассказывал о молодом и перспективном колдовраче, некогда совершившем весьма опрометчивый поступок. Он использовал незапатентованное, модернизированное лечебное зелье на пострадавшем от тёмного проклятья. Зелье помогло, но этот случай, став он всеобщим достоянием, стоил бы ему карьеры. Каким уж образом Дамблдор пронюхал об этом — не понятно, только колдоврач на долгие годы оказался под колпаком. Правда, он отчаянно сопротивлялся такой «опеке», изворачивался и мухлевал, чтобы старик не только не навредил ему самому, его семье, но и пациентам клиники. Все ведь знали, что Дамблдор выставлял себя великим ученым. Был ли он им в действительности, или всё это Великая мистификация большого вруна, спорили долго. Министерство цензуру на статьи не накладывало, а журналисты и рады стараться. В общем, от репутации старика осталось меньше чем ничего. Даже ярые фанатики заткнулись. Ну, а у его визави репутации вообще не было. Во всяком случае, второе пришествие Волдеморта никого особо не напугало. Возможно, поэтому, грандиозного праздника по поводу его упокоения умницами-аврорами тоже не случилось. Корона победителя Министерству не жала, всепрощения не добавила, но мозгов его членам чуть-чуть, да прибавила. Ибо байки об Империо, как в первую войну Визенгамот не воспринимал всерьёз. Являясь наблюдателем, что называется, из первых рядов, Гарри несколько раз заговаривал с Сириусом о Волдеморте и крестражах. Один раз крёстный ограничился лишь коротким смешком и словами, что всё отлично. Древние артефакты очистили, Волдеморта взбодрили, ровно настолько, чтобы метка на Пожирателях не ожила. Целый консилиум по этому поводу собрали. Но всё получилось отлично. Второй разговор состоялся уже после окончания Хогвартса. — Отдел Тайн всё ещё изучает Волдеморта и, кстати, он жив? — бегло пробежавшись по тексту талмуда, в котором описывался древний обряд Возрождения, Гарри, как чароведа, заинтересовал сей труд. Но не в плане «жить вечно» или чего-то подобное. После «потрошения» Комнаты наказаний ему очень не хватало действительно сложных задач, и попавшаяся на глаза книга, вызвала лёгкое любопытство. — В некотором роде жив. Сириус чуть прищурился, не спуская с него цепкого взгляда. Хмыкнув, Гарри улыбнулся и тут же нахмурился. В голову вдруг пришла странная мысль. — Они его изучают или учатся у него? — В отделе Тайн, конечно, работают самые чокнутые маги, каких можно себе представить, но… клинических идиотов среди них нет. Во всяком случае, среди тех, кто имеет высший допуск. Учиться у гомункула, скажешь то же, — Сириус качнул головой. — С точки зрения классификации, Волдеморта можно отнести только к условно разумным существам. После уничтожения всех крестражей, кстати, Дамблдор заныкал дневник, с помощью заключенного в нём духа Реддла, он и одурманенная им Уизли, разбудили Василиска на твоём втором курсе, а в сейфе моей сестрицы, Беллы был ещё один крестраж, чаша Хаффлпафф. Так вот, Волдеморт жив, пока кокон, в который его поместили, подпитывается магией. Стоит только «источник» перекрыть искусственно созданная плоть рассыплется на сотню полусгнивших клочков. Маг, Том Реддл был гением с одной стороны, и полным дебилом с другой. — Легилименцией, что ли Дамблдора «просветили»? — Естественно. А откуда, думаешь, столько всего всплыло? Амелия, с ребятами, конечно, сильно постаралась, но столько грязи накопать не удалось. А тут дышащая и совершенно не сопротивлявшаяся тушка… М-да… Артур Уизли — сторонник, соратник и цепной пёсик старичка, некоторое время занимал соседнюю с ним палату. При заварушке в Министерстве, его покусала змея Волдеморта, та самая, которую Гарри совместно с Боунс пришиб. Вообще, для пострадавших орденцев в Мунго отвели часть этажа. Особо охраняемую часть — иронизировал Сириус, как только тех определили на лечение. В чём ирония, Гарри уловил чуть позже, когда некий доброжелатель