Осенние сумерки в Центральном парке

Он был совсем потерян, когда Ньют нашел его. Сейчас он все еще потерян, но хотя бы знает направление, в котором надо идти, его внутренний компас указывает на что-то, похожее на север. *** Нью-Йорк оказался не похож на город из его воспоминаний. Улицы стали шире, длиннее, светлее. Здания — выше. И, кажется, даже стало чище и тише. Город воспринимался как что-то новое — неизведанное и гостеприимное, принимающее его с распростертыми объятиями. Криденс не теряется, блуждая по широким проспектам, он запрокидывает голову к синему небу и позволяет небоскребам указывать ему путь. Высоко между зданиями медленно и лениво плывут облака и исчезают за домами в бескрайней синеве. Там так много всего — птицы, самолеты, фантастические существа, — и все они делят небесные просторы. «Иди погуляй», — мягко сказал ему Ньют, выпуская из чемодана, как одно из своих существ. Всегда такой добрый. «Ты же хотел вернуться». Он и правда хотел, так ведь? Криденс никогда не думал, что наступит тот день, когда он захочет покинуть уютный и безопасный чемодан Ньюта, и, тем более, что, находясь практически на грани, он захочет вернуться в Нью-Йорк. Но вот он здесь, в одиночестве гуляет по улицам, свободный, и может идти куда захочет. А до этого... До этого он был крайне подавлен. Уходил под воду с головой и тонул. Сейчас бесконечная тьма ушла, по крайней мере, большая ее часть. Остались только ее куски, проникшие в душу, въевшиеся в кости, ставшие его частью. Сейчас тьма осталась в нем, она делает его сильней, уверенней, закрепляет в сути мироздания. Ньют много раз говорил: «Ты не обязан думать, что тьма и есть ты. Она — не ты». «Это не ты», — даже если Криденс и уверен, что все именно так и есть. Обскур был его частью слишком давно, он рос, гноился и гнил в его груди. Он обустроил себе там логово, пустил корни и врос. Используя свою магию, Криденс уничтожал его осколок за осколком, но даже сейчас чувствовал присутствие неукротимой тени и мечущееся эхо. Обскур всегда будет его частью, тенью за спиной, даже несмотря на обещания Ньюта, что он не вернется. *** Криденс неторопливо бредет. Не слишком далеко — к знакомым местам. К углам, где он стоял и раздавал брошюры, к ступеням, где сидел и выпрашивал милостыню, к темным и узким аллеям, где прятался. По правде говоря, ничего не изменилось, но все же... Все же выглядит по-другому. Город одновременно знаком и нет, а земля уходит из-под ног. Все новое, другое, и Криденс не знает, радоваться этому или нет. Он останавливается перед церковью, которую привык считать домом. Здание перестроено, переименовано, отдано под иные нужды. «Офисы» — гласит вывеска на кирпичной стене. Офисы, как будто он не рос здесь, окруженный другими детьми, другими душами, сражавшимися за свою жизнь в этом гнетущем месте. Офисы, как будто внутри не погибла женщина. Больше похоже на склеп. Ноги уводят его прочь до того, как он прикасается к фасаду, до того, как он чувствует под пальцами кирпичную кладку. Больше нет ржавых металлических карнизов, по которым можно было барабанить костяшками пальцев, но на окнах все так же сидят голуби. Когда сигналит машина, пять голубей взлетают, поднимаются в синеву и стремятся прочь, и Криденс тоже уходит. Он медленно передвигается по городу, убеждая себя, что совершенно никого не ищет. Задерживается перед витринами, восхищается дорогими карманными часами и запонками, заходит в книжные магазины, просматривая страницу за страницей, даже гуляет по Центральному парку, позволяя открытому пространству наполнять его жизнью и жизненной силой. Легче всего он чувствует магию в парке. Она струится в воздухе, создавая прекрасные вибрации. Дует осенний ветер, не холодный и не теплый, ласкает его лицо и треплет волосы. Криденсу хочется знать, почему он никогда раньше не замечал разлитую в воздухе магию, как она проникает со светом сквозь кроны деревьев, как скользит по прудам, словно стрекоза или водомерка, как пронизывает каждое живое существо в городе. На некоторое время он задерживается в парке, привыкая к атмосфере окружающего города. Она похожа на ту, в которой он рос и взрослел. На ту, которая сделала его таким. Он гуляет бесцельно, ни о чем не думая, хотя вряд ли ему удается обманывать самого себя. Нельзя быть таким глупым, сказал бы Ньют, если бы Криденс мог сейчас его увидеть. Но он не может его увидеть. Ньют находит старых друзей. Ньют доверяет Криденсу и отпускает его гулять и исследовать окружающий мир, оставаясь в безопасности. Ньют доверяет Криденсу и позволяет прятаться, не впутываясь в неприятности. Он всего лишь хотел размяться. Увидеть мир. Оставить в прошлом Нью-Йорк. Оставить в прошлом мистера Грейвза. *** К сожалению, чтобы оставить в прошлом мистера Грейвза, нужно много всего сделать. Много неясного, много непростого. Его путь туманен и неизведан, но Криденс знает, что должен идти вперед несмотря ни на что. Он должен сделать это для себя самого, чтобы остаться рядом с Ньютом и его существами, для своего будущего и своего прошлого. Ему просто нужно увидеть этого человека. Но сначала Криденс должен его найти. Он готовится к долгим нескончаемым поискам, но, в конце концов, это оказывается на удивление легкой задачей. Он находит мистера Грейвза в кофейне рядом с высоким красивым зданием, в котором расположен МАКУСА. Перед тем, как расстаться утром, Ньют отметил Вулворт на карте и сказал Криденсу держаться подальше. Криденс совершил большую глупость, оказавшись так близко к зданию, где два года назад его пытались убить. Но ведь они не знают, как он сейчас выглядит, они даже не смогут вспомнить его лицо. Ньют часто повторяет, что он очень сильно изменился, говорит, что сейчас он только часть себя прошлого. «Ты в своем праве, Криденс», — повторяет Ньют снова и снова. Криденс все еще не уверен, что ему это нравится: он стал уверенней, осторожней и жестче, но это именно то, чем он является. Это то, кто он есть. Ньют дал ему немного денег не-магов, так что Криденс покупает себе сэндвич и черный кофе. Он садится на противоположной от мистера Грейвза стороне кафе. И наблюдает. Криденс очень хорошо умеет быть незаметным. Ньют научил его отводящим взгляд чарам, которые делают его менее заметным для окружающих людей, но Криденс редко прибегает к этим чарам. Ему на самом деле это не нужно. Все, что Криденс делает, думает о цвете обоев и мебели, обычно этого достаточно, чтобы перестать существовать. Взгляды скользят мимо, а тела натыкаются на него. Ньют всегда говорит, что его способность к беспалочковой магии удивительна и необычна, но это единственное, что с легкостью удается Криденсу. Он обычный человек. Такой же неинтересный, как и все остальные. Кроме того, он, кажется, делал так много лет подряд, даже не замечая этого, стараясь спрятаться в тени и избежать неприятностей. Сейчас это куда более осознанное действие. Оно