Паутина

      Дождь колотит по изломанному чёрному асфальту. Серые и пушистые платья облаков будто светятся изнутри пастельно-жёлтым и голубым, а откуда-то из-за горизонта дует свежий ветерок. Огромные, полуразрушенные здания, вздымаясь ввысь, грозно и величественно смотрели побитыми окнами, поросшими живучей вьющейся травой, на одинокого человека в тёмном ободранном плаще - одежде, немного похожей на броню из фантастических фильмов и книг, с несколькими сумками, в прочной маске и, похожих на лыжные, очках на лице. Загадочный странник держал в руке огромное оружие, раскрашенное полустёршимися акриловыми красками. На сероволосую макушку, прикрытую капюшоном, падали капельки небесной воды. Рельефная подошва ботинков придавливала траву в такт походки человека, который насвистывал какую-то мелодию. Инка отправили на разведку. Он и его товарищи сейчас были в месте, которое одним из первых было подвержено бомбардировке страны-инициатора. С этого и началось всё. Тогда каждый из членов Исследовательский команды 134 был ещё только ребёнком… Страшно было застать начало Двадцатилетней войны. Принять в ней участие. Защищать себя и земли своего государства, убивая людей самыми изощрёнными способами, Инк помнил это: новейшая бронетехника, различное огнестрельное оружие, яды и отравы, пытки в плену, казни, как в средние века. От мрачных воспоминаний художника передёрнуло. — Лучше не думай об этом, парень, — тихо произнёс самому себе сероволосый. Его голос, бархатный баритон, по звучанию словно смешивающаяся со всеми цветами белая краска, был приглушён дождём. Глубокий вздох, — Да. Просто осмотрись вокруг! Ведь так красиво! И нет глупых людей… Природа забирает своё. Что человеком построено, всё поросло травой. Да тут уже чего только не живёт. Да, приятель? Этот разговор Инка с самим собой немного расслабил парня. Вот только теперь он глядел вверх, а не себе под ноги, и всё время крутился вокруг своей оси. Это и стало причиной падения кубарем куда-то вниз, так причём и очень глубоко. Художнику показалось, что он скатился в преисподнюю… Хотя нет, он ошибся. Преисподняя — это когда его товарищи, а именно два брата - Найтмер и Дрим, начинают ссорится, и при этом первый не выспался, а второй пьян. Вот тогда начинается ещё одна полноразмерная война, и в ход идут кулаки, стулья, столы, другие члены команды… Что только не увидишь. Пожалуй пора вернутся от раздумий к реальности. Инк осмотрелся: высокие стены, обделанные железными пластинами, разрушенный потолок, через который, собственно, парень сюда и свалился, и огромное пространство, заваленное обломками стен и всяким хламом. Судя по тому, что это место находится так глубоко, а так же наличию большого разбитого люка, валяющегося поблизости, это был бункер. — И как прикажешь выбираться? Как завещали ассасины — с помощью паркура?.. Монолог парня был прерван подозрительным шумом за спиной. Цок-цок-цок… Как будто чьи-то твёрдые лапки по железным стенам. Вот же, наверно мутант. Инк включил оружие, положил палец на тугой курок и стал всматриваться в темноту бункера. Тишина. Парень насторожился ещё больше. Вокруг лишь звук дождя, а изнутри стук сердца, и больше ничего. Но опустить пушку — значит обречь себя на смерть в чьей-то пасти. Вдруг во тьме блеснули жёлтые глаза. Мгновение — и они скрылись. В ушах зашумела кровь, руки напряглись. Вот снова послышался цокот лапок, он стремительно пронёсся чуть ли не по потолку, оказался под серовато-жёлтыми лучами невидимого солнца, обнажая на миг сначала чью-то смуглую кожу, потом чёрно-красные членистые лапки и за тем сразу большое паучье брюшко. Инк стал палить в паукообразное, но всё мимо. Тут цокот раздался прямо над головой, потом громкое злобное шипение и парня на землю повалило тело монстра. Острые когти хотели впиться в плечи Инка, но тот быстро перевернулся, скидывая с себя мутанта. Он схватил потерянное оружие, а поднявшись, встретился с острыми пальцами почерневшей руки. Маска слетела с лица. От неожиданности парень нажал на курок, потом послышался выстрел и истошный крик… Человеческий крик. Инк отдёрнулся, что-то внутри перевернулось от этого крика. Существо, которое он подстрелил, упало на пол, скрутившись от боли. Художник поражённо вздохнул: это не обычный мутант, а получеловек. Верхняя часть тела монстра была человеческой, а нижняя — телом паука. Испуганное лицо, иссечённое шрамами на щеках, похожими на слёзы, поднялось на человека. Блестящие глаза бегали по сторонам, ища путь отступления, но страх и отстреленная передняя лапка заставляли бедного паука застыть на месте. Инк стал аккуратно подходить к гибриду, забыв опустить своё оружие. Паук начал быстро отодвигаться назад, к стене, и злобно шипеть. — Хей, парень, не пугайся… Прости меня, мы это быстро залечим, просто не убегай от меня, хорошо? — Инк подошёл к пауку, с любопытством смотря на него. Какой экземпляр! Таких мутантов он ещё не видел… У них, конечно, есть в команде кое-кто ушастый и хвостатый, но тут… Такое! Изучение этого парня может принести неповторимый опыт и дать ответы на некоторые вопросы. — Я заберу тебя с собой, хорошо? Паук внимательно слушал речь Инка. Вкрадчивый и спокойный тон человека успокоил черноволосого, и он немножко подался вперёд. Чёрная рука с отвердевшей кожей на ней боязливо потянулась к сероволосому. Человек перехватил её, из-за чего мутант дёрнулся, испугавшись тепла чужого тела, и непонимающе посмотрел на Инка. Чернильный присел на корточки перед паукообразным и снова потянулся к нему. Так парень чуть ли не облапал всего паучка краткими прикосновениями пальцев, чувствуя дрожь загнанного в угол существа. Но черноволосый, как бы эти касания его не пугали, чисто из интереса продолжал сидеть на месте, рассматривая человека в форме. Инк потянулся к сумке, которая висела на его поясе, и достал оттуда потрёпанную марлю и какой-то кусочек ткани. Он очень аккуратно стал перевязывать раненную конечность мутанта, нежно поглаживая её. — Ну, на пока что сойдёт… Эм… Слушай, ты не против если я… — Инк протянул к пауку руки и обхватил его за талию, поднимая, — Если я возьму тебя? Мутант запаниковал, но вместо ожидаемых Инком размахиваний лапками и попыток укусить, он просто крепко вцепился в плечи человека, зашипел и забегал глазами туда-сюда, сомкнув паучьи лапки, защищая переднюю часть брюшка. Художник приободряюще улыбнулся ему и перекинул через плечо, поглаживая его по пушистой верхней части тела паука, и пошёл искать выход из бункера. — Ты не бойся, я просто принесу тебя в… Одно место, и там мы тебе лапку нормально перебинтуем, да…- Инк просто говорил монстру что-то, что бы и он не рыпался, и сам художник не волновался. А пауку и правда нравилось слушать голос человека, так ещё на знакомом языке… Кажется сам паук говорил на нём когда-то. Очень плохо, но говорил. Гибрид трогал мокрый от дождя плащ странника, то нюхая его, то облизывая. Он был таким интересным для паучка: не одну напасть повидал этот очень хорошо сшитый плащ, не одну дорогу, не один бой. Пыль, кровь, трава, различная краска, лесной запах, запах снега, вкус тысячи прикосновений носил на себе этот плащ, впитав всё, что повидал за свой долгий жизненный путь. А сколько прошёл его хозяин… Паучок захотел узнать ещё больше, но пока что мог только смиренно ждать, пока его донесут до какого-то там пункта назначения. Инк нашёл что-то, похожее на ступеньки, только очень сильно разрушенное. Он стал взбираться, бубня что-то, а паук… Паук не попытался слезть и облегчить человеку задачу, подняв нос, мол так быть и должно. Да и вообще, чернильный слишком крепко держал на себе мутанта, и тот мог бы выбраться, только начав драку. А паук этого совсем не хотел. Они выбрались на поверхность.