приволок в палату Дамблдора горшок с Дьявольскими силками, а из клиники один за другим сбежало несколько «больных». Сбежали, чтобы спустя непродолжительное время снова попасться, и в этот раз направиться прямой дорожкой в Азкабан. Время показало, что Амелия Боунс не зря была главой отдела Правопорядка. Любое своё действие она просчитывала на несколько шагов вперёд. Вот что значит не мешать компетентным людям своими идиотскими приказами. Что касается Уизли, то он ещё до Мунго был под следствием. После выписки же, прямёхонько угодил под неусыпный контроль авроров. Шерстили «Нору» едва ли не каждый день. Чего там искали было не понятно, но журналисты держали «нос по ветру» в ожидании сенсации, и она грянула. Правда, достоянием широкой общественности, стал лишь махонький кусочек дурно-пахнущего белья, но зато какой! Оказывается, Уизли со всеми потрохами, и в прямом смысле этого слова продался Дамблдору. Продался добровольно, в здравом уме и твёрдой памяти, а в награду получил должность мелкого чинуши. За дебатами и очередными журналистскими расследованиями развод Молли Уизли прошел спокойно, не вызвав в обществе, ни единой отрицательной эмоции. Даже наоборот. Обыватели поддерживали и сочувствовали ей. Так что, появление на сцене молодой поросли Пруэттов встречено было положительно. Ну, а интервью тётушки Молли — леди Мюриэлль, данное Ежедневному пророку, окончательно угробило репутацию Артура Уизли и без того не стоившую ни кната. Основной же кусок и реальную картину произошедших изменений с семьей предателей крови (еще до развода и статей), поведал Сириус после того, как Гарри на летних каникулах перед шестым курсом в третий раз застал в его кабинете Молли. Нахождение в коме и полное магическое истощение Дамблдора не помогло Рону и Джинни. Печать принадлежности, пусть ещё и окончательно не сформировавшаяся, была крайне сильна. Так что пришлось проводить весьма сложный, и энергоёмкий ритуал. Но три мага, найденные Сириусом справились. Один из них весьма заинтересовался Джинни, и, получив благословение, как своих родственников, так и Молли, они сначала обручились, тем самым облегчив период её восстановления, а после окончания школы, поженились. С Роном же возникли кое-какие проблемы. Сейчас его жизни ничего не угрожало, но Драко верно подметил, что с таким уровнем магии, тот вряд ли найдёт себе место в магическом мире. Семья, конечно, поможет, но… Предстоящая свадьба (а она состоится, в этом не было никаких сомнений) с сильной ведьмой, прекрасный выход из сложной ситуации. Рон, конечно сейчас воротит носом, ведь ему не смягчают формулировку условий сделки, но если правильно ко всему подойти, да к тому же, взяться за ум, всё может наладиться. Нарисовав на полях сердечки между Джинни Пруэтт и мистером Лайтом, сорока трёх лет отроду; Роном Пруэтт и леди Аделаидой Вильсон, тридцати лет, Гарри хмыкнул и перевернул страницу дневника. Дальше записей было крайне мало. Оно и понятно. Во-первых, времени с каждым месяцем становилось всё меньше, во-вторых, чувственные переживания он предпочитал ощущать наяву, а не описать, и, в-третьих, глобальные изменения его мало волновали, хотя конечно, разбираться приходилось. Положение обязывало. Он, как ни как один из членов малочисленного клана нейтральных магов и деятельность чиновников, по определению, не может быть ему безразлична. Поэтому реформирование Министерства не прошло мимо. Да и Сириус с Драко частенько об этом заговаривали. Началось оно с чистки рядов, а продолжилось выбором Верховного мага Визенгамота и полным упразднением должности Министра. Так что, «некто» — назначенный голосованием большинства обывателей, ушел в историю. Во всяком случае, Гарри на это надеялся. Ибо, давать широкие полномочия непонятно кому, в мире, где главенствовали средневековые законы, по меньшей мере, глупо, потому как демократические выборы