помогает ему наблюдать за мистером Грейвзом, который жует булочку, пьет кофе и не замечает пристального взгляда Криденса. Надевая пальто, мистер Грейвз осматривает кофейню и каждого в этом маленьком помещении. Его взгляд скользит по Криденсу, и Криденс холодеет от страха. Они замечают друг друга, и паника затапливает Криденса изнутри, черный страх поднимается и закипает в его венах, но ничего не происходит. Мистер Грейвз смотрит на него так же, как и на любого другого посетителя. Он поправляет лацканы на своем идеально сидящем пальто, оставляет на столе несколько монет и уходит. И только после этого Криденс снова приходит в себя. В сумерках Криденс возвращается к Ньюту и его чемодану. Он рассказывает Ньюту, как прошел его день, о сэндвиче и кофе, о местах, по которым он гулял. Он говорит Ньюту, что Нью-Йорк стал другим, еще более красивым — и Ньют смеется. — Конечно, стал, — отвечает он. — За твоим плечом больше нет мрачной тени, которая сгибает и прижимает тебя к земле. Никакой груз не тянет вниз, и ты смотришь на все по-новому. Это не лишено смысла, думает Криденс. Он говорит Ньюту, что завтра снова хочет выйти наружу, просто размяться, выкинуть из головы тот Нью-Йорк, который он когда-то знал. Теперь, когда он видел мистера Грейвза, он сможет оставить все в прошлом. *** На следующий день Криденс находит мистера Грейвза, когда тот идет на работу. На самом деле Криденс не должен задерживаться рядом с МАКУСА, но ничего не может с собой поделать. С тех пор, как Ньют отметил здание на карте, с тех пор, как он сказал Криденсу, что никто не может оттуда аппарировать, Криденс точно знает, что ему нужно делать и как найти мистера Грейвза. Он идет спать, думая, что все осталось в прошлом, но лучи утреннего солнца приносят твердую уверенность, что ему необходимо увидеть этого человека еще раз. Это не значит, что он преследует мистера Грейвза — это значит, что он любопытен. В конце концов, ему нужно не так уж и много. Он хочет увидеть этого мужчину, хочет посмотреть на его волевую осанку под строгими линиями пальто. Сейчас он держится немного по-другому — Криденс не уверен, из-за того ли, что мистер Грейвз совсем не тот человек, которого он знал, или из-за перенесенного ранения. Ньют все ему объяснил. Объяснил, что личину мистера Грейвза использовал другой человек — злой и с ужасными планами. Он объяснил, что мистера Грейвза оставили в живых из-за компонента, нужного для зелья, но держали в плену. Криденс знает, что ранения меняют людей. Что они гниют изнутри и сдирают кожу. Отравляют тебя, душат, меняют. Когда-то и Криденс был счастливым ребенком. Но это в прошлом, и не стоит сожалеть о вещах, которые невозможно изменить. Несмотря ни на что, этот мистер Грейвз отличается от того, которого знал Криденс. У него постаревший взгляд, более прямая спина и более заостренные скулы. Он всегда настороженно смотрит на окружающий мир, но не выглядит злым и озлобленным, как раньше. Он выглядит... обаятельным. Это в высшей степени любопытное и увлекательное зрелище. Именно поэтому Криденс отвлекается на мгновение и не успевает уйти с пути мистера Грейвза. Они сталкиваются плечами — до этого мистер Грейвз даже не замечал его. Он поворачивается, подозрительно и недоверчиво оглядываясь. — Извините, извините меня! — говорит Криденс, поднимая руки вверх до того, как мистер Грейвз успевает сказать ему «смотри, куда идешь» или что-то в таком духе. Было бы слишком просто привычно отвести взгляд, позволить спине сгорбиться, принять совершенно покорную позу. Это было именно то, что Криденс делал годами, и только то, что он сейчас живет с Ньютом, и эта привычка уже не нужна, не значит, что он от нее избавился. Это его первая реакция. И обычно этого хватает, чтобы люди перестали обращать на него внимание. Это работает. Лицо мистера Грейвза сразу расслабляется. — Все в порядке, — говорит он, взмахивая рукой. — Ничего не случилось. *** — Что ты делал сегодня? — спрашивает Ньют, когда Криденс возвращается в чемодан к ужину. Криденс старается унять румянец, который, как он чувствует, пылает на щеках. — Ничего, — говорит он. Ньют смотрит на него, и, может, сомневается и не может полностью поверить Криденсу, но больше об этом не говорит. — Только постарайся не впутываться в неприятности. Ниффлер уже однажды выбрался наружу, и я не знаю, сколько еще волнений смогу пережить. Криденс смеется. Ньют, кажется, может найти повод для волнений везде, куда бы он ни пошел, поэтому это не совсем правда. *** К несчастью, Криденс не учится на своих ошибках. Ему стоило бы оставить мистера Грейвза в покое, но Криденс просто не может прекратить смотреть на него. Мистер Грейвз слишком опьяняет, вызывает слишком сильное привыкание. Криденс наблюдает за ним по дороге на работу, следует за ним по пути от МАКУСА. Он остается снаружи ресторана, куда мистер Грейвз заходит поужинать по пути домой, и стоит там минимум час, прежде чем мистер Грейвз заканчивает трапезу. Криденс прячется в ближайшем переулке, чтобы остаться незамеченным. Он усиленно думает о том, чтобы остаться невидимым, и о кирпичной кладке за спиной. Мистер Грейвз разворачивается и проходит почти рядом с ним, его взгляд ни разу не скользит по прячущемуся Криденсу. В итоге Криденс не знает, рад он или расстроен. *** Может, Криденс успокаивает себя, возможно, обманывает — он честно не знает, что из этого правда. И у него нет времени на размышления. Все, что он знает, это то, что в тот момент он прячется в аллее напротив Вулворта, ожидая, когда у мистера Грейвза закончится рабочий день, а в следующее мгновение мистер Грейвз хватает его за воротник и прижимает к стене. Криденс слышит придушенный хрип и только потом понимает, что это хрипит он сам. Камни, упирающиеся в спину, возвращают его к реальности и заставляют осознать, что мистер Грейвз не только заметил, но и поймал его. — Кто ты и почему меня преследуешь? — шипит он в лицо Криденсу. Он стоит так близко, такой теплый и живой — совершенно как другой мистер Грейвз. Дрожь пробегает по всему телу, долго не хочет отпускать и затаивается под кожей. — Никто. Я никто. Это неправильный ответ. Мистер Грейвз отстраняется. Криденс не может видеть этого, но он уверен, что что-то упирается ему в горло — что-то, похожее на палочку. Это позволяет мистеру Грейвзу взять себя в руки. Криденсу стоило быть более осторожным, стоило учесть то, что мистер Грейвз смертельно опасен и чувствует себя загнанным в угол зверем, хотя сейчас именно Криденс прижат к стене. Два года назад Криденс чуть не умер бы от испуга. Два года назад Криденс разнес бы город на части. — Клянусь, клянусь, я никто. Он не может встретиться взглядом с мистером Грейвзом, просто не может. Но он может смотреть на его крепко стиснутые губы. Это выглядит естественно, он никогда не видел, как улыбается его мистер Грейвз. Мистер Грейвз ничего не говорит. Он стоит неподвижно, как