Long way up

Макс развернул карту, чтобы свериться с координатами, полученными на последнем рынке: нужное ему место было совсем рядом. Он поправил винтовку и рюкзак и быстрее зашагал вперед, к просвету за деревьями. Макс испытал усталое облегчение, когда увидел за ними палаточный городок. Он наконец-то завершил свой маршрут и добрался до штаба. Прошло несколько недель с того момента, как он покинул северный рынок и расстался с Дэвидом. Максу казалось, что с тех пор прошла целая вечность. День был пасмурным, и серые палатки, потрепанные, как и он сам после долгого пути, выглядели хмуро и неприветливо. Макс шел по лагерю повстанцев и оглядывался по сторонам, выискивая знакомых; пара человек кивнула ему в знак приветствия, но Макс даже не смог вспомнить их имен. Он уже собрался спросить о том, где он может найти руководство, когда к нему подскочили сзади и закрыли его глаза руками. Макс выругался от неожиданности; он отлепил чужие ладони от своего лица, и его тут же обняли со спины.  — Привет, — Дэвид прижал его ближе к себе, и Макс почувствовал себя ребенком, которого сейчас подхватят под мышки и начнут кружить. Он быстро вырвался из объятий и развернулся: Дэвид отпрянул так, словно боялся его коснуться и напугать. Его волосы отросли с прошлого раза; кажется, он порезался, когда брился, судя по ссадинам на подбородке. На нем была рубашка болотно-зеленого цвета — та самая, которую ему подарил Макс. Дэвид смотрел на него с неимоверной радостью. Макс взял себя в руки и спокойно, бесстрастно сказал:  — Привет. Нигде не могу найти Гвен. Дэвид удивленно моргнул, явно сбитый с толку таким холодным ответом, но быстро оправился и сказал:  — Да, конечно, сейчас, пойдем… Через ряды палаток они дошли до Гвен. Общаться с ней Максу было проще, ведь она была ему никем. Гвен задавала вопросы, и он отвечал, сухо и по делу: рассказывал о том, сколько человек и на каких условиях готовы сотрудничать с их штабом, называл их возраст и перечислял их профессии. Все это время Дэвид стоял у выхода, словно не зная, куда себя деть, и Макс кожей чувствовал все те быстрые взгляды, которые он на него бросал. Он старался сосредоточиться на своем рапорте, но все же заметил, что под конец их разговора с Гвен Дэвид тихо вышел из палатки. Гвен мельком взглянула на него и потом на Макса.  — Все, Макс, ты свободен. Поставленную задачу ты выполнил, так что мы тебе очень благодарны. Консервы и порошок можешь получить в комитете. Если надумаешь, завтра обсудим твой следующий маршрут. Дэвид ждал его снаружи. Он нервно теребил пальцами края рубашки, и Макс невольно вспомнил то утро, когда с него сняли обвинения, предъявленные Пайкменом. Дэвид спросил:  — Так ты… Какие у тебя сейчас планы? Макс посмотрел в сторону и лениво ответил:  — Приведу себя в порядок. И мне надо починить обувь, я видел здесь мастерскую. Он словно нехотя добавил:    — Я освобожусь вечером. Дэвид замер на секунду и тут же закивал головой, словно такое пренебрежительное отношение к себе он и заслуживал. Макс почувствовал себя настоящим садистом. За время пути он вернулся к привычной жизни, к тому укладу, каким жил до встречи с Дэвидом. Он снова стал замкнутым и подозрительным, он отключил в себе все, кроме своих инстинктов. Иногда Макс думал, что две недели, проведенные с Дэвидом, ничего не значат, что случайно встретившийся ему солнечный мальчик не перевесит всего плохого и мрачного, что есть в мире. Но все же мир — его мир — изменился. Он наполнился россыпью мелочей, и каждая напоминала о чем-то своем, будь