должны проходить в демократическом обществе. А то получается ни то ни сё. В итоге приходят к власти всякие там Фаджи, которыми рулят то Дамблдоры, то Люциусы Малфои. Первые умудряются под носом у старых аристократических родов — сливок магического мира, создавать и продавливать выгодные для себя законы, а вторые, вообще, считают Министра и чиновников чуть ли собственными домовиками. Кстати, что-то Люциус затих. Раньше он частенько попадался на глаза, а после прилюдной дуэли между ним и Сириусом, когда крёстный повозил его аристократическим носом по грязи, притих. Нарцисса на вопрос Драко, односложно отвечала, что тот больше времени стал проводить с павлинами. Ну и прекрасно. Может, продолжит дела семейные по размножению себе подобных, бесполезных и крикливых птиц и перестанет мелькать перед глазами. Его высокородные соратники — вон, тише воды ниже травы. Сидят в своих менорах и не отсвечивают. Занимаются балами, благотворительностью, спортом и прочими светскими забавами. А всякий сброд, вроде Сивого или того же Снейпа с Краучем, вносят свой посильный вклад в процветание магической Британии, сидя в Азкабане. За это надо сказать спасибо жесткой политике Министерства. Теперь вместо Министра, из глав отделов сроком на пять лет, избирался Старейшина. Делалось это в основном для того, чтобы иметь возможность одному человеку представлять интересы Британии на мировой арене. Полномочия у него и остальных глав отделов были одинаковыми. Сейчас у руля стояла Амелия Боунс. Совет лордов, в этот раз не устраняющийся, а принимающий непосредственное участие в жизни Британии, тоже стал пристальней следить за своими членами. Ибо, как выразился Сириус — появление в ближайшие лет сто, очередных псевдо реформаторов — будет сродни наступлению всемирного потопа, одновременно со вторым пришествием Инквизиции. Кстати, об Инквизиции. Гарри постучал пальцем по губам. У него эссе ещё не дописано. Тема как раз о лекарях, сожженных во времена Великих костров. В академии большое значение уделялось истории. Когда перед ним встал выбор дальнейшего обучения, Гарри колебался только между двумя академиями, а отнюдь не направлением. Ибо, чары — это данность по рождению, а артефактология — по интересу. И благодаря тому, что его ТРИТОНы позволяли поступить куда угодно, Драко порекомендовал ему Академию при соборе Святого Петра в Риме. И Гарри не на секунду не пожалел об этом выборе. Было, конечно очень трудно, но невероятно интересно. Но… учеба ещё не вся жизнь. Надо план составить на летние каникулы. Перво-наперво, встретиться с поверенным. А то Драко ворчит, что ему надоело одному умножать их капиталы. Ну, он же не виноват, что экономика и управление ему не интересны! Обязательно встретиться с ребятами. Из-под патронажа французского Министерства они уже вышли, но общаться всё равно не перестали. Съездить на денёк к Дурслям. Раз в год он их обязательно навещает. Привезти финансовые выписки. Он на имя тети Петуньи положил в банк, неожиданно отданный ими долг. Отношения с родственниками, что называется, окончательно устаканились. Особой любви, конечно, не было, но и раздражения друг в друге они перестали вызывать. О! Еще на летней повестке, встреча с потенциальной матерью наследников. Нарцисса с чего-то решила, что хватит им с Драко наслаждаться свободой и решила обзавести их детьми. Жуть! У них ещё сто лет обучения. Времени друг на друга не хватает. Какие к черту дети?! Драко тоже не в восторге от этой затеи, но уговорить мать повременить с наследниками пока не удалось. Ну да ладно. Сбросив халат, Гарри юркнул под одеяло и, прижавшись к спине мужа, удовлетворённо вздохнул. Дел впереди невпроворот, но с Драко они справятся. Кстати, ещё Сириуса надо срочно женить. Чтобы тот, наконец, угомонился. К тому же, обзавести его наследниками, тоже не помешает. В конце концов, им одним, что ли мучиться? Конец