статуя. — Пожалуйста, — сказал Криденс. — Я не хочу навредить вам, — он произносит это и чувствует себя глупо. Как будто он может навредить мистеру Грейвзу, как будто у него есть власть над ним. — Пожалуйста, не бейте меня. Похоже, что он произносит правильные слова, потому что мистер Грейвз делает шаг назад. Криденс больше не чувствует, как полированное дерево упирается ему в горло, не чувствует тепло, исходящее от тела мистера Грейвза, защищающее его от холодящих спину камней. Наконец-то Криденс может дышать, хотя ему кажется, что он забыл, как это делается. — Почему ты преследуешь меня? — спрашивает мистер Грейвз. Он все еще не разворачивается и не уходит, как будто считает, что Криденс может быть угрозой. Может быть одним из прихвостней Гринденвальда, может быть простым вором не-магом. Может, Криденс должен был попытаться вытащить бумажник мистера Грейвза из кармана своего пальто, чтобы у него было, что сказать в свое оправдание. Вместо этого правда непроизвольно срывается с его губ. — Я просто хотел вас увидеть. Мистер Грейвз выглядит потрясенным, Криденс не думал, что такое возможно. Он же совсем как скала — великая и могущественная, непоколебимая сила природы. Но не было никаких сомнений, он выглядел суровым. — Я не знаю тебя. — Я знаю, — говорит Криденс. — Но я... — он замолкает. Он не знает, что сказать, не хочет выдавать себя. Это так же опасно, как играть с огнем. Криденс пытается пробраться сквозь слова, чтобы подобрать нужные и не позволить себе сказать лишнее. — Мы встречались. Раньше. Но, — он бросает быстрый взгляд на лицо мистера Грейвза, что дает ему преимущество, но заставляет еще больше волноваться. Мистер Грейвз слушает, одновременно скептически, агрессивно и заинтригованно. Его лицо очень выразительно, слишком выразительно. — Я не думаю, что вы помните меня, — заканчивает Криденс. Это не совсем ложь, просто искаженная правда, но все равно больно от того, как легко она срывается с языка. Может быть, маленький грех простителен, может, в итоге оно стоит того. Мистер Грейвз все еще не использует магию, так что существует вероятность, что он до сих пор думает, что Криденс не-маг. Это лучший вариант развития событий, и Криденс должен его придерживаться. Когда мистер Грейвз понимающе спрашивает, карманник ли он, Криденс только кивает. Он не может заставить себя солгать вслух снова настолько быстро. Он знает, что он маленький, худее, чем должен быть, даже несмотря на то, что он набрал вес, пока жил с Ньютом. Голодным карманником довольно просто притворяться. Угловатые скулы придают ему вид более изможденный, чем есть на самом деле, — он думает, что скулы всегда останутся такими — острыми, тонкими и неприятными на ощупь. Криденс не знает, какие выводы делает мистер Грейвз, понимая, что он в безопасности, но он приходит к какому-то заключению, потому что кивает, что-то решает и заговаривает. — Пойдем со мной, — говорит он, отступает в сторону, отпускает Криденса и ждет. Боль пронзает грудь Криденса, и страх заполняет его: мистер Грейвз ведь не может отвести его в полицию — или может? Но когда Криденс не двигается с места, мистер Грейвз просто проверяет карманы — все ли на месте, — и, кажется, вздыхает с облегчением. — Ты ничего у меня не украл и, полагаю, голоден, или я не прав? Хочешь сэндвич? Криденсу не нужна милостыня от незнакомца. И тем более ему не нужна милостыня, когда он скоро пойдет домой ужинать, даже если учесть, что Ньют не так уж и хорошо готовит. Криденсу ничего было больше не нужно — только взглянуть на лицо мистера Грейвза. — Да, — произносит он, старательно пытаясь сказать «нет». Они заходят в ту же кофейню, в которой Криденс нашел мистера Грейвза в первый день. Мистер Грейвз садится лицом к двери, облокотившись спиной о стену. Как и раньше, он осматривает всех присутствующих и, в конце концов, сосредотачивается на Криденсе. Его тяжелый взгляд пригвождает Криденса к стулу, не давая ему исчезнуть, хотя он бы очень этого хотел, если бы был уверен, что сможет. Мистер Грейвз спрашивает, что он хотел бы съесть, но Криденс не может произнести ни слова. Это не удивляет мистера Грейвза, и он просто заказывает два кофе и тарелку сэндвичей на двоих. Он выглядит намного более добрым и заботливым, чем человек, которого знал Криденс. Не то чтобы тот мистер Грейвз не кормил его — он кормил, конечно же кормил: шоколадки, пирожные и булочки — но это было совсем не то. Сейчас он ест в компании. Мистер Грейвз не выглядит слишком добрым, но в любом случае он кормит Криденса, потому что знает, что это хорошо и правильно. Как будто это покаяние, а мистер Грейвз искупает свои грехи. Криденс хмурится. Это неправильно — у мистера Грейвза нет грехов для искупления. И все-таки он сидит напротив Криденса как будто на церковной скамье, перебирая мозолистыми пальцами четки. — Как тебя зовут? — спрашивает мистер Грейвз. — М-м-м... — это все, что может выдавить Криденс. Мистер Грейвзу должно быть известно имя Криденса Бэрбоуна, нью-йоркского обскура — даже спустя два года все знают его имя. Они не могут забыть нанесенные им разрушения и созданный хаос. Криденс не винит их — он тоже не может забыть. — Меня зовут Персиваль, — говорит мистер Грейвз, вероятно, полагая, что не получит ответа от своего молодого спутника. Он выглядит смирившимся с этим, и это почему-то ранит Криденса. Криденс просто кивает и очень нервничает, ощущая, как немеет язык. Он не чувствовал себя так уже давно, все искажается и переполняется энергией. Раньше это напугало бы его, потому что это означало, что он начинает терять контроль. Сейчас он просто позволяет этому чувству осесть в костях, присоединиться к остальной тьме, затаившейся в нем. — Тесей, — Криденс слышит себя со стороны. — Вы можете называть меня Тесей. Это не совсем ложь, потому что мистер Грейвз может звать его, как захочет. Он не сказал, что это его имя, и мистер Грейвз знает об этом. Это хорошее имя, имя брата Ньюта, честного, смелого и милого человека. Криденс знает не так много людей, поэтому это первое подходящее имя, которое приходит ему на ум. — Я знаю Тесея, — говорит мистер Грейвз, и Криденс холодеет, ожидая, что его поймают на лжи. Он задерживает дыхание, чувствуя, как наливается краской его лицо. — Он может с легкостью меня перепить, — договаривает мистер Грейвз с улыбкой, и Криденс чувствует, что снова может дышать. Это не значит, что он обманул мистера Грейвза. Нет, Криденс прекрасно это знает, мистер Грейвз все еще настороже, но думает, что имеет дело с голодным карманником не-магом, к которому он, возможно, когда-то уже был добр. Может быть, мистер Грейвз верит, что Гриндельвальд был добр и заботлив с Криденсом, пока носил его личину, и сейчас он должен поступать так же, даже если он этого не помнит. Чтобы то ни было — мистер Грейвз все еще осторожен из-за того, что не знает всех деталей. Он все еще на взводе, но