***

Дождь почти закончился, а облака словно растворились, уступая светло-лазурному небу место. На горизонте ещё моросило. Медленно заходящее солнце, обволакивая всё вокруг себя своими прозрачно-тёплыми лучами, щурилось на идущего в пустом городе парня с мутантом на плече. Инк, откровенно говоря, устал, но убежище его команды уже совсем близко, так что ничего. Тихо звенели медные украшения на поясе парня, оружие раскачивалось из стороны в сторону, прикрепленное всё к тому же поясу; мелодичный, спокойный напев слышался из уст человека, а паук всё ещё жмакал потрёпанный плащ, выдумывая себе истории о том, как этот странный человек попадал в эпичные передряги, прямо как те крутые персонажи из книг, которые ему когда-то кто-то читал… Так спокойно. Хорошо. — Мы пришли, человек-паук, — Инк улыбнулся, стукнув каблуком ботинка по расположенной внизу дверце подвала одного полностью развалившегося дома. Дверца люка открылась сама по себе, и Инк, посильнее обняв мутанта, стал спускаться по крутым ступенькам. Тёмный коридорчик, по которому он проходил, вскоре перешёл в просторную комнату, наполненную огромным количеством старинных потрёпанных вещей. Паук завороженно рассматривал старые непонятные аппараты, обросшие мхом компьютеры, поломанное оружие, горы каких-то тряпок, смутно напоминающие одежду, ветхие книги, разбитые диски, разворованные коробки, в которых, скорее всего, была еда… Гибрид хотел спрыгнуть и побежать смотреть поближе, но Инк уже донёс паука до двери, за которой был источник освещения. Дверь открылась и тут… — Я принёс кое-что интересненькое! … Тишина. Удивлённые взгляды группы людей за пошарпанным кухонным столом. Счастливая улыбка сероволосого художника. Единственный, кто двигается — это паук, который с паникой в глазах пытается хотя бы отвернуться, ведь такое количество людей пугает его. Какой-то черноволосый парень с щупальцами выплюнул свой кофе и закашлялся. Высокий, худой парень с устрашающей улыбкой поднялся из-за стола и немного хрипло сказал: — Мы съедим его? — Вааау… — вдруг выдаёт светловолосый мальчик в голубом шарфике. — Ты дурак что ли? — крайне недовольно произнёс парень в капюшоне. — О, ещё один такой… — тихо промурчал парень-альбинос со странной причёской, который буквально только-что зашёл в импровизированную кухню. Снова тишина. Потирая переносицу, усыпанную веснушками, золотоволосый паренёк глубоко вздохнул и спокойно начал говорить: — Инк… Тебе стоило хотя бы предупредить нас! Просто позвонить и сказать: «Я сейчас приду с новым объектом для исследований, приготовьтесь», или что-то типа того… Но нет, надо притащить огромное нечто прямо, блин, сюда. — Ой… Я, кажись, забыл, — с очень-очень глупой улыбкой Инк посмотрел в сторону. — Но… Я думаю, что добрейший из иследователей, сам Дрим, всё же простит грешного меня, и примет мой скромный подарок в виде этого милого человека-паука. — Ты невыносим, Инк! И отпусти бедное существо, вон как он в твоих руках замучался! — Дрим показал пальцем на паука, который весь перекрутился, вцепился когтями в броню художника, беспомощно дрыгал лапками, пытаясь легонько ударить одной из них Ика по голове. — Да ему нормально! — Инк, мать твоя пустота, отпусти малыша! — крикнул золотоволосый, громко топнув ногой. — Хорошо, хорошо… — Инк ослабил хватку. Паук, ошалев, спрыгнул с человека и сломя голову понёсся кругом по всей комнате, ища укрытие. За ним тянулись капли крови, которые покапали из раненной лапки из-за резких движений. Он чуть не сбил стол, повалил свободный стул, запрыгнул на кухонную раковину, чуть не сломав её, а потом торопливо залез на шкафчики. Гибрид забился в угол стены и стал настороженно рассматривать присутствующих в комнате. Его удивлял внешний вид этих людей: у одного из них были большие, уже выше упомянутые, чёрные щупальца, которые, словно несколько больших змеиных хвостов, извивались будто бы в замедленной съёмке. Рядом с ним стоял тот самый альбинос, и паук всё не мог понять, почему он такой белый? А ещё у него был пушистый кошачий хвост и коготочки на кончиках пальцев, которые были покрыты шёрсткой. Ещё сильно напрягал коротковолосый парень, у которого радужка одного глаза была абсолютно чёрная, а второй глаз вообще был полностью как бездонная дыра, из которой вытекала какая-то жидкость. Тот, кто предложил съесть мутанта, вообще был самым настоящим анорексиком, но, на удивление, с очень мужественной фигурой. — Он так пялится… Мы его пугаем, — тихо сказал мальчик с серо-голубыми волосами. — Вы как хотите, но я не собираюсь держать эту тварь в помещениях, в которых мы живём, а особенно в кухне! Если его никто не снимет, то его заберу я! — нахмурившись сказал парень с щупальцами и грозным взглядом стрельнул в сторону паука. — Да что тварь-то сразу?! Вот почему ты всегда такой враждебный? Вдруг этот малыш нас понимает и обидится? Найтмер, ты такой… Найтмер! Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — Дрим громко кричал брату на ухо, подойдя почти вплотную. Черноволосый же абсолютно не обращал на него внимания, спокойно допивая остатки кофе. — Опять началось… Ребят, пока эти двое снова начали свои распри, давайте попробуем этого парня с шкафчика снять, а то он сломается, — потягиваясь, сказал альбинос. — Вот ща и снимем! — уже вскочив с места, выкрикнул коротоковолосый. — Килл, ты слишком низкий! Только попробуй… — худощавый парень прервался и злобно зарычал, видя что Киллер полез на стол, вытягивая руки к пауку, — Я тебя на обед приготовлю, а ну быстро слезь со стола! Ты был бы очень вкусным, если тебя пожарить! — О нет, Хорр, но я не из этих! Жарить себя не разрешаю. — Да вы тупые амёбы! Не мешайте нам сраться! — выкрикнул Найт, стукнув по столу. — Завались! Они делом занимаются! — ударил брата по затылку Дрим. — Я тебе сейчас кишки выпущу! — Найтмер встал и толкнул золотоволосого. Пока между братьями развязалась драка, Хоррор за шкирку снял Киллера со стола и сам стал пытаться достать гибрида. Его костлявая, длиннопалая кисть угрожающе скользила по краю дверцы шкафчика. Мутант, почти что впечатавшись в потолок, угрожающе скалился и постукивал лапками, его шерстяной гребешок на спине и большое количество волосков паучьей груди поднялись. Он зашипел и цапнул Хоррора, на что тот немедля убрал руку. — Вот же… Добыча вздумала кусаться? А по моське не хочешь? — сказал широкоплечий, расплывшись в безумной улыбке. Гибрид стал жаться к стене ещё сильнее, вытащив паучьи челюсти, которые всё это время прятались внутри его рта. — Блин, Кросс, может ты попробуешь? Покажи ему, что ты тоже гибрид. Может быть он не будет тебя сторониться? — высказал своё скромное мнение парень в капюшоне. — Не… Я не хочу идти на растерзание пауку. Вон, давайте Блу к нему закинем. Или нет, Блу хороший, его жалко… Вот тебя и отдадим. — сказал беловолосый, но не видя реакции, стал щёлкать пальцами перед лицом пыльного, — Даст, ты меня слушаешь вообще? — А? Нет конечно. Никому не интересно что ты говоришь. — Оу… — белолицый