это жилетка со множеством карманов у случайного встречного на рынке или старый капкан, сданный в кузницу на перековку. Каждый раз, когда Макс натыкался на скомканную повязку в своем рюкзаке и проводил пальцами по вышитому символу, он огорчался, что под пальцами грубая ткань, а не теплая кожа. Он вспоминал о Дэвиде днем и думал о нем ночью — не только в конкретном смысле, а просто, глядя перед собой в темноту. Внутри него словно образовалась брешь, делающая его слабым и уязвимым, и Макс не знал, что с ней делать, как и чем ее заколотить. Вечером он пришел к выделенной ему палатке и обнаружил, что его ждут. Внутри горела керосиновая лампа; Дэвид сидел на расстеленном спальнике и читал. Увидев Макса, он радостно улыбнулся, но тут же осекся, заметив, как тот оглядывает их палатку.  — Я подумал, что ты захочешь остаться вместе, — Дэвид звучал почти виновато, — но мы можем разделить постель. Макс покачал головой. Он бросил в угол свои вещи, стянул с себя куртку и обувь и сел на край спальника, проверяя отремонтированные ботинки. Дэвид закрыл книгу и развернулся к нему.  — Ну, как твои впечатления от первого задания?  — Ты же слышал, я все рассказал Гвен, — Макс продолжил осматривать подошву, спрашивая себя же самого, какого черта он так себя ведет. Дэвид не отвечал, и Макс с замиранием сердца подумал, что он, наконец-то, его довел. Он не знал, гордиться ему или стыдиться. Дэвид спросил:  — Макс… ты встретил кого-то? Макс перестал бессмысленно крутить в руках ботинок и посмотрел на Дэвида, первый раз с момента встречи не скрывая эмоций, а именно искреннего удивления.  — Чего? Дэвид пожал плечами и тихо ответил:  — Я не знаю, просто ты ведешь себя так, словно не рад меня видеть. Я могу уйти. Если хочешь, я прямо сейчас попрошу выделить мне другую палатку… Он собрался подняться на ноги, но Макс его остановил.  — Не надо. И никого я не встретил, — слова давались ему с трудом. — И я рад, ну, это… Дэвид сел с ним рядом; он терпеливо ждал, когда Макс продолжит предложение, но потом просто вздохнул и придвинулся ближе. Макс вздрогнул, когда он заправил за ухо прядь его волос. Дэвид всегда был смелее его.  — Я очень скучал. Макс хотел ответить: «Я тоже», но его хватило только на кивок головы. Удивительно, как хорошо Дэвид его успел узнать, потому что для него это было более, чем достаточно. Он придвинулся ближе, улыбнулся и уперся своим лбом в его, ласково касаясь его шеи. Максу очень хотелось быть смелым хоть в чем-то, поэтому он первым его поцеловал. Он окончательно сдался, когда чуть позже Дэвид, ухватившийся за его плечи, на выдохе прошептал его имя. Дэвид смотрел на него широко раскрытыми глазами, и Макс просто разглядывал его в ответ, упершись локтями в пол и нависнув над ним сверху. Он подумал, что Дэвид должен навсегда остаться лежать здесь, вот так, в его полуобъятии. И к черту Альянс и сопротивление. После Дэвид водил пальцами по его спине и, расслабленно улыбаясь, рассказывал куда-то ему в макушку о том, что интересного произошло в штабе за время его отсутствия. Макс отодвинулся, чтобы запустить пальцы в его отросший чуб; Дэвид прикрыл глаза от удовольствия, продолжая рассказывать о проделках Никки, и, глядя на него, Макс внезапно ощутил боль — резкую и отчетливую. Это была боль возможной утраты. Рано или поздно произойдет что-то плохое, и он его потеряет. Это было возможно, это было более, чем возможно. Дэвид нахмурился:  — Макс? Ты чего? Макс покачал головой, но, когда на следующее утро Гвен предложила ему очередной маршрут, он тут же