не верит, что Криденс может угрожать его жизни. На самом деле это глупо. Криденс не смог бы навредить мистеру Грейвзу — он не настолько силен. Но, возможно, он мог бы, если бы был Гриндельвальдом, если бы Гриндельвальд носил личину Криденса. Эта мысль заставляет Криденса задрожать, и поэтому он начинает пить только что принесенный кофе. Даже несмотря на то, что он слишком горячий. Это лучше, чем думать об ужасных поступках Гриндельвальда. — Где ты живешь, Тесей? — Гарлем. Это такой же хороший ответ, как и любой другой. Лучше, чем сказать — в чемодане. Мистер Грейвз кивает. — Прекрасная осень, как думаешь? Криденс не знает. Он приехал в Нью-Йорк несколько дней назад. Перед этим они были в горах Бельгийского Конго, окруженных диким лесом, преследовали нового питомца для чемодана Ньюта. — Да, — говорит он и делает еще глоток кофе. Приносят сэндвичи, и напряженный разговор продолжается. Мистер Грейвз задает вопросы, на которые он или не может ответить, или не знает как. Криденс бормочет придуманные ответы и старается смотреть на мистера Грейвза, только когда он отвлекается на что-то еще. Ему не слишком хорошо это удается. Мистер Грейвз ловит его слишком часто и обреченно вздыхает. — Я не помню тебя, — говорит мистер Грейвз. Он делает правильные выводы о том, что они встречались раньше. — Извини. Моя память уже не так хороша, как должна бы. — Я знаю, — отвечает Криденс, — все нормально. *** На следующий день Криденс не выходит из чемодана. Он не может заставить себя сделать это. Видеть мистера Грейвза, говорить с мистером Грейвзом — это было слишком. Одна мысль о новом выходе в реальный мир пугает и ошеломляет. Он занимает себя кормлением лунных тельцов и крюкорогов, чисткой загонов и домашними хлопотами — своими и большей частью Ньюта. Он даже протирает пыль на рабочем столе Ньюта и делает уборку в своей маленькой комнате. Он получает удовольствие, делая все руками, видя, как они крепнут изо дня в день. Когда он переделывает все дела, которые только есть, когда необузданная энергия, струящаяся по его венам, утихает, Криденс делает перерыв. Он лежит на траве и смотрит на летающих светлячков, представляя, что это звезды. *** Утром Криденс отказывается от вредной привычки в виде прогулок около Вулворта и попыток увидеть мистера Грейвза и идет в Центральный парк. Он не похож на настоящую дикую природу, сейчас, когда он видел так много разных климатических условий, так много разных мест, — но это хоть что-то. Это его личное место, не похожее ни на что другое в мире. Когда он был младше, перед тем, как его усыновила Ма, Криденс иногда гулял в Центральном парке. Иногда ему позволяли гулять и играть, как остальным детям. Сегодня он позволяет себе бесцельно гулять по тропинкам в парке. Ему интересно, чем занимается Ньют — вероятно, помогает МАКУСА поймать какого-нибудь из сбежавших зверей, если не занят болтовней с Тиной Голдштейн. Ньют часто о ней говорит, чаще, чем о большинстве других людей, поэтому Криденс думает, что они нравятся друг другу. Он не возражает: Тина всегда была добра к нему. У нее большое сильное сердце, как часто повторяет ему Ньют. Криденс не знает точно, что Ньют говорит ей о нем — все, что он знает, что она, вероятно, все еще считает его мертвым. И это, возможно, к лучшему. Особенно когда он гуляет по улицам Нью-Йорка и преследует ее босса. Он останавливается у пруда, достает из кармана кусок овсяной лепешки и разламывает ее на кусочки — он отложил ее, чтобы перекусить позже, но она успела зачерстветь, и в любом случае утки оценят ее больше. Он знал, что это не сильно хорошо — кормить их только хлебом, Ньют говорит, что в еде нужно разнообразие, — но это все, что у Криденса есть. Туфли забрызгались грязью, но утки остались довольны и собрались у его ног, негромко суетясь и вихляя задами. Это было так спокойно и обычно и принесло расслабленное удовлетворение и покой. К сожалению, Криденсу не хватает места для прогулок. С наступлением сумерек ему все становится безразлично и хочется что-то делать, куда-то идти, общаться с городом, но он не понимает — как. Возможно, поэтому в конце часа пик он обнаруживает себя рядом с МАКУСА. Большинство клерков уже ушли на ночь домой, но на улице все еще много людей и машин, с которыми Криденс с легкостью смешивается даже в грязных туфлях. — Думаю, я прав, и ты следишь за мной, — раздается голос справа от него. Криденс резко поворачивается, вытирая стену, на которую облокачивался, своим пальто. Мистер Грейвз, должно быть, ушел раньше или через другой выход, потому что Криденс его не видел. — Тесей, — говорит мистер Грейвз, и имя в его устах звучит совершенно фальшиво. Он знает, точно знает. — Ты голоден? Говорит и, кажется, поражается своим словам больше, чем даже Криденс. Возможно, он хочет сказать что-то еще, совершенно точно хочет — но почему-то молчит. — Да, — говорит Криденс. Он ничего не ел с самого утра и скормил уткам свой ланч. — Но мне точно не нужны подачки. — Прекрасно, — говорит мистер Грейвз. — Но я хочу поужинать и ищу компанию. Мистер Грейвз приводит его в симпатичный ресторан. Или Криденсу так кажется, в любом случае, это восхитительно, особенно после того, как ты постоянно пытаешься защитить тарелку от голодного камуфлори или серебряные приборы от ниффлера. — Тесей, теперь ты знаешь что я довольно умный человек, — говорит мистер Грейвз и запивает канапе из лосося. Криденс только кивает. Он не прикоснулся к изысканным закускам или к своему напитку. Он больше не может, не может продолжать лгать — потому что мистер Грейвз так добр. — Поэтому ты должен понимать, что я знаю, что тебя зовут не Тесей. И знаю, что ты меня преследуешь. Он крутит бокал в руке. — Я только не могу понять — почему. Когда Криденс ничего не говорит, мистер Грейвз вздыхает и показывает на еду: — Ешь, пожалуйста. Я привел тебя сюда не для допроса, а просто хотел накормить. — Я сказал правду, — в конце концов отвечает Криденс. — Я просто хотел увидеть вас. Он выглядит дураком, как банный лист, приставший к мистеру Грейвзу. — Тесей. Звучит предупреждающе. Криденс знает этот тон — многообещающий, угрожающий, полный насилия и гнева. Он слышал это часто, очень часто. Он не может не вздрогнуть и не бросить взгляд на дверь и обратно на пустую тарелку. Когда Криденс мельком смотрит на лицо мистера Грейвза, то чувствует себя виноватым, чувствует, что совершает ошибку. — Пожалуйста, — говорит он. Он кладет руки на стол, пальцы переплетены и расслаблены — в знак перемирия. Криденс сглатывает. — Позже, — говорит он, собирая все свое мужество. — Позже, — твердо повторяет он для мистера Грейвза и для себя самого и пробует канапе из лосося. Когда основное блюдо съедено, закончилась шикарная закуска и десерты, на которых настоял мистер Грейвз и с которыми Криденс долго боролся, используя зубы и ногти, мистер Грейвз выжидающе на него смотрит. Криденс сглатывает. Еда