немного поник. Паук с интересом пронаблюдал за этим разговором. Потом он стал смотреть на то, как мальчишка Блу стал заступаться за альбиноса, мол «Ты его обидел! Как тебе не стыдно?». Хоррор тяжело вздохнул, слушая тирады о дружбе и любви, Кросс немного засмущался, а Даст закатил глаза. Мутант улыбнулся. Эти люди напоминают ему образы разных персонажей из фильмов, которые он находил, пока жил здесь. Он стал вспоминать, как самостоятельно смог включить свой первый фильм, додумавшись затыкнуть диск в ту странную штуковину… Только диск часто заедал, а концовку приключения девочки и медведя экран показывать вообще отказывался, что было крайне печально. За этими думами паучок не заметил, как черноглазый снова полез к нему. Пройдя огонь, воду и медные трубы по пути наверх, Киллер схватил гибрида за лапку и потащил вниз. Громкое, жалостливое «ай!» обратило на себя внимание абсолютно всех в комнате — и враждующих братьев, и нравоучителя Блуберри, и пофигистично смотрящего в пустоту Даста… Тяжёлое тело свалилось вниз, придавив собой коротковолосого парня. Паук зашипел и ударил отстреленной конечностью черноглазого по лицу, вскочил и убежал в ту сторону, где стоял Инк, который всё это время наблюдал за разворачивающейся картиной, тихо посмеиваясь. — Набегался? — спросил паука художник, тихо хмыкнув. — Теперь пошли, я тебе эту лапку по-человечески продезинфицирую. Мутант оглянулся на странную компанию и решил, что этих существ видить он больше не хочет, потому закивал Инку и приблизился к нему. — Вот и пошли… — художник погладил черноволосого по голове. Инк снова взял паука на руки и закинул на плечо, медленно шагая через всю кухню в противоположную к входной дверь.

***

— Так, я не понял, ты хочешь на полном серьёзе поселить эту тварь у нас, блять, в штабе? — злобно, чуть ли не срываясь на крик, говорил Найтмер, жестикулируя руками. — Это не тварь, а Эррор, — тихо сказал сероволосый художник, поглаживая мутанта по смуглой спине, с огромным удовольствием проходясь пальцами по пушистому гребню. — Найтмер. Найт. Братец. Хватит пререкаться, прошу. Этот малыш - потенциальный объект исследования для нас, как учёных, и, насколько я понимаю, самый настоящий мыслящий человек. Почти человек, — со вздохом сказал Дрим, уставшими глазами глядя в отчёт, который он должен будет прислать начальству. — И вообще, не надо так пренебрежительно к нему относиться. Я понимаю то, что ты опасаешься его, но просто посмотри! — парень указал на спокойно лежащего гибрида, — Ему, по-моему, даже нравится наше общество, он не убьёт нас. — Пока не проголодается… — буркнул Найт, а потом опять заговорил на повышенных тонах, — Это паукообразное мне противно, и я не хочу чтобы какой-то мутант жил в одном доме с нами, людьми! Мы можем запихнуть его в какой-то подвал и приходить, чтобы брать образцы… — Говоришь прямо как они. Да и знаешь что? Ты всё больше и больше походишь на этих людей. — тихо сказал золотоволосый, словно немного темнея. Найтмер тут же замолчал и отвернулся. — Жестоко, — сказал Инк, продолжая поглаживать паучка, который немного взволновано посмотрел на братьев. Тишина. Небольшое помещение с огромным окном, которое раньше было дырой (буквально на днях туда попросту поставили оконную раму и стекло), наполнилось напряжённым молчанием. Где-то на улице скакали маленькие птички, клюющие семена весенних растений. На огромной старинной яблоне только начали созревать редкие плоды. Инк всё время смотрел на это дерево через окно, внутри себя восторгаясь его запылёнными сероватыми листьями, что так очаровывающе пели свою бессловесную песнь на ветру; художника завораживал вид мощных корней, которые виднелись из-под тёплой, увлажнённой недавним дождём земли. Эти корни так красиво, изящно перетекали в ствол, причудливо переплетаясь и соединяясь, к верху выходя из дерева небольшими сучьями и множеством веток. А ведь это дерево, думал сероволосый, стоит тут много лет. Оно каким-то образом выжило во время войны, видело все её ужасы… Прямо как сам Инк. Только вот яблоня видела и счастливую жизнь до роковых событий, а маленький мальчик, коим и был художник тогда, пусть и помнит, но так мало. Вдруг к погрустневшему лицу Инка робко прикоснулись чёрные пальчики Эррора. Его ладонь аккуратно прошлась по щеке художника, успокаивающе поглаживая, паучок ободряюще улыбнулся. Этот жест был похож на те, которые иногда видишь в фильмах про любовь или, может быть, про которые можно прочитать в какой-то книжке. Инк оживился и улыбнулся в ответ черноволосому. — Ребят, я тут подумал… Пусть он в моей комнате живёт. Не нужно чистить отдельное помещение для него, и он всегда будет под присмотром, — спокойно проговорил художник, немного приобняв Эррора. Паук чувствовал неудобство в объятиях и решил отстраниться, но человек прижал его ещё сильнее, лишь бы не ушёл. В ответ ему послышалось только сухое «хорошо» от раздражённого Найтмера, который задумчиво глядел в серо-металлическую стену. Инк повёл Эррора за собой в абсолютно противоположную сторону от помещения, в котором они до этого находились. Эрри, как его назвал Дрим, всё ещё не облапал всё вокруг себя, но он понимал, что лучше пока-что держаться рядом с художником, ибо эти странные люди… Очень угрожающе стреляли в него взглядом, когда он, пока Инк заново перевязывал ему лапку, решил потрогать какую-то интересную колбочку, которая стояла на столе. Спустя несколько минут Инк с ноги открыл немного заржавевшую дверь в свою комнату. Паук, прощупывая пол лапками, вошёл в помещение, с любопытством оглядываясь вокруг. Комната эта была небольшой, так ещё и с огромным обилием всяких вещей. Что-то здесь как лежало с самого начала времён, так и лежит, а что-то Инк притащил сам, любовно разложив по углам. Впрочем, надо рассказать об общей расстановке комнаты: напротив входа стояла кровать, смещённая влево от дверного проёма, почти прислоняясь к стене, а подле неё расположилось две разваливающиеся тумбочки, из которых торчали листы бумаги и какая-то большая тряпка (не совсем понятно, что это на самом деле) с изображённым на ней солнцем. По всему полу были разложены всякие одеяла и подушки, позаимствованные из разрушенных домов — они приятно щекотали ступни своими потрёпанными ворсинками, растрёпанной тканью. Так же повсюду были разбросаны какие-то рисунки, в углах ютились маленькие игрушки, части электроники, какие-то баночки, красивые камушки, книги, старые диски, карандаши, краски. Если покопаться, то можно найти очень интересные побрякушки. На правой от двери стене, в самом верху, располагалось длинное узкое окно, которое показывало жителям комнаты кусочек неба и цветочки, которые произростали рядом с ним, своими листиками и стебельками залезая на стекло, будто облокачиваясь на него. Внизу, у той же стены, стоял стол с лампой на нём. Там тоже было много бумаги и фотоаппарат, а ещё стояла небольшая рамка со старым снимком. — Вот тут и будешь жить! — воскликнул художник, сняв