(не) хочется знать

Ди — примерный мальчик. Тихоня, круглый отличник, гордость учителей, эталон и защита для младшего брата. Светлые тугие кудри и мрачноватый стиль привлекают девушек, порой даже старшего возраста, а некоторая отчуждённость от остальных, мягкий голос и невозмутимость порождают много шепотков и сплетен. Ди, несомненно, золотой ребёнок, и глупо это отрицать.       Когда Хэви приходит домой с головой, наполовину побритой налысо, Ди тихонько посмеивается в кулак, а потом предлагает сбрить самому себе половину кудряшек и посмотреть вдвоём какие-нибудь смешные ролики на ютубе. Хэви шмыгает носом и благодарно жмётся к узкому плечу старшего брата, спрашивая, можно ли поносить его чокер.       Когда мать разносит по кирпичикам здания своим молотком и разбивает витрины магазинов, Ди пожимает плечами и выдавливает улыбку, наблюдает, как у Хэви загораются жаждущие — чего-то недосягаемого для Ди — глазёнки, и искренне не понимает, что же интересного в крушении золотых гробниц. Золотой мальчик не осознаёт ценности окружающего, чужого золота, которое находится не в нём самом, сочится из всех царапин, прожигает дыры в желудке и струится по венам.       Золотой мальчик вырос в золотой семье. У него есть своя собственная комната и своё собственное будущее. И оно, несомненно, должно быть таким же золотым, как статуэтки в кабинете отца — от них откровенно несёт заслугами и успехом, заработанными, по рассказам, потом и кровью. Ди не уверен, что у его отца Глэма так же текла кровь из носа, так же ползла по щеке капля размазанных теней, когда проходил его первый урок музыки. Ди утирает нос и убеждается ещё раз, что золото в нём фальшивое — или в крайнем случае настолько нечистое, что уже не блестит. Отец разочарованно качает головой, втаптывая последнее желание узнать хоть что-нибудь о самом себе.       Ди хочется ощущать свои победы на ладонях, притрагиваться едва, пропускать сквозь пальцы, как песок — просто потому что он не имеет права на ошибку. Но Ди слишком поздно осознаёт, что отец прав, Ди бездарность, как и все остальные, Хэви за стеной бренчит на фортепиано, попутно разговаривая с друзьями по телефону — ему, прирождённому таланту, можно небрежно относиться к инструменту, можно считать любимые песни Ди попсой, можно иметь друзей. Ди с удовольствием мазохиста наблюдает, как он рассыпается золотой пылью, падает на колени и обращает заплаканные глаза к солнцу.       — Отлично.       Как жаль, что золото легко плавится.       Ди сжимает в руках остатки чего-то бронзового — какая дешёвка! — и выбрасывает в мусорку, где покоятся прочие закопанные мечты вроде исписанных ненаточенным карандашиком партитур и нотных тетрадей с такими специальными полосочками во всю ширину, вместо «кружочков» и «палочек» украшенными рисунками цветов и солнышек улыбчивых. Золотой мальчик запирается в своей берлоге и утыкается в экран ноутбука, потому что у него полно времени, в дневнике вкрадчиво перешёптываются пятёрки с миллионами плюсов, кудри приятно ласкает ветерок из окна, а мать по-прежнему считает его таким же занудой, как и своего супруга. Всё вроде как всегда: Ди подкрашивает тени, надевает тот самый чокер и голубые клипсы на ухо, наносит новый слой лака на ногти. Если он должен быть маленькой копией своего успешного папы, Ди затянет резинку в волосах настолько, что в затылке будет пульсировать.       Когда Ди, мрачный мальчик на самой высокой ступеньке пьедестала, тихушник, фрик, но всё ещё эталон и защита для младшего брата, сбегает из дома, чтобы на отцовской тачке укатить куда подальше и полюбоваться закатом, никто не собирается его искать. Так думает сам Ди, и его золотое сердце истекает настоящей кровью, будто Ди человек живой, а не искусственный. И знать совершенно не хочется, что же он должен сделать, чтобы блестеть в глазах толпы так, будто он не золотая фальшивка, а самый настоящий серебряный подлинник.