и напитки придали ему немного больше уверенности, немного больше сил, чтобы взглянуть на мистера Грейвза, не отводя взгляда, как когда смотришь на солнце. Криденсу все еще было немного больно смотреть на него, но оно того стоило. Он был надежен и тверд, настоящий оплот справедливости. Криденс до конца не понимает, почему он чувствует себя пойманным, он словно вращается вокруг этого человека, притянутый в равной степени опасностью и магией. Это приводит в смятение. Ужасает. Но он не может найти в себе сил противиться этим прекрасным чарам. — Я, м-м-м... — начинает Криденс, чувствуя, как сердце выскакивает из груди, громыхая, как стадо несущихся взрывопотамов. — Я скоро вернусь. Он вскакивает со своего кресла и выбегает из ресторана раньше, чем мистер Грейвз успевает его поймать. *** Криденс не возвращается. На самом деле он не собирается снова встречаться с мистером Грейвзом. С самого начала это было безумием. Чем дольше он это делал, тем более опасной становилась ситуация. Более опасной не только для него, но и для Ньюта и существ. И, возможно, для города тоже. Криденс увидел мистера Грейвза, увидел, что он в порядке, что он совершенно другой человек, и теперь может забыть о нем. Может выкинуть его из своей жизни. Он может продолжать расти, развиваться и совершенствоваться в нужном направлении. Криденсу не нужно одобрение человека, которого он даже не знает, и чье лицо осталось только воспоминанием. Мистер Грейвз не должен быть для Криденса средоточием всего, ему не нужна такая печаль в жизни. Но он не может уйти просто так. Не после того, когда так грубо сбежал. Через три дня, за день до того, как они с Ньютом уезжают за океан, Криденс снова оказывается утром перед Вулвортом. В руке у него коробка с выпечкой, полная булочек из пекарни мистера Ковальски. Последние дни Криденсу приходилось заново знакомиться и отвечать на вопросы, которые ему постоянно задавали. Тина, Куинни и мистер Ковальски были посвящены в тайну его существования и поклялись сохранить ее. Это был водоворот из встреч и визитов, но в то же время это были приятные проводы перед тем, как они с Ньютом отправились дальше — на Французскую Ривьеру. Куинни была так добра, что сводила Криденса по магазинам — торговым центрам не-магов и нескольким магическим лавкам, где он старался пригибать голову и скрывать лицо. Сегодня он поделился ягодным пончиком с ниффлером, пока успокаивал нервы с помощью чашки кофе. Это помогло ему прийти в себя, согрело и взбодрило, но он не стал нервничать меньше из-за извинений, которые должен был принести. Пока он ждал снаружи МАКУСА, холодный осенний воздух обдувал его лицо и развевал полы шерстяного пальто. К счастью, ему не пришлось долго ждать. Мистер Грейвз появился рядом с Криденсом, когда он уже был к этому готов — как будто он был готов снова увидеть мистера Грейвза и не дрожать в его присутствии. — Тесей. Я не думал, что увижу тебя снова, — сказал мистер Грейвз вместо приветствия. Криденс не может встретиться с ним взглядом. Вместо этого он протягивает коробку с выпечкой, вкладывая ее в руки мистера Грейвза. — Извините. Я не хотел уходить, просто... мне пришлось. — Хорошо, — говорит мистер Грейвз. В его интонации нет ни пренебрежения, ни злости. — Они очень вкусные, правда, — Криденс кивает на коробку. — Булочки, я имею в виду. Как я и говорил, лучшие в городе. Это звучит как прощание, и Криденс по-настоящему не готов к тому, что его голос прервется и что у него заболит в груди. Он никогда больше не увидит этого человека, не будет придавать значение человеку, который даже не знает его, который только носит знакомую Криденсу личину. Все это остается непроизнесенным, но мистер Грейвз понимает. Не так многое от него можно скрыть. — Кажется, я не увижу тебя снова. — Нет, — говорит Криденс, — скорее всего нет. — Если я никогда не увижу тебя снова, может, ты скажешь мне свое настоящее имя? — Я на самом деле не должен, — говорит Криденс, смотря на рядом возвышающееся здание. Он правда не хочет оказаться в нем пленником, даже если это значит стать ближе к мистеру Грейвзу. — Это может навредить тебе? — Возможно. Мистер Грейвз приближается на шаг к нему, но все еще выдерживает необходимую дистанцию — так не похоже на мистера Грейвза, которого знал Криденс. Он всегда был угрожающе близко, вторгаясь в личное пространство Криденса. Это делало его таким реальным, таким материальным. Это заставляло Криденса чувствовать себя особенным. Этот мистер Грейвз совсем другой. Он неприкосновенен в своем великолепии, как сверкающая дарохранительница в той церкви, куда он ходил ребенком. Криденс хотел бы хотя бы раз протянуть руку и дотронуться до него. Возможно, тогда бы он почувствовал себя более уверенно. Но он этого не делает. — Я не наврежу тебе, — обещает мистер Грейвз. Криденс не может не вспомнить, как другой человек бьет его по лицу, пытаясь выбить из него слезы, грусть и хаос. Криденс смеется из-за этих воспоминаний. Как смешно и какая ирония, этот мистер Грейвз обещает не делать ему больно, когда другой мистер Грейвз был одним из тех, кто уничтожил Криденса. Наверное, он выглядит безумно, смеясь над таким обещанием, но ничего не может с собой поделать. Мистер Грейвз отдергивает руку. — Я обещаю тебе. Даю слово. Это звучит так искренне, что разбивает Криденсу сердце. — Я не причиню тебе вреда и не позволю кому-либо это сделать. Это не то обещание, которое может давать мистер Грейвз, и не то, которое он может сдержать. Не тогда, когда он причиняет Криденсу боль одним своим существованием, когда он такое яркое воспоминание, что Криденс не сможет его забыть. Криденс очень хочет поверить ему, хочет дотронуться до него. Он берет мистера Грейвза за руку. — Я верю вам, — говорит он, когда пальцы мистера Грейвза охватывают его ладонь теплым пожатием. Он верит, что мистер Грейвз не причинит ему вреда, но не верит в то, что реальность позволит этому случиться. Он не может сказать мистеру Грейвзу свое имя, он научился не подвергать себя опасности. Он заслуживает большего. — Я понимаю. *** Следующие три месяца у Криденса нет времени на отдых. Такое ощущение, что они постоянно куда-то бегут и кого-то преследуют. Сначала на Французской Ривьере, потом — в Бирме, потом — на Золотом Берегу. Он чувствует себя полным энергии и обновленным даже тогда, когда каждое утро мышцы болят и просят пощады. Он тренируется в магии каждый день, даже если это значит, что ему приходится меньше спать. Он знает, что это важная часть его образования, важная часть его самого. Он все еще не так хорош, как Ньют, не так легко управляется с палочкой, с направлением магических потоков, но он делает это. Он знает, что его магия более дикая, более хаотичная. Она выглядит окрашенной тьмой, но не осознанной злобой, а просто эмоцией. Она подавлялась так долго, что Криденс не может винить ее за это. Он принимает ее как часть