ботинки и подходя к своей кровати, заваливаясь на неё, — Я могу спать на полу, а ты на кроватку. Она мягкая, удобная. Давай, иди сюда, приляг! — Инк поманил гибрида пальцем. Эррор аккуратно подошёл и забрался к сероволосому парню. На удивление мягкий матрац легонько прогнулся, издавая тихий скрип. Инк не соврал, как обычно врали все остальные, с кем общался Эррор. Это вызвало лёгкую улыбку. Инк с тихим восторгом посмотрел на эту улыбку. Вдруг взгляд его захотел узнать лицо немого собеседника получше, и разноцветные глаза стали изучающе бегать по отдельным чертам, которые сразу отпечатывались в памяти: смуглая бархатная кожа, квадратная линия челюсти, по которой проходился прозрачно-тёмный пушок неокрепших волос растущей щетины, несильно выделенный подбородок, багрово-бежевые сухие и потрескавшиеся губы, два острых как бритва зубика, которые показываются из-под верхней губы, длинный, ровный нос с еле различимой горбинкой, округлые глаза, сверкающие ярко-жёлтым хищным цветом, обрамлённые иссиня-чёрными ресницами, такие же чёрные густые брови, прикрытый чёрными локонами лоб. Но самое красивое и ужасающее на этом завораживающе-тёплом лице — это шрамы, похожие на слёзы. Или это и есть слёзы?.. Они не глубоки, тонки, берут начало под нижним веком и неровно стекают вниз. Маленькие ручьи… Они уже не пропадут. Они стары… Инк знает, как выглядят шрамы на всю жизнь. И такие шрамы он увидел в этих слезах. Светлые пальцы невесомо коснулись шрамов Эррора. Завороженные, переливающиеся от голубого к серому и зелёному, глаза пристально смотрели на смуглое лицо. Паук отпрянул, настороженно смотря на Инка. Это, хоть и лёгкое, прикосновение заставило по телу пройтись неприятную дрожь, которая отдавалась молнией в кончиках пальцев и лап. — Ох, прости! — в сердцах воскликнул парень, — Я не хотел пугать тебя! Прости, это произошло случайно, я просто засмотрелся, — он виновато понурил голову. Эррор свёл брови, немного приоткрыл рот и наклонил голову вбок. По его выражению лица просто идеально читалось «на что тут, мать твою направо, можно вообще засмотреться?!». Паук фыркнул. — Хей, ты вообще-то очень красивый. Я бы нарисовал тебя на своём самом лучшем холсте… Самыми лучшими красками! И ах, эти шрамы… — Инк закусил губу, снова потянувшись к лицу нового сожителя, — Они так красивы… — трепетный шёпот эхом разнёсся по комнате, робко выскользая в щель под дверью и в открытое окно. Паук злобно зашипел, ударил чужую руку когтями и спрыгнул с кровати, оглядываясь по сторонам. Он схватил виднеющуюся из тумбочки ткань и закрыл ею лицо, отрицательно помотав головой. — Эррор… Я приму то, что ты себе не нравишься. Но не пойми меня неправильно, парень, я уже люблю твоё лицо и… Твои шрамы. Любой человеческий шрам безумно красив для меня — ведь он рассказывает историю. — Инк подобрался к мутанту, — Может тебе неприятно, но я немного мразь. Ты не отвяжешься от моих слов восхищения. Черноволосый угрюмо посмотрел на художника, убирая от лица ткань с рисунком солнца. — И положи флаг, пожалуйста. Он провонял нефтью с кровью, думаю ты и сам чуешь. Очень стрёмное сочетание… А постирать негде. Сероволосый лёгким движением забрал флаг, складывая его и укладывая снова в ящик. Тут он снова посмотрел на гибрида. Перевёл взгляд на письменный стол. Инк сел на колени перед столом, взял погрызанную ручку и стал что-то очень аккуратно писать на разлинованном листе. Паук с неимоверным интересом подобрался к художнику и стал заглядывать через его плечо. Что парень писал, Эррору было совсем не понятно — какие-то закорючки, похожие на те, которые он видел в порванных бумажных книгах. Там было очень много таких ровных чёрных, очень частно смазанных закорючек, которые смуглолицый всё время подолгу рассматривал, но понять никак не мог. Взгляд жёлтых глаз переметнулся на фотографию в рамке. Она была старая, потрёпанная, пожелтевшая. Эррор не мог разглядеть её, она казалась размытой, как и всё на расстоянии вытянутой руки. Паук взял рамку, ловя на себе странный взгляд человека. На фото была женщина с букетом цветов и небольшим надутым животиком. Овальное лицо дамы обрамляли светлые, чуть-ли не белые, вьющиеся к концам, волосы. Было не понятно, были эти волосы такими на самом деле, или же это просто снимок выцвел. Эррор стал рассматривать лицо: тонкие губы растянутые в улыбке, милые щёчки, острый нос и высокий лоб. Надо отметить, что она немного напоминает Инка. Этот животик очень смущал паука… Женщина была такой стройной, но эта штука почему-то выпирала. Может она была беременна? Эррор видел такое в фильмах. — Ты такой любопытный. Только, пожалуйста, аккуратно, — художник улыбнулся. Мутант кивнул и поставил фотографию на место. Теперь его загребущие лапки потянулись к лампе, покачали её, потом к бумаге. Какая-то бумага была чистой, какая-то в закорючках, какая-то изрисована. Вот рисунки… Они очень сильно заинтересовали паучка. Эти причудливые, то порывистые, то мягкие линии змеились и переплетались, превращаясь в изящные наброски людей, растений, животных, вещей. Было несколько набросков красками, которые трепетали цветами, пробуждая внутри разные чувства. Кое-что бросалось в глаза: все листы были изрисованы и исписаны настолько, насколько это было возможно. Не было ни одного полупустого листа, все композиции и наброски ютились рядом — одни в рамках, другие чуть-ли не друг на друге. — Нравится? — Инк глядел на черноволосого, — Знаешь, мне так повезло в жизни с этим… Война войной, а искусство в такие моменты истории человеческой развивается лучше всего… Хоть и дефицит, а мне всегда перепадает и бумаги, и красок… Да вообще много чего. Это для меня своеобразная выплата за мою работу. — сероволосый задумчиво засмотрелся на карандаш, лежащий на столе, — А ведь у кого-то в нашем грустном мире нет даже бумаги… Может только карандашный грифель. Знаешь, даже за три года многие производства не могут нормально возобновиться. Людей мало, рабочей силы нет, материалов нет… — парень вздохнул. Паук внимательно посмотрел на лицо человека, и ему стало как-то паршиво. Эррор знал, что людей мало, и знал очень хорошо. Это не вызывало никакой реакции — ему всё равно. Но то, как поник Инк, то, как его лёгкий внутренний свет потемнел, вызвало у паучка настоящую грусть. Помнится, такое он испытывал, когда смотрел некоторые многосерийные фильмы или вспоминал их лица. — Мм… Прости, Эррор, что забиваю тебе голову такими вещами. Тебе-то это ни к чему. — сказал Инк, потирая щетину на подбородке. Он посмотрел на мутанта, — Эррор? Что с тобой? Я тебя расстроил?.. Давай поговорим о чём-нибудь другом! Эм… Ты читать умеешь? Эррор поглядел на парня исподлобья и отрицательно помахал головой. — Я… Мог бы тебя научить! — радостно выкрикнул художник, в порыве хлопнув Эррора по плечам. Паучок испуганно отпрянул. — Да хватит меня шугаться. Я не ударю тебя, я просто положил руки тебе на плечи. Ничего больше, — сероволосый дружелюбно улыбнулся, — Так… Будем учиться читать?