согласился. Он видел грусть в глазах Дэвида, который, конечно, быстро все понял и забормотал что-то о вынужденной необходимости; они расстались, как и в прошлый раз, утром, накануне проговорив всю ночь, и в этот раз Макс уходил от штаба быстрее, чем прежде. Через месяц он всерьез раздумывал, стоит ли ему возвращаться. Он пытался убедить себя, что самое время оборвать все нити, чтобы лишиться Дэвида сейчас, добровольно — в конце концов, нельзя утратить то, чего у тебя нет. Но ноги сами несли его в нужном направлении, так, словно внутри него находился магнит. Как и в предыдущий раз, при встрече с Дэвидом он держался холодно и безразлично, и Дэвид терпеливо ждал, пока он оттает; они провели вместе две насыщенных ночи, после одной из которых обычно молчаливый Петрол пришел к Гвен с просьбой выделить им палатку подальше от остальных. На вопрос: «Зачем?» он коротко ответил: «Они шумят». А потом Макс вытребовал себе новый маршрут, намного длиннее прежних. Если бы он не пытался побыстрее убежать, когда прощался с Дэвидом, то заметил бы, что Дэвид не только расстроен. Он еще и зол. Все изменилось, когда, придя на очередное условленное место, Макс обнаружил, что Дэвида в штабе нет: он остался на одном из рынков дожидаться оборудования для анализа почв. Дэвид остался там совсем один, и за это Макс хотел спросить с каждого, начиная с Гвен и заканчивая Пайкменом. Но он не мог, он лишь временно работал на штаб и спал с одним из повстанцев  — так он говорил самому себе, так, он думал, это выглядит со стороны. Он ошибся по всем пунктам; он понял это, когда не сумел сдержать обиды и волнения, услышав ответ на собственное растерянное: «А где Дэвид?» Он ловил на себе насмешливые взгляды и чувствовал себя полнейшим идиотом. Следующие недели дались Максу нелегко. Он клялся себе, что при следующей встрече с Дэвидом возьмет его за руку и, глядя в глаза, скажет о том, как он ему дорог и как он боится его потерять. Возьмет его за руку — и уговорит уйти, уведет сам подальше от всей этой опасной бессмыслицы. Он точно так же клялся себе больше никогда не возвращаться в штаб, но все-таки вернулся.

***

В этот раз они базировались на том самом рынке, к которому они когда-то очень давно добирались вместе с Дэвидом. Макс дошел до знакомого шатра у радиовышки, отчитался Гвен и отправился искать Дэвида. Он быстро нашел его у ближайшего торгового ряда, где торговали соевыми бургерами: Дэвид стоял и разговаривал с двумя незнакомыми Максу людьми, девушкой и мужчиной. Теперь, видя, что Дэвид цел и невредим, Макс чувствовал смущение из-за намерений признаться в своих чувствах и при встрече броситься к нему на шею. Дэвид заметил его, когда Макс подошел ближе; он широко улыбнулся ему, помахал рукой и продолжил оживленно разговаривать с двумя незнакомцами. Макс остановился. Вот как, значит. Он за него волнуется и расстраивается, что в прошлый раз они разминулись, но, кажется, Дэвиду весело и без него. Макс развернулся и ушел в номер, выделенный ему штабом; он не оглянулся, когда Дэвид его окликнул. Он понимал, что ведет себя по-ребячески, но внутри него все кипело от досады из-за того, что Дэвид, похоже, прекрасно без него обходился. Дэвид нагнал его у бытовки. Он вился с ним рядом, выгадывая возможность обнять  — он всегда умудрялся это сделать, даже если Макс шипел и отбивался.  — Привет! Извини, был немного занят с Мэлом и Зои. Как все прошло? Я так соскучился! Дэвид все-таки быстро обнял его, улучив момент. Макс не обратил на это внимания и не ответил ему; он молча вытряхивал свои вещи из рюкзака на разложенную раскладушку. Раз был занят, пусть валит и занимается своими делами. Дэвид отпустил его плечи и продолжил говорить:  — Если хочешь, я могу рассказать тебе о своих последних новостях! Я оставался на рынке из-за оборудования, а Мэл и Зои только недавно покинули завод, они искали работу, и мы разговорились, и я еще не говорил Гвен, но они высказали ту же идею о восстановлении пострадавших территорий, которой придерживаюсь и я сам! Я буду так рад, если они останутся, нам так нужны химики и биологи, в штабе последнее время слишком увлеклись силовыми методами, но… Макс оттолкнул его плечом с прохода, не поднимая взгляда.  — Ты закончил лепетать? Если да, можешь свалить, я устал. Он ожидал, что Дэвид задержится,что он будет терпеливо околачиваться рядом, как и в прошлые разы, но Дэвид ушел, оставив Макса одного прожигать взглядом ржавую стену бытовки. Вечером Макс зашел в «Покрышку». Он, черт возьми, собрался было извиниться за свое грубое поведение, но быстро передумал, стоило ему увидеть Дэвида за одним из столиков вместе с Билли, Джаспером и остальными; в их компании Макс заметил и сегодняшнюю пару — Зои и Мэла. Макс взял себе выпить; он хотел остаться у стойки, не желая общаться с толпой повстанцев, которым все еще себя не считал, но после пары стопок все-таки решил к ним присоединиться. Билли ногой отодвинул один из низких табуретов, чтобы Макс мог к ним подсесть. Макс обменялся парой фраз с присутствующими; он спросил Джаспера о чем-то отвлеченном вроде цен на порошок и следил за тем, как Дэвид общается с Мэлом. Макс сидел совсем рядом с ними и слышал каждое слово; он не понимал, почему этот скучный деловой разговор кажется ему просто возмутительным. Может, потому что Дэвид лучезарно улыбнулся Максу — и продолжил дальше заинтересованно спрашивать у Мэла ерунду вроде: «И какие там условия у рабочих?» Дэвид выслушал очередной подробный ответ и ушел к барной стойке, перед этим спросив каждого, что ему заказать. Мэл повернулся к Максу.  — Макс, я слышал, ты раньше работал на заводе?  — Да, — Макс смотрел мимо столика и Мэла на ботинки Билли, который разговаривал с Зои и кем-то еще на металлической лавке напротив. Подошва ботинок была квадратной, совсем как челюсть Мэла. Мэл кивнул и спросил:  — А где именно? Я вот был приписан в сектор S. В Z тоже побывал, но потом перевели в место получше, потребовались люди с образованием. Но я и там не задержался, удалось свалить. Макс хмыкнул в ответ. По его мнению, только такой ответ Мэл и заслуживал. Он посмотрел на Дэвида, ждущего своих напитков у стойки. Мэл проследил за его взглядом. — Славный парень. Редко найдешь здесь людей, которые уцелели в моральном плане, — он подумал и добавил, — я таких раньше и не встречал, на самом деле. — Да ну? Мэл кивнул.  — Слушай, — он подвинулся ближе к Максу и заговорил тише, — вы не… вы не вместе? Ну, с Дэвидом. Я так и не понял, если честно, — он усмехнулся, почесывая коротко стриженный затылок, — у ребят какая-то непонятная реакция на этот вопрос. Макс сильно сжал в руках металлическую стопку. Почему-то в баре стало слишком шумно и слишком душно.  — А что? Мэл пожал плечами:  — Он мне очень понравился.  — Понравился?  — Ну, да, в прямом смысле. Я поэтому и спросил, есть ли у него кто-то, некоторые упомянули тебя, но, может, у вас все несерьезно… Дэвида я не спрашивал, не решился как-то. Он немного наивный в этом плане, но это нестрашно. Это даже в моем вкусе.  — В твоем вкусе?  — Да, — Мэл продолжал делиться с Максом своим мнением, словно они были закадычными друзьями, — такие ребята очень хороши в плане траха. И я люблю, когда у рыжих… Мэл не договорил: через мгновение он лежал на полу, хрипя и задыхаясь. Заскрипели лавки и табуреты, кто-то вскрикнул, кто-то дергал Макса за куртку и пытался расцепить его пальцы, но он крепко сжал горло Мэла, едва различая его лицо сквозь черную пелену в глазах. Откуда-то издалека донесся голос Дэвида:  — Макс? Макс, прекрати сейчас же! Наконец, Макс отпустил Мэла — точнее, его от него отцепили. Мэл держался за свое горло: кажется, он не ожидал такой реакции и поэтому не успел себя защитить. Билли посмотрел на Дэвида, который схватил Макса за ворот куртки, как за шкирку.  — Все, Дэвид, уводи его отсюда. Дэвид вытолкал Макса из бара; на выходе Макс решил было вернуться обратно и чуть не подрался уже с Дэвидом, который его туда не пускал. Он не сумел удержаться на ногах в процессе, и Дэвид заломил его руку, схватив за волосы и прижав лицом к земле.  — Буду держать, пока не успокоишься. Макс и не думал успокаиваться, скорее, еще больше завелся. Дэвид резко отпустил его. Он был очень зол.  — Ты в своем уме? Почему ты себя так ведешь?! Макс поднялся и стряхнул землю с лица.  — О, так я вам помешал?  — Это глупо. Мы просто разговаривали. — Да? А я думал, что ты на свидании. — Макс, перестань. Это не смешно, — Дэвид возмущенно скрестил руки на груди, он просто излучал осуждение, и Макс не выдержал.  — Слушай, иди, он уже поднялся с пола. Снимете бытовку, подаришь ему ножик на память… Возмущенный взгляд Дэвида стал удивленным, он выглядел точно так же, как и когда Макс наступил на гнездо, но Макс уже не мог остановиться.  — Завербуешь и его тоже, почему нет? Он снова оказался на земле после сильного удара в челюсть. Дэвид пробормотал что-то невнятное и ушел, закрыв лицо руками. Макс злобно посмотрел на несколько зевак, которые начали наблюдать за сценой еще в баре, и они тут же исчезли. Он поднялся на ноги и поплелся к себе. Он всю ночь пролежал в пустой бытовке без сна и без Дэвида рядом. Он заснул только под утро и проснулся около полудня от громкого стука в дверь. Макс еще по стуку понял, что это не Дэвид; но он до последнего надеялся, что ошибается, и поэтому все же разочаровался, когда увидел Гвен с каким-то свертком в руках.  — Доброе утро. Извини, что разбудила, — ее голос звучал ехидно. — Советую побыстрее привести себя в порядок, есть задание. Нужен второй человек, чтобы пройти квадрат для электроразведки.  — Второй человек? Я не могу пойти один?  — Нет. Я уже нашла тебе попутчика. Макс вздохнул и потер виски. Голову ломило от всего сразу: от недосыпа, спиртного и драки.  — Ну и с кем я пойду?  — С Дэвидом. Макс не понимал, что происходит.  — С Дэвидом? Гвен, слушай, может, ты не знаешь, но…  — Я знаю. Все знают, Макс. Она бросила в него карту.  — Я с Дэвидом нянчиться не собираюсь. И с тобой тоже. Вот пойдете и разберетесь. Если вы там друг друга поубиваете по дороге, никто не расстроится.  — Дэвиду нужен другой напарник.  — Дэвиду нужно перестать привязываться к нелюдимым мудакам с надеждой, что они изменятся. А тебе нужно научиться разговаривать. Словами, а не кулаками и другими частями тела. Пригодится, знаешь ли. Макс ни словом, ни видом не выдал того, как же рад он был ее предложению. Правда, Дэвид, ожидавший его утром у рыночных ворот с сумкой и оборудованием, радостным не выглядел. Выйдя с рынка, они почти не разговаривали, только изредка обменивались короткими фразами насчет направления — они шли на юго-восток, — и Макс посматривал на Дэвида, ожидая, когда тот перестанет сердиться. Кажется, они поменялись местами. Что ж, Макс это заслужил. Когда рынок окончательно скрылся вдали и они начали разматывать проволочные катушки, Макс случайно (или не совсем) наткнулся на Дэвида локтем.  — Извини.  — Извиняться надо перед Мэлом, — Дэвид выпалил слова так быстро, словно он ждал возможности сказать их целые сутки. Макс ухватился за возможность диалога:  — За что? За то, что он нес какую-то хрень о том, как хорошо было бы с тобой потрахаться, что ли? Дэвид немного замешкался с ответом, но сказал:  — В любом случае, ты повел себя неправильно. Дэвид среагировал не так смущенно, как можно было ожидать. Макс прищурился.  — Погоди-ка,  ты что, ты все это подстроил? Дэвид выронил катушку из рук.  — Что? Нет!  — Ну ты даешь.  — Я не подстраивал, Макс! Мэл… я правда ему понравился, но я объяснил, что у меня есть близкий человек, и мы разговорились, и… — Дэвид вздохнул. — Это Мэл подстроил, он тебя спровоцировал, зря, конечно… Он мне об этом сказал уже потом, после того, как ты его пытался придушить. Заметил, что у нас что-то не так, сказал, что ты — собственник, который не сможет контролировать свои эмоции.  — Я контролирую эмоции. Дэвид улыбнулся первый раз за все время:  — Это ты так думаешь.  — Ну, обсуди этот вопрос с Мэлом. Дэвид покачал головой. Он присел на корточки, чтобы закрепить металлическую проволоку у земли.  — Я же объяснил тебе, почему я с ним разговорился: ему были интересны мои идеи. В штабе слишком сосредоточились на привлечении потенциальных бойцов и формировании армии, но что дальше?.. Меня теперь почти никто не поддерживает, не ты один считаешь меня никчемным идеалистом, знаешь ли. А Мэл с Зои выслушали и захотели помочь. Макс молчал. Ему даже в голову не приходило, что Дэвиду может не хватать друзей и единомышленников. Дэвид продолжил чуть тише: — Я просто люблю общаться, это не значит, что… И я никого не вербую, я вообще только с тобой и… — Я знаю.  Макс ковырял тонкую проволоку на катушке; он давно распутал ее и спутал снова, от волнения сдирая в кровь кожу на пальцах. Дэвид немного отстал от него, и Макс остановился у поваленного дерева, дожидаясь, пока он его нагонит. Дэвид подошел и оперся спиной о сухой ствол с другой стороны. Было тихо, ветер еле шевелил верхушки редких деревьев вокруг.  — Макс, я тут... я хотел тебе кое-что сказать, уже давно. Старый ствол тихо треснул, когда Дэвид повернулся к Максу лицом. Макс посмотрел на него и поразился спокойной решимости в его взгляде. — Я люблю тебя. Макс покачал головой. Он оттолкнулся от древесного ствола и медленно пошел вперед; он не мог выслушивать такое признание Дэвида, спокойно стоя на месте. Он услышал шаги за своей спиной. Дэвид сказал, уже громче:  — Это правда. В его твердом голосе еле слышалось отчаяние, но Макс снова покачал головой.  — Я... я понимаю, просто — не надо этого. Не надо говорить мне такие вещи, Дэвид.  — Почему? Макс ухватился за первую из множества причин, почему для него все это было неправильно и незаслуженно:  — Да потому что я хотел тебя убить. Тогда, в начале. Этого недостаточно?  — Ну и что? Сейчас-то не хочешь. Для Дэвида все было просто — слишком просто. Он смотрел на Макса так, словно это Макс был и кретином, и идиотом, и всем вместе взятым, но он, Дэвид, не возражал. Он наклонил голову, и его взгляд стал обреченным, даже смирившимся.  — Я не прошу взаимности. Макс нахмурился. Это было внезапно. Дэвид продолжил:  — Я признаюсь не для того, чтобы услышать признание в ответ. Можешь не слушать, можешь убегать сколько угодно, но говорить я буду то, что считаю нужным. Потому что мне будет жаль, если я не успею этого сказать. Если что-то случится, если... если кто-то из нас погибнет или умрет. Дэвид замолчал; он смотрел на Макса строгим, хмурым взглядом. Макс подошел к нему вплотную, взял его за грудки и четко сказал:  — Только попробуй умереть или погибнуть. Если ты погибнешь, я тебя убью. Ясно? Дэвид кивнул, слабо улыбнувшись, и Макс добавил, слегка дернув его к себе:  — И это все взаимно, то, что ты сказал. Более чем. Дэвид смотрел на него сияющими глазами так, словно увидел символ сопротивления у него на лбу, и Макс просто развернулся и пошел дальше, чтобы не видеть его слез и скрыть свои. Он был ошарашен собственными словами и еще больше потрясен словами Дэвида. Они полоснули по нему, как серпом, но Макс не променял бы это чувство ни на какое другое. Они размотали следующую часть проволоки на пологом подъеме низкого холма. Макс добрался наверх первым; он закрепил проволоку в земле, сбросил с плеч рюкзак и сел, глядя на море сухой травы на склоне перед собой. Дэвид опустился на траву рядом с ним. Макс искоса взглянул на него: его глаза все еще были на мокром месте. Макс пихнул его плечо своим.  — Хотел показать тебе кое-что. Он снял с себя куртку, и Дэвид подвинулся ближе, когда Макс показал ему свое предплечье. Он с изумлением дотронулся до его татуировки.  — Ты же не хотел ее делать? Макс чуть прикрыл глаза, ощущая пальцы Дэвида на своей коже.  — Решил сделать. Дэвид все еще разглядывал символ сопротивления на его руке, и Макс неуверенно сказал:  — Я… Гвен как-то говорила, что новичков нужно обучать для защиты рынков и прочего, может, я этим займусь... Так что я смогу быть рядом. И, это, если тебе нужно обсудить твои идеи, я выслушаю. Пальцы Дэвида замерли на его предплечье, и Макс добавил, едва сдерживая волнение:  — Я думаю, твой план, он… он правильный. Восстановить территории и все такое. Макс вздрогнул от неожиданности, когда Дэвид обнял его.  — Спасибо, — он прижал его к себе и произнес что-то невнятное и восторженное куда-то в бандану, которой Макс теперь перевязывал сильно отросшие волосы. Макс нахмурился.  — Что ты делаешь? Дэвид поцеловал его в лицо, попав в лоб и в висок. — Спасибо, Макс, ты... я так рад! Макс попытался выкрутиться. — Чего? — Ничего, просто я очень тебя люблю, — Дэвид обнял его сильнее, слегка раскачивая их обоих на месте. — Ты такой разный... ты просто потрясающий.  — Дэвид, прекрати. Хватит!  — Нет. Макс чуть ли не зарычал и, наконец, откатился от него в сторону. Он ненавидел, когда Дэвид его тормошил, и еще больше ненавидел, когда он этого не делал. Но Дэвид был рядом, он улыбался и не обижался на его попытки вырваться. Светлые сухие травинки застряли в его волосах; это было очень красиво, Дэвид был очень красивым, и Макс очень его любил. И он собирался сказать ему об этом чуть позже — по-своему, без слов. У него это хорошо получалось. Они спускались по откосу, и солнце опускалось к горизонту вместе с ними. Дэвид шел чуть впереди Макса; он обрывал руками сухие колосья и рассматривал их на ладони, и Макс специально задевал его руки так, чтобы вся эта труха летела ему в лицо. Они остановились на ночь у старого ивняка на склоне холма. Они успели сделать шалаш до заката; место было хорошим, и Макс подумал, что они могут провести здесь больше, чем одну ночь. Гвен выделила им на маршрут около двух недель, но они оба решили, что им понадобятся все три.