себя, часть своих костей, мышц и крови. Она всегда оставляет его с привкусом железа и пыли во рту. *** Когда Ньют говорит ему, что пора возвращаться в Нью-Йорк, что они нужны там, Криденс почти падает в обморок. — Это обязательно? — спрашивает он, не успевая заставить себя промолчать. Ему было так хорошо не думать о Нью-Йорке, не думать о мистере Грейвзе, за исключением ранних утренних часов, когда он не мог уснуть. Иногда Криденс не может не думать. — Да? — удивленно отвечает Ньют. Вопрос остается неозвученным, но Криденс его понимает. — Просто... так быстро. — Мы остановимся у сестер Гольдштейн. Если хочешь, можешь не выходить из квартиры. Это приносит хотя бы какое-то облегчение. Оставаться с сестрами Голдштейн — мило. Безопасно. Было бы намного лучше, если бы Криденс мог доверять себе и никуда не ходить. Тина и Ньют проводят большую часть времени вне дома, в пригороде, в поисках редкого одичавшего дракона, избежавшего поимки. Из-за дорогостоящей чешуи за него назначена большая награда. МАКУСА тоже присматривает за ними, иногда даже слишком старательно, чтобы не позволить не-магам Нью-Йорка что-то узнать — только с этим условием Ньюту разрешают помочь. Криденс проводит целые дни, читая или учась у Куини хозяйственным чарам. Она говорит, что они сложные сами по себе, неважно, знаешь ты их или нет. Криденс удивлен тем, насколько легко они ему даются. Его беспалочковая магия подходит для этих хозяйственных чар так же хорошо, как и для драк.. Он нечасто сражался, но попал в пару переделок вместе с Ньютом, и оказалось, что его магия на удивление хорошо может дать отпор. Хотя на самом деле это не так уж и удивительно. Накрывать на стол, готовить еду и убираться — весело. И лучшая часть процесса — это то, что Куини рассказывает что-то, даже если Криденс молчит в ответ. Все, что он должен делать, это думать о чем-нибудь, и она делает все остальное. Сначала немного трудно привыкнуть к тому, что кто-то может читать все твои мысли, но она всегда уверяет, что она и не такое слышала, и он совсем не плохой. Стирка и складывание белья освежает и доставляет удовольствие. Он с большим интересом наблюдает, как его любимый свитер отжимается от пены, потом от воды и развешивается с остальной постиранной одеждой, чтобы сохнуть. Складки свитера немного неряшливы и неумелы, но руками Криденс не сделал бы лучше. Носками он позволяет заняться Куини и наблюдает, как они кружатся в танце и сворачиваются в идеальные маленькие мячики. Когда она заканчивает, они раскладывают их в корзины и ящики, сортируя по владельцам. Мытье посуды удается Криденсу легче всего, но его любимое занятие — направлять метелку из перьев по комнате, наблюдая, как она кружится как балерина, бережно стряхивая пыль с безделушек, поверхностей, дверных косяков и книжных корешков. Криденс вытряхивает метелку за окном, и ветер уносит пыль прочь. Сливовый штрудель готов почти наполовину, когда Куини мягко берет Криденса за руку. Он знает, что забыл следить за своими мыслями, но точно не уверен, куда они зашли. — О, милый. Он краснеет, тут же поняв, о чем думал. — Знаешь, ты можешь отнести ему пирог. Я уверена, он будет рад еще раз увидеть твое лицо. Очень милое лицо. Она нежно целует его в щеку. Криденс покраснел бы еще сильней, если бы это было возможно. *** Он не уверен, что Куини удается убедить его, но этим же вечером он обнаруживает себя стоящим рядом со зданием МАКУСА с аккуратно упакованным пирогом в руках. Он высматривает мистера Грейвза, но его взгляд натыкается на Ньюта и Тину — он не хочет, чтобы они видели, как он бездельничает, не хочет, чтобы им стало интересно, почему он так подозрительно выглядит. Он знает лучше. На самом деле знает. Но это не мешает ему следовать за мистером Грейвзом, когда он замечает, как тот идет в соседний ресторан, спрятанный на первом этаже офисного здания. Криденс ждет снаружи, давая мистеру Грейвзу время занять свое обычное место напротив двери. Перед тем как зайти в ресторан, Криденс скрещивает пальцы, надеясь, что мистер Грейвз никого не ждет. Мистер Грейвз сразу же его замечает. Когда Криденс находит его среди других посетителей, он в одиночестве сидит за столиком на двоих, у него становится крайне удивленный вид и это выглядит забавно. Борясь со страхом, Криденс идет к его столику и кладет руки на спинку кресла, стоящего напротив мистера Грейвза. — Могу я присесть? Мистер Грейвз кивает. — Тесей. Я не думал, что увижу тебя снова. Криденс краснеет, понимая, что мистер Грейвз помнит его имя, пусть оно и не настоящее. И это делает ситуацию только лучше, потому что мистер Грейвз тоже знает, что оно не настоящее, но все равно помнит его. — Я сделал это для вас. Криденс кладет сверток на стол. — Это сливовый штрудель. Он упакован в коробку из пекарни мистера Ковальски и перевязан одной из тех красивых красных ленточек (Куини с улыбкой сказала, что они только для особых случаев). — Это мой первый пирог, поэтому я не уверен, что он съедобен. Если честно, Криденс совершенно не понимает, почему он вообще пришел сюда. — Мне надо идти, — резко говорит он мистеру Грейвзу, отодвигая стул из-за стола. — Нет, пожалуйста... — мистер Грейвз выглядит удивленным и пораженным, неподвижным и очень серьезным. — Пожалуйста, останься. И Криденс остается. Они едят и разговаривают. В этот раз это намного проще, беседа менее формальна, молчание более уютное — даже если учесть, что большей частью говорит мистер Грейвз. На десерт приносят что-то похожее на мусс, и в этот раз Криденс отказывается только один раз. Мистер Грейвз настаивает, и Криденс не может сказать ему нет. На вкус десерт сладкий, тающий на языке, а ликер, которым Криденс запивает, делает мусс немного более легкомысленным. Мистер Грейвз прощается с Криденсом, улыбаясь, сжимает его плечо и уходит домой, унося подмышкой сверток со штруделем. *** На следующий день Криденс видит его снова. В Нью-Йорке зима, падает мелкий снег, и ветер продувает улицы между небоскребами, поэтому на дорогах меньше машин и больше пешеходов. Криденс чувствует, как из-за слякоти промокают его ноги. Вечером мистер Грейвз находит его рядом с МАКУСА. Криденс по уши закутан в большой шерстяной шарф, доставшийся ему от Ньюта. Цвет намного ярче, чем если бы он выбирал сам, клетчатый и забавный, но теплый и пахнет домом. — Дай угадаю, ждешь меня? — говорит мистер Грейвз, пряча улыбку в уголках губ. Он выглядит теплым в своем шерстяном пальто, окруженным снежинками. Маленькие снежинки оседают на волосах мистера Грейвза, и его макушка седеет, как и виски. Мир вокруг живет своей жизнью, но все, на чем может сейчас сконцентрироваться Криденс — это мистер Грейвз. Внезапно он чувствует, что ему тепло, даже слишком тепло, несмотря на ветер, кусающий за щеки и уши. — Я не знаю, как долго еще пробуду здесь, — говорит Криденс. Мистер Грейвз замолкает. Он выглядит задумавшимся, как будто спорит