***

— Возьми с собой платочек! — Дрим подбежал к Найтмеру, протягивая вышеупомянутый платок светло-песочного цвета. Золотоглазый оглядел брата, что был в полном обмундировании для разведки, и любовно поправил капюшон его плаща. — Зачем мне, нахрен, это сейчас? Иди к херам с этой бесполезной тряпкой. И руки убери! — прорычал черноволосый, сверкая бирюзово-фиолетовыми глазами. — У тебя что, «эти дни»? Выёбываешься тут стоишь… — фыркнул Даст, смотря в маленькое зеркальце, до этого извлечённое из кармана штанов. — Да пошёл ты! Закрой своё прекрасно-блистательное ебало и выходи на поверхность! — Ой-ой, командир нашёлся! — раздражённо сквозь зубы проговорил пыльный, захлопнув зеркальце и махнув металлического цвета чёлкой. Парень взял своё ружьё и стал подниматься по лестнице. — Но Найти, — вдруг выдал Дрим, махая платочком, — Он тебе пригодится… Из спины черноволосого прорвались его щупальца, и он, нервно постукивая ногой, направил их на брата, и злобно, стуча челюстями, проговорил: — Не нужно мне… Слышишь? — Может тебе ромашкового чаю попить? — тихо спросил Киллер, перевязав одну из рук, и так захороненную под обычной перчаткой, рукавом кофты и броне-перчаткой, сине-серым куском ткани. — Не нужен мне никакой чай! И времени нет, всё, давайте, выходим! Найтмер, Даст, Киллер и Хоррор отправились на разведку в местность на востоке — туда за прошедшие две недели пребывания здесь они ещё не заходили. Эррор, всё это время стоявший за дверью и выглядывающий из проёма, наблюдал за компанией людей. Среди них не было только Инка, который что-то химичил за одной из закрытых дверей, за которую, как бы Эррор не просился, проникнуть не смог. Мутант был немного обижен за это на художника, но зато он теперь может без присмотра понаблюдать за остальными членами команды и полапать всякие вещички. Пока что два блестящих глаза любопытно глазели на уходящих Дрима и Блуберри. Эррор спрятался в тень, пропуская мимо себя мило беседующих парней, и стал глядеть на последнего оставшегося — Кросса. Альбинос стоял, смотря на лестницу и недовольно виляя белоснежным хвостом. Этот кот вызывал у Эррора крайне смешанные чувства: с одной стороны он красив на лицо, с приятным голосом, очень спокоен, но с другой… Он выглядит так хмуро, а взгляд у него острый и холодный, как лезвие тончайшего и крепкого кинжала, который врезается прямо в душу. Этот беловолосый вызывал у паучка даже большие опасения, чем вечно недовольный Найтмер и так и норовящий съесть кого-то Хоррор. Кросс был тихим, всегда смотрел пристально и неотрывно, иногда застывая, как мраморная статуя. У Эррора от таких раздумий аж загривок немного дёрнулся и шёрстка распушилась. Белолицый что-то промурчал себе под нос и, хмурый, развалистой походкой пощеголял к двери. Паук снова спрятался в угол, и даже казалось, что он слился с самой темнотой этой стены. Кросс, пройдя мимо Эррора по тёмному коридорчику, насвистывал какую-то мелодию, желая поскорее оказаться в своей комнате, но вдруг приостановился и насупился. Его кошачьи уши вдруг взвились вверх, отделяясь от мягких волос, и стали, словно локаторы, ловить звуки вокруг, дёргано двигаясь туда-сюда. Паук затаил дыхание. Два разноцветных глаза с широкими зрачками вперились в тёмное пространство, где, застыв в волнении, прятался Эррор. — Кто здесь так громко дышит? — ледяным тоном спросил Кросс, подходя к пауку всё ближе. Парень встал над забившимся в угол Эррором и долго пристально смотрел на него. Потом он вздохнул: — Почему ты так боишься? Мог бы просто ответить… Ну или прошипеть что-то. Мутант враждебно зашипел и высунул паучьи клыки. — Ладно, ладно, без проблем, я уйду! Только не злись, — Кросс стал отходить, в примирительном жесте подняв руки, — И вообще, может я подружиться хотел… — обиженно проговорил альбинос. Его кошачьи уши прижались к голове, а хвост поник, лишь самый его кончик дёргался из стороны в сторону. Кросс ушёл. Эррор облегчённо выдохнул. По коридору снова послышался цокот, который отражался от холодных стенок. Чёрные руки потянулись к старинному, разломанному радио, которое стояло сверху на огромном завале всякой пыльной техники. Паук повертел вещь в руках, стал скребти коготками тонкий слой серой, веющей кровью, грязи. Потом он решил разобрать радио, но лишь только мутант попытался открыть его, оно треснуло. Эррор поставил радио на место и отошёл, мол, это не он сделал. Паук подошёл к ящику, который тоже его заинтересовал. Большой и железный, помятый сбоку, он заманчиво приоткрыл свою дверцу, показывая кончик какого-то обугленного листа. Ящик благополучно был открыт полностью. Жёлтые глаза любопытно осмотрели содержимое: листы бумаги, — одни порваны, другие полусожжены — какие-то сломанные карандаши и ручки, одна большая шестерёнка, патроны, обойма от автомата, перочинный ножик и две сломанные куклы, изображающие людей. Гибрид аж воссиял, сразу схватив игрушки. Его не волновало, что у одной из них не было ноги, волосы из светло-жёлтых превратились в серые, а у второй было стёрто лицо и она была полностью без одежды с замызганным землёй и разрисованным ручкой телом. У куколок сразу завёлся разговор об окружении, о ящике в котором они жили и о том, что люди вокруг немного странные, но интересные. Эррор двигал губами, тихо повторяя знакомые ему слова, которые ему всегда говорили и которые, кажется, когда-то говорил он сам. В огромной тёмной комнате слышался невнятный шёпот, который можно было легко принять за шум незримого костра, или же за глюки нездорового мозга. Паук восторженно двигал игрушками, иногда постукивая регенерирующей лапкой по полу, этим поднимая серо-коричневую пыль и весеннюю пыльцу, которая залетела через открытые окна и разрушенные потолки. Вскоре мутант наигрался и вместе с куклами продолжил обследование. Цок-цок, скряб-скряб… Паучок бегал туда сюда, то по полу, то по стенам, собирал самые интересные, по его мнению, вещи в одном углу и радостно постукивая зубками. Теперь дело за малым — надо забрать награбленное в его гнездо. Пока-что в новое, инковское гнездо. Инк же сам сказал «чувствуй себя как дома». Вот