сам с собой. Криденс не знает, о чем именно. Но мистер Грейвз приходит к какому-то решению и кивает. — Пообедаешь со мной снова, Тесей? Криденс кивает, улыбается и чувствует, как предательский румянец согревает щеки. Мистер Грейвз тоже кивает и отводит взгляд. — Тогда идем. В уютном молчании они идут в место, где обычно обедает мистер Грейвз. К тому времени, как они до него доходят, туфли Криденса промокают насквозь, а ноги замерзают. Его туфли слишком старые, а укрепляющие чары слишком слабые. Во время прогулки он не замечает этого, полностью сосредоточившись на мистере Грейвзе, но сейчас, в теплом ресторане, чувствует, что продрог до костей. Он дрожит и садится напротив мистера Грейвза, но тот вскакивает, накидывая свое тяжелое пальто на плечи Криденса. — Пока ты не согреешься, — говорит он до того, как Криденс успевает отказаться. *** Этой ночью Криденс хорошо спит. Беспробудно. Он все еще чувствует запах мистера Грейвза на своем шарфе — пряный и теплый, там, где с ним несколько часов соприкасался воротник пальто. *** Следующим утром Ньют ловит дракона. Он маленький и испуганный, Криденс позволяет ему свернуться калачиком у него на коленях, пока они плывут на Бермуды на маленьком рыбацком судне. Он готов лицом к лицу встретиться с тайнами Бермудского треугольника, но не готов уезжать из Нью-Йорка. Тем более, не попрощавшись. *** Они возвращаются в Нью-Йорк только в конце февраля, когда город укрыт снегом. Криденс накопил достаточно денег, чтобы купить себе хорошие зимние ботинки, что очень кстати — снега намело по колено, сугробы повсюду. Ньют одолжил ему зимнюю куртку с наложенными согревающими чарами, но Криденс ничего не может поделать с тем, что само знание о холоде пронизывает его до костей. Когда он жил с Ма, то постоянно мерз. Сейчас ему по большей части тепло и удобно, и он отвык от постоянного дискомфорта. Ньют предлагал купить ему шарф потеплее, но Криденс отказался, не желая расставаться с тем, который напоминал ему о накинутом на плечи пальто мистера Грейвза. Как предполагает Криденс, было много причин, из-за которых они все еще не вернулись в Нью-Йорк, и то, что Ньют закончил рукопись, которую должна прочесть Тина, совсем ни при чем. Сестры Голдштейн выглядели счастливыми, давая приют им и их чемодану, и Куини была вдвойне довольна, потому что у нее появлялась компания в течение дня. — Якоб целый день работает, ты же знаешь, — говорит Куини, усадив Криденса на туалетный столик. Она ставит кресло напротив него и достает палочку, наколдовывая ножницы, чтобы подстричь Криденса. Она спрашивала его раньше, хочет ли он подстричься или будет отращивать волосы, и он как раз думал, что не хочет утруждать Ньюта такой просьбой. Куини засмеялась и сказала, что с удовольствием сделает это для него. — Иногда бывает так одиноко, ты же знаешь? Но ты отличная компания, милый. И я надеюсь, ты это знаешь. Криденс думает, что она немного необъективна, что он застенчив и неуклюж, и большинство людей не придут в восторг, если им вдруг случится с ним заговорить. За эту мысль Куини шлепает его по колену, и Криденс признает, что заслужил это, позволив себе думать о таких вещах рядом с легилиментом. — Я знаю, Ньюту нравится, когда ты рядом. Он рад, что ты хорошо себя чувствуешь, но он волнуется, когда ты уходишь гулять в то время, пока вы живете у нас. Она делает паузу, сосредоточившись на стрижке волос вокруг его ушей. Стрижка получается немного лохматой, только более короткой и аккуратной. — Не беспокойся, он не знает, что ты с кем-то встречаешься. Тем более с таким восхитительным кем-то. Она смеется. Криденс краснеет. Она заканчивает с его волосами, взмахивая палочкой и создавая порыв мягкого летнего бриза, овевающего шею и голову Криденса, убирая все волоски. Все так чудесно собирается в мусорное ведро, что ему даже не приходится предлагать подмести. — Не надо благодарить меня, дорогой. Только обещай, что увидишься со своим другом. Я сделала чудесную работу, и мне кажется, он смог бы ее оценить. Криденсу не оставляют даже шанса разозлиться и доказать Куини, что мистер Грейвз не его друг. Дверь открывается, и Ньют заходит внутрь с руками, полными книг и свитков, а за ним и Тина. — Мы нашли просто восхитительный книжный магазин, — говорит Ньют, сбивая Криденса с мысли и отвлекая рассказами о книжных стеллажах, летающих рукописях и дружелюбном владельце. *** Следующим утром Криденс совершенно свободен и предоставлен сам себе. Куини ушла на работу, а мистер Ковальски отказался от помощи в пекарне. Благодаря этому у Криденса оказалось слишком много свободного времени и огромное желание проветриться. Поэтому он идет гулять. Снег мешает ему уйти чересчур далеко, но в метро достаточно длинные ветки, несмотря на то, что это навевает неприятные воспоминания. Он чувствует себя связанным с этими стенами, возможно, потому что он был их частью, или потому что разрушил их — кирпич за кирпичом. Он решает посетить книжный магазинчик, о котором так хорошо отзывался Ньют прошлым вечером. Магазинчик расположен рядом с Гарлемом, что заставляет Криденса одновременно и осторожничать, и думать о хорошем. Это как вернуться домой — иногда приятно, иногда непредсказуемо. Когда он выходит из поезда и поднимается к знакомым зданиям, то чувствует, как его тело наполняет знакомая энергия. Он быстро пробирается сквозь снегопад, единственное, что мешает ему сорваться на бег — слякоть и лед. Ему необходимо двигаться, необходимо чувствовать себя живым. Он вдруг обнаруживает, что поднимается по знакомой пожарной лестнице, сжигая часть этой энергии, а потом сидит на крыше того здания, которое ниже прочих, и смотрит сверху на город и улицы. Он сидит, свесив ноги с крыши, и впервые думает о том, что это его жизнь — свободная, волшебная и прекрасная. В конце концов энергия потихоньку перестает бурлить. Криденс спускается вниз и продолжает свой путь к книжному магазину. Магазин скрыт магической завесой и находится в месте, которое раньше было переулком между двумя кварталами. Не-маги, глядя на него, видят обычную кирпичную стену. Если Криденс скосит глаза, если позволит себе расфокусировать внимание, то тоже не будет его видеть, как и все остальные. Он на мгновение застывает снаружи, позволяя чарам распознать его. Даже спустя два года это опьяняет его. Превосходно. Чудесно. Иногда трудно вспомнить, что это его жизнь. Когда он поднимается по ступеням в магазин, то теряется в море книг. Небольшое помещение плохо освещено, но выглядит уютным. В каждом окне стоят солнцезащитные фильтры, и каждый книжный ряд подсвечен фонарями. Вокруг стеллажи, полные книг, каждый дюйм пространства занимают книги, романы и учебники. Прежде чем владелец магазинчика заговаривает с ним, Криденс успевает осмотреться, проводя пальцами по корешкам. В итоге беседа сводится к совету по выбору книги, и маленькая старушка подает ему стопку книг — он легко может представить, как Ньют выходит отсюда с книгами и свитками, торчащими из-за ушей. В конце концов лавочника отвлекает дверной колокольчик, сообщающий, что в магазин вошел еще один посетитель. Криденс идет за стеллажи, радуясь, что может побыть какое-то время один. У него осталось еще немного денег, и он знает, что хочет их на что-нибудь потратить — но он просто не в состоянии держать в руках сразу все книги. Ему нужно немного уменьшить список. В углу магазина он присаживается в старое удобное кресло. Раскладывает вокруг книги, готовясь просмотреть их и отсеять ненужное. Отсеивание перетекает в быстрое чтение, которое так же быстро становится просто чтением. До того как Криденс осознает это, он полностью погружается в книгу по истории магии в Прибрежной Луизиане. Захватывающе, у Ньюта есть много книг о существах и несколько его старых учебников, но они по большей части рассказывают об истории магической Британии, а не Соединенных Штатов. Он никогда не был на Юге, никогда не был в большинстве штатов — но чтение заставляет Криденса хотеть этого. Он хочет увидеть не только больше мира, но больше страны, в которой родился. Разнообразие магии здесь просто поражает и волнует. Желание исследовать, узнать больше становится очень сильным Усаживаясь поудобнее в кресле, Криденс с головой погружается в книгу и полностью теряет счет времени. И перестает обращать внимание на окружающую действительность. Он понимает, насколько увлекся, только когда слышит покашливание рядом. Он поднимает голову, собираясь извиниться перед владельцем магазина за то, что так долго выбирает книгу, но вместо доброй старушки видит мистера Грейвза. Криденс почти задыхается. — Тесей, — говорит мистер Грейвз, — не ожидал тебя тут увидеть. Сердце Криденса замирает в груди. Он чувствует, что холодеет, и кровь стынет у него в венах. — О, — говорит он. Потому что это правда, ведь мистер Грейвз считал его не-магом карманником. Мистер Грейвз не видел в нем угрозы. Мистер Грейвз не ожидал его увидеть в магическом книжном магазине, окруженным книгами по истории и чарам, поддавшегося магии движущихся картинок и живых звуков этих книг. — Мистер Грейвз, — говорит он. Мистер Грейвз хмурится. — Мне кажется, я никогда не говорил тебе свою фамилию. Боже мой. Криденс захлопывает книгу, вместе с пылью вдыхая запах морского воздуха и солнца. — Мне надо идти, — говорит Криденс, вставая. Книги могут подождать. Он может вернуться за ними. Или может забыть о них — они не так уж ему и нужны. Мистер Грейвз не отходит назад, чтобы дать ему сбежать. Наоборот, он делает шаг навстречу, чтобы перегородить Криденсу дорогу, и опускает руку в карман за лежащей там палочкой. Криденс это знает. Боже мой, боже мой, — во что он влип? А все потому, что он не мог уйти, не увидев мистера Грейвза, не мог уйти, не увидев его лицо. Это было так глупо, так по-идиотски — Криденс не может поверить, что допустил это. Он чувствует, как внутри него бурлит энергия — паника и страх. Когда-то она вырывалась облаком дыма, пустоты и злобы. Книжный магазин обрушился бы вокруг них. Сейчас же он ощущает только беспокойство, поселившееся в костях, спящую тьму и энергию в легких. Он готов сражаться, но он не достает палочку — он не может заставить себя сделать что-то опасное в отношении мистера Грейвза. Даже зная, что мистер Грейвз не будет настолько мягок с ним. — Я вам не враг. Говорит Криденс, поднимая руки. Он хочет взять свои книги. Хочет обратно в уютный чемодан Ньюта. Хочет быть с ниффлером под боком или новым драконом, обернувшимся вокруг шеи. Он не хочет быть здесь. К сожалению, он не может просто взять и трусливо аппарировать — чары на магазине делают это невозможным. — Я не уверен, что это правда, — говорит мистер Грейвз. — Обещаю. Я обещаю, что не причиню вам вреда, — шепчет Криденс. Он не представляет, как доказать, что он не враг, не представляет, как доказать мистеру Грейвзу, что он друг. Криденсу нужно, чтобы мистер Грейвз поверил ему. Они оба прошли через многое. Этот человек, тот, кто нападал на Криденса, делал ему больно, единственный, кто его по-настоящему понимал. — Пожалуйста, поверьте мне. Пожалуйста, не делайте мне больно. — Расскажи, почему ты преследуешь меня. В книжном магазине вокруг них стояла оглушительная тишина. Криденс подумал, что мистер Грейвз наложил какие-то чары тишины, чтобы их никто не слышал. Учитывая, что он не слышал звона, это было вполне вероятно. — Я говорил вам. Я хотел увидеть вас. Это никогда не было ложью. — Почему? Это вряд ли было вопросом. Голос мистера Грейвза был хриплым, наполненным злобой и раздражением. Но даже сейчас, полный сильных эмоций, он звучал так непохоже на голос человека, которого знал Криденс. — Я знал его, — осторожно и мягко сказал Криденс. — Я знал его, а он знал меня. Он смотрел в пол, не встречаясь взглядом с мистером Грейвзом. — Я знаю, что он забрал у вас. И я только — вы, только вы понимаете. Я должен был увидеть вас снова. И снова, и снова. Мистер Грейвз ничего не говорит. Он выглядит потрясенным, когда Криденс снова на него смотрит. Скорее всего, он знал, должен был знать, что Гриндельвальд встретил Криденса, когда носил его личину — но Криденс знает, что одно дело подозревать, совсем другое — знать наверняка. Это, должно быть, больно, иметь постоянное напоминание о таком травмирующем событии, знать, что другой человек был тобой на протяжении нескольких месяцев. У мистера Грейвза украли его жизнь, и сейчас Криденс был всего лишь еще одним напоминанием этого. Прошло много времени, прежде чем мистер Грейвз начинает говорить. Он говорит совсем не то, что ожидает услышать Криденс. — Ты подстригся. Мистер Грейвз говорит это мягко, без какой-либо ярости, как было недавно. Возможно, он смирился или просто устал. Криденс должен уйти, должен перестать мучить его. Он должен оставить мистера Грейвза одного, должен перестать расковыривать старую рану. Криденс резко и отрывисто кивает. Молчание затягивается, пока мистер Грейвз не нарушает его. — Ты скажешь мне свое имя? Видно, что он не верит в положительный ответ, но говорит более просящим тоном, чем когда-либо. Из его уст это звучит неправильно. И разбивает Криденсу сердце. — Пожалуйста? Криденс не должен говорить ему. Не должен. Слова срываются с губ против его воли: — Криденс Бэрбоун. Это совсем не то, чего ждал мистер Грейвз. Он не двигается с места, но выпрямляется, становится выше и опаснее. Он шокирован только на мгновение — мистер Грейвз создал себе репутацию и карьеру, будучи сильным, решительным и безэмоциональным. Так что нет ничего удивительного, как быстро он берет себя в руки. Так просто. Криденс готов, что на него нападут, но этого не случается. Он чувствует, что сбит с толку, голова идет кругом. Зато мистер Грейвз делает глубокий вдох и выдох, медленно и спокойно, приводя себя в порядок. — Хорошо. Это многое объясняет.