и всё, значит возникать не будет. На постеленные на полу одеяла в комнате Инка были положены те две куклы, ножички, крючки, поломанный компьютер, треснувший ноутбук, какие-то скляночки, пистолет, несколько нерабочих телефонов и какие-то бумажные сборники с красивыми, но, к сожалению, с некоторыми смазанными картинками и порванными листиками. Эррор стал заботливо раскладывать эти вещи на пустые места на полках, попутно стряхивая с них пыль. — Малыш, ты тут? — златовласая макушка неожидано появилась в дверном проёме. Черноволосый моментально попятился назад вытащив клыки. Коготки враждебно направились на вошедшего. Это, вообще-то, не территория Дрима, думал Эррор, а его с Инком. А значит, никому сюда входить нельзя. Паук стал шипеть, и между тем, приоткрывая рот, злобно поцокивать зубами-клешнями. — Я тебя потревожил? Прости, Эррор, — парень зашёл, — Я просто хотел удостовериться, что с тобой всё хорошо. И ещё позвать кушать! — Дрим лучезарно улыбнулся и поманил паучка пальцем, — Давай, пойдём! Найду тебе что-нибудь… Может мясо? У нас есть жаренная курица. Там конечно немного осталось… Надо успеть пока Хоррор не захапал. Эм, Эррор?.. Паук уже отвернулся от златовласого и пялился в одну точку. — Оу… — грустно вздохнул веснушчатый, — Ты даже не слушаешь меня… Ну ладно… Я пойду. Дверь закрылась. Эррор повернулся. Ему теперь было как-то не по себе — ведь Дрим говорил так грустно, когда понял, что пауку совершенно не интересна его болтовня. Как-то странно. Чёрноволосый не перестаёт удивляться поведению этих странных людей. Глупые, глупые существа.

***

Группа, ранее ушедшая на патрулирование, ввалилась в подвал. Киллер и Даст тащили на руках Найтмера, который, истекая кровью, злобно матерился и лениво отбивался от них. Следом за ними шёл Хоррор, который нёс какой-то мешок и второй комплект снаряжения. — Мать моя Леонардо да Винчи, что с вами стряслось? — подбегая к парням и придерживая Найтмера, выкрикнул Инк. — На нас напали волки-переростки. Или что-то такое, я не биолог, не знаю, — хрипло сказал Хоррор, положив мешок на пол и выгнув спину, которая громко хрустнула, будто-бы каждый позвонок немного треснул. — Братец! — послышался жалобный вскрик, и со скоростью света в коридор примчался Дрим, чуть ли не прыгая на Найтмера, — Ты живой? Как много крови, о звёзды! Пошли скорее в медпункт, давай! Парень взял брата под подмышки, но поднять его не смог. Зато вместо этого он измазал всю свою футболку полу-сухой кровью. — Дрим, ты можешь отстать от меня? Отпусти! — черноволосый оттолкнул брата от себя и неустойчиво встал своими тонкими ногами на пол. В глазах помутнело из-за боли в ране на боку, он пошатнулся и грохнулся назад. Его подхватили руки Киллера, который измученно вздохнул: — Долго ещё беситься будешь? Просто прими то, что ты просчитался, — после этих слов коротковолосый поднял Найтмера, как принцессу, и понёс в сторону комнат. Эррор, как привидение, снова наблюдал за происходящим. Когда раненного пронесли мимо паучка, он увязался за вереницей идущих и незаметно заскочил в импровизированный медпункт. Пока Найтмера ложили на койку и стягивали с него холодную кровавую одежду, Дрим, доставая нужные ему материалы с полок и из шкафчиков, громко причитал: — Вот говорил, говорил я тебе! Возьми платочек, возьми! — он поставил какую-то баночку и демонстративно помахал вышеупомянутым кусочком ткани, — Сам знаешь, этот запах прекрасно отгоняет всякую злую дичь, но нет! Ты же, упёртый дурак, обижен и не в настроении! — Ты невыносим, Дрим! Хватит ебать мне мозги! Просто подлатай меня и иди к херам отсюда! — злобно выкрикнул черноволосый, попытавшись вытянуть из спины свои щупальца, но сил для этого у него не хватило и послышался какой-то странный треск. — Ой и не надо на меня орать! Я пытался помочь! А ты как всегда… — парень обиженно отвернулся. — Я думаю, что Дримми прав! — заходя, ещё в дверном проёме с лёту сказал Блуберри, — Почему ты просто из-за своего плохого настроения не принял необходимую тебе помощь? Это же так глупо! — Да он на случай понадеялся, — раздражённо буркнул Кросс, который тоже пришёл на крики, — Последнее время вообще на себя не похож. Я не помню за тобой столь глупых поступков из-за обычных мелочей. Что с тобой, Найт? — голос мутанта стал мягче и он уже смотрел на раненного с неким сожалением. — Ничего со мной не случилось! И вообще, что вы доебались? Всё со мной нормально, нет, просто, блять, прекрасно! — Да ты задрал орать, — рыкнул Хоррор, начав обрабатывать рану с запёкшейся кровью. — Да он просто зазнался. Поучаствовал в Великой Революции, его признали один разок и всё! Он теперь богом себя чувствует! Вот только мы все были рядом с ним в это время, но мы для него всё-равно как коврики, об которые можно вытирать ноги, что он успешно и делает! — вдруг вырвалось у Даста. Его глаз начал дёргаться, а нога нервно стучать по полу, — Нахер ему помогать! Тупо оставить на самотёк, авось вернётся в прежнее состояние. Лидер блять… — Даст, ты не… — начал было золотоволосый, но его сразу перебили. — Ну и ладно! Ладно! Идите отсюда, всё, я не хочу вас видеть! — чуть ли не срывая голос закричал Найтмер, — Всё! Отойди от меня! Сам всё себе перевяжу! Уходите блять! — Найтмер дёрнулся вперёд, но сразу же вскрикнул от боли и схватился за рану, из которой снова пошла кровь. — Братец! — Дрим уже хотел подбежать к Найтмеру, но снова был остановлен криком. — Пошёл вон! Тишина. Дрим с широко открытыми глазами смотрел на брата. По веснушчатым щекам покапали светлые капельки слёз, он топнул ногой и сдерживая хныканье с хмурым лицом ушёл из комнаты. Следом за ним пошли все остальные. Эррор аж приоткрыл рот от интереса, словно смотрел какую-то мелодраму. Он проследил за уходящими, заглядывая в их лица: кто-то был обижен, кто-то разозлён. А Инк, которого до этого вообще не было слышно, улыбнулся и подмигнул пауку. Что это значило, было не очень понятно… — Почему ты остался? — вдруг в полной тишине послышался хрипловатый и намного более спокойный голос Найтмера, который аккуратно перевязывал себе рану, предварительно положив под бинт что-то, чего Эррор не увидел. — Не могу же я тебя оставить, — непринуждённо сказал Киллер, подходя к столу с вытащенными Дримом вещами. — Тц… — Найт отвернулся от него. — Я не согласен с Дастом. Его просто бомбануло как обычно, не обижайся на него. Ты сам знаешь. Ты был когда-то заносчивой сучкой, это да, но сейчас… Ты мягче. Я не знаю, ещё то, о чём говорил Кросс, мол ты изменился… Я не замечал ничего такого. — Это потому что ты меня хорошо знаешь. — Возможно… А как насчёт твоего брата? Почему ты так с ним? Или то самое снова происходит?.. — Мх… Нет, то самое не происходит. Тем более мы в мирной обстановке, пока-что глобальных разногласий нет. Хотя кто знает… Ох! — до раны дотронулась рука коротковолосого, которая вскоре развернула бинт. — Плохо забинтовал. — Да нормально я забинтовал… Ай! Аккуратней! — Терпи, нытик. — Я не нытик!.. Может только самую малость… Каллер усмехнулся и продолжил повторную обработку раны. Наступила спокойная тишина. Паук вслушивался в дыхание людей — одно громкое немного посапывающее, а другое - тихое и прерывистое, иногда разбавляемое тихими стонами и вздохами от неприятной боли. Для паучка эти два парня сначала казались не очень приятными, громкими и грубыми, размытыми. Но сейчас, когда они молчат, эти два силуэта словно принимают свои неповторимые очертания. Тишина всегда открывает так много, хоть и по большей части образами. Послышалось цоканье паучьих лапок. Гибрид тихонечко подкрался к койке. — Ты же знаешь, что мы тебя видим? — громким шёпотом сказал коротковолосый. В ответ Эррор просто посмотрел на него, прожигая взглядом горящих жёлтых глаз. — О господи! — шарахнулся он, — Окей, молчу. — Не отвлекайся, я тут между прочим умираю! — беззлобно сказал Найтмер, пощёлкав пальцами перед глазами Киллера. — А? А! Да, мой принц, сию минуту, — учтиво проговорил светловолосый. Он хихикнул в ладонь и затянул бинт. — Слыш ты, верный рыцарь, не при людях! — показав большим пальцем на Эррора, немного порозовев, сказал раненный. Мутант улыбнулся и подвигал бровями. — О, он у нас внезапно человеком стал? А раньше был тварью, — заметил Килл. Найтмер фыркнул. Эррор продолжал следить за снова замолчавшими парнями, стараясь не нарушать идиллию какими-либо звуками.

***

— Ну чё, где гитара? — крикнул на весь бункер Кросс. — О, сейчас будет песенный вечер… — тихо проговорил Найтмер, бревном валяясь на койке. Его руки сжали книгу, за чтением которой он провёл почти два часа. — Пошли послушаем, — приподняв его голову с улыбкой сказал коротковолосый. — А вдруг если я встану, у меня рана откроется? — Не тупи, я тебя донесу. Найтмер вздохнул. Он забрал книгу с собой и потянул руку к Киллеру, аккуратно положив запястие на его шею. Коротковолосый подхватил Найта, как пушинку, и поковылял в комнату, в которой они всем отрядом обычно собираются. Кросс уселся на старенький скрипучий стул, возложил гитару на колени и стал ждать, пока друзья придут. Первым, словно метеор, прибежал Блуберри. Парень до трясущихся рук обожал, когда альбинос брал гитару. Он, прыгая от счастья, уселся на старинный диванчик. Вскоре за ним подоспел и Дрим, а дальше и все остальные. — Ну что, соловей, вдохновение пришло, да? — с тихим смешком, входя вместе с Найтмером, сказал Килл. Он бережно посадил черноволосого на стул, а сам шлёпнулся на пол рядом с белолицым. — Хах, прям как принцессу донёс, — Кросс блестнул глазами и поглядел в сторону Найта, на что тот смущённо закрыл лицо раскрытой книгой. Альбинос улыбнулся и провёл когтистыми пальцами по тугим струнам, прислушиваясь к звучанию. Гитара была настроена, так что парень продолжил говорить, — Ну-с, на каком вам языке горланить? Английский, русский, немецкий? — Немецкий мы не знаем, а русский… Тут мы понимаем только мат, — ответил Инк, лёжа на полу с подушкой под головой и играясь с маленьким пушистым хвостом Кросса. Только вот альбинос не любил таких игр и убрал хвост на другую сторону. — Не правда, я знаю немецкий, — хрипловато возразил Даст. — Так ты и есть немец, логично что ты знаешь свой родной язык, — Киллер поудобнее подогнул ноги, прижимая к груди и уложив на них руки. — Короче, пой на английском, — сквозь поедание печенья сказал Хорр, забившись в угол комнаты. — Вот, единственный нормальный ответ, — Кросс ещё немного побренчал, — Так… Пальцы, покрытые белой, немного загрубевшей на подушечках, шерстью, стали мелодично перебирать струны. Сначала тихо, невесомо, своими движениями давая им разразится эхом в корпусе гитары, а потом и в комнате. Вскоре звуки стали чётче, выверенней, и в них уже чувствовался ритм. За стенами подвала снова полил дождь. Ветер, будто дикий зверь, проснувшийся ото сна, лениво забился о разрушенные стены, деревья, траву, листья… Словно невидимое животное чесало спину о вещи, хранившие воспоминания о жарких, безжалостных боях, холодных смертях и остывающих мыслях в ещё тёплых телах, о тихих, но в то же время отчаянно громких словах, о затворнических взглядах, о шершавых прикосновениях к незаряженному оружию, о прерывистом дыхании в пыли уничтоженного города. Ветер прекрасно помнит эти времена и то ли с уважением, то ли с презрением, отзывается о них эхом своего свистящего в щелях и громыхающего на равнинах голоса. Капли, прерывая вой ветра своим стуком, словно срывающиеся с небес самоубийцы, шумно вторили тихим аккордам, раздающимся под вымокшей в крови землёй и бетонными стенами. Тук-тук, цок-цок. Паук с интересом заглянул в комнату. И, вау, эти звуки… Он слышал такие в фильмах, звучные и приятные, сразу западающие в душу. Эррор взглянул на людей, прячась в проходе. К сожаленю, инструмент в руках альбиноса виделся гибриду немного смазанно, как и всё вокруг, но он восторженно улыбнулся. Эта вещь не была сломана или разбита, и, когда все уйдут, её можно было бы потрогать. Это не могло не радовать паучка. Тихая дрожь, стук какой-то железки о дверь, стон ветра… — Cover me!.. Ритмичные звуки гитары. Отбивание ритма по деревянной стенке. — I can't believe how much I hate… Дрим тихо хмыкнул. Знакомая, до боли знакомая песня. Он полюбил её ещё тогда, когда услышал впервые, выезжая из окупированного родного города. — Pressures of a new place roll my way, — Кросс глубоко вздохнул, — Jumpsuit, jumpsuit, cover me… Jumpsuit, jumpsuit, cover me! Наверху набирал силу ураган, закручивая вихрем сорванную с пальцев деревьев листву, которую всё старался прибить обратно к земле усиливающийся дождь. Громкая дробь капель напоминала… Напоминала выстрелы. Она отвлекала людей. Пугала… До дрожи пугала, заставляя поёжиться, скривиться. — I crumble underneath the weight… Парни вслушивались в песню, лишь бы этот чёртов дождь перестал их тревожить. — Pressures of a new place roll my way! Они хотели, что бы песня защитила их от леденящих душу обрывистых воспоминаний. — Jumpsuit, jumpsuit, cover me! Гром, молния… Эррор вздрогнул. Опять эти странные звуки. Поначалу они ему не нравились и кидали в дрожь… Но потом он проникся грозами. А вот эти лица людей… Почему они выглядят так грустно? Им не хватает ритма в песне?.. Паучок стал тихо настукивать острыми пальцами по звучащим металлическим звоном стенам за дверью. На это не обратить внимания было сложно, поэтому все обернулись на Эррора, который смутился, немного нахмурился, но настукивать продолжил. Кросс улыбнулся и стал петь оживлённее, громче. Ещё несколько нот, и о шумной, агрессивной природе уже забыли. Осталась лишь приятная, меланхолично цепляющая песня. — I'll be right there, — лекго пропел альбинос, а потом уверенно и чётко, с особым чувством произнёс следующие слова, — But you'll have to grab my throat and lift me in the air! Песня продолжалась. Гроза тоже не стихала. Царила тёплая, уютно-грустная атмосфера, которую почти не чувствовал лишь Эррор, находясь в своих мыслях, которыми была битком набита его черноволосая голова. Гитара… А что гитара? Она - лишь инструмент в руках музыканта, или любого другого человека. И из-за этого, именно из-за этого, так проникновенны её голоса, сочитающиеся с голосом человека. И так ведь со всем вокруг, да? Эррор знал это, но всё равно хотел узнать об этом ещё раз. — Oh, jumpsuit, jumpsuit, cover me!.. — мягко подытожил беловолосый, сначала согнувшись, а потом выпрямившись, играя последний аккорд. Бури было не слышно. Почему именно, не очень понятно — то ли гроза правда кончилась, то ли никому до неё не было дела. — Ах! Кросс, ты как всегда великолепен! — аплодируя парню, радостно сказал Берри, широко улыбаясь. — Да, это было хорошо… — тихо проговорил Инк, взглянув на наручные часы на перчатках своего вечного исследовательско-военного обмундирования, — Ого. Уже поздно! Зачехляй гитару, братец-кролик. — Я не кролик, я киська — это раз, а два… — Кросс сам глянул на часы на стене, — Почти двенадцать ночи. Хм. Ну, вы как хотите, а я ещё побрынчу. Или нет. Не знаю. — Только тихо. У нас работа завтра есть… Вон, Найта например починить, — вставая сказал художник, потягиваясь. Черноволосый упрямо пялился в книгу всё это время, на самом деле не прочитав не единой строчки за прослушиванием песни. Когда его внезапно вспомнили, он ощетинился и практически ткнулся в книгу носом, а-ля «молчите, меня тут нет». — Ооой, ну что так быстро-то время ко сну идёт!.. — промычал Киллер. — Тебе-то что, ты нихуя не делаешь и вставать тебе рано не нужно. Ты в этой команде просто потому, что нам нужен лошок, который будет носить ружьё, — хрипло сказал Даст, хмуро махнув рукой на прощанье, — Чао, девчонки. Даст скрылся в дверях. — Ой да пошёл ты! — прикрикнул парень вслед задиристому «мешку с пылью». — Не слушай его, он просто сегодня не наорался на всех, — спокойно ответил Хоррор, поднялся, хрустнул позвоночником и поплёлся вслед за Дастом, громко зевнув и тихо пожелав спокойной ночи. — Пф… Я, может быть, обиделся. — Килл. Отнеси меня обратно, — одновременно приказным и мягким тоном сказал Найт. Уйти и лечь безусловно надо было, а то парень уже чувствовал, как болит спина. — О, окей, — прыжком встав с места, сказал коротковолосый, моментально подхватив Найтмера на руки. — Когда свадьбу сыграете? — ехидно улыбаясь пропел Кросс, убирая гитару в угол. Он выглядел немного дёргано. — Когда ты начнёшь носить бальные платья каждый день, — Найт нахмурился и прикрыл пол-лица книгой. — Завтра же начну! Килл тихо засмеялся, из-за чего его сразу одарили шлепком книгой по лицу, и всё же унёс свою «невесту» в палату. Эррор наблюдал за всем этим и щурился, пытаясь увидеть картинку чётче, пусть даже это не получается. Но вот к нему подобрался Инк, положив руку на его голову. Паук зашипел и отпрыгнул. Больше трогать его нельзя, а то вчера уже налапались. — Кхе… Прости, Эрр, я забыл. Пошли тоже спать, а? Ну, я конечно ещё чем-нибудь позанимаюсь, а ты будешь спать, — быстро выдал сероволосый и, поманив паука рукой, повёл того за собой. Гибрид уже прекрасно знал, где находится его новая спальня, так что шёл, не сильно следя за дорогой, а оглядывая обшарпанные стены, где то и дело были небольшие дыры, провода, какие-то трубы вылезали наружу и вновь скрывались. Кстати, на потолке, как оказалось, шло что-то наподобие кабелю. Эррор хмыкнул. Вот и снова дверь. Снова Инк открыл её с ноги и ввалился в комнату, сразу сев за письменный стол. — Иди ложись. Обещаю, шуметь не буду, — добродушно сказал парень. Он взял карандаш. Паучку ничего не оставалось, как лечь на кровать, с интересом полапать одеялко, укусить его, потом помять подушку и, как когда-то делал, уложить на неё голову. Всё было таким нежным и мягким, затягивало, как пушистая и приятная сладость. Хм… Сладости. Эррор не помнил, какие они на вкус на самом деле, не по представлениям и памяти. А сахар… он во рту такой же рассыпчатый? А может он колит язык своими гранулами? А торт? Он мягкий, или твёрдый? И… Существует ли он вообще?.. Видимо, торт - это ложь. Под такие мысли Эррор погрузился в сон, на периферии слушая шуршание карандаша о бумагу, такое странно-приятное, чистое в тишине, даже немного… Прохладное? А может это просто сквознячок зашёл в комнату через щели с сырой, просто пропитанной водой улицы, которая бережно, лелея уши людей, что её слышат, шептала старинный, поистине старинный напев.

***