Источник Силы

Как ни мечтал Голдот по прибытии в лагерь отдохнуть, ему сразу же пришлось решать назревшие за время его отсутствия проблемы. Эти две проблемы явились в его палатку с взаимными жалобами и, даже перед взором своего командира, ни на секунду не прекращали выяснять отношения. Справа, сверкая своими горящими синим огнем глазами, стоял лорд Моандор – рыцарь-лич, бывший некогда генералом Дейи. Слева, небрежно скрестив руки на груди и едва ли не царапая рогами верх палатки, возвышался краснокожий криганин Караркс. В иерархической системе своего народа этот верзила занимал весьма высокое положение, дающее ему право командовать призванными существами, он также владел всеми необходимыми для этого умениями. Под его началом были ядовитые отродья – препротивные, но весьма эффективные в бою твари, которых демоны привели вслед за собой из Огненного мира и весьма успешно продолжили разводить на Аксеоте. В условиях острой нехватки войск приходилось использовать даже эти плоды криганской селекции, потому Голдот заплатил немалую сумму за две сотни этих зеленых существ, отправляясь в новый поход. Твари действительно неплохо помогли ему в нескольких непростых боях, хотя тоже несли потери: на данный момент у него их оставалось не больше сотни с небольшим. Нет, после сегодняшнего инцидента, скорее всего, сотня, если не меньше. Всё дело было в том, что интеллектом эти твари уступали даже церберам и адским гончим, были ведомы только двумя желаниями – есть и размножаться, а потому зачастую доставляли проблемы своим же союзным войскам. Даже собственный командир и его помощники не всегда могли с ними совладать. Во время похода уже случилось два пренеприятных инцидента, связанных с ядовитыми отродьями. Так, во время одного из переходов по довольно узкой дороге, вьющейся вдоль скалы, впереди колонны внезапно начался обвал. Через призраков мгновенно был передан приказ остановиться и дожидаться дальнейших распоряжений, хозяевам адских животных было велено успокоить питомцев. Однако если псарям удалось заставить церберов сидеть смирно, то ядовитые твари ударились в полную панику. Больше десятка сверзилось в пропасть, остальные попятились назад и врезались в обозы. В итоге Голдот недосчитался целых трех повозок – одной с провиантом и двух везущих разобранную катапульту. При штурме города Чаррон, одного из оплотов криган, расположившихся в Огненных пустошах, ядовитые твари бросились врассыпную, когда около них появился из портала отряд криган, даже не попытавшись сражаться. Они опрокинули не только щиты, защищавшие их от обстрела со стен города, но и пробежались по щитам союзников-скелетов, устроив полный хаос. Это привело к замешательству и весьма чувствительным потерям в тот самый момент, когда войско Голдота уже было близко к взятию стены: на одном из слабых, лишь недавно заделанных участков катапульты проделали большую брешь и туда устремились скелеты. Сегодняшний случай пополнил список прегрешений ядовитых отродий. На этот раз жертвами стали подопечные лорда Моандора, командующего четырьмя сотнями скелетов-лучников. И теперь он был вызван на ковер вместе с командиром ядовитых отродий. Бывший генерал Дейи буквально буравил криганина своими светящимися глазами. На костяном лице невозможна мимика, однако Голдот, с детства окруженный подобными созданиями, а потому давно научившийся понимать их эмоции по ряду других признаков, знал, что лич с превеликим удовольствием расправился бы с невольным союзником, обломав ему оба рога. Караркс, судя по недружелюбным взглядам, отвечал ему полной взаимностью. – Полсотни моих скелетов! – докладывал о своих потерях Моандор. – Двадцать из них разбиты до костей, остальных придется отчищать от слизи, сейчас они не в боеспособном состоянии. Пропало более полусотни луков, несколько десятков колчанов. И всё потому, что капитан Караркс не уследил за своими питомцами! – Так соберите ваших скелетов вновь по костям, – небрежно ответил криганин. Виноватым себя он определенно не считал. – Остальных можно отмыть. Я сегодня же пришлю сотню бесят. Завтра все косточки будут блестеть. – Восстановить нельзя, кости буквально разъел яд! – отрезал Моандор. – Кто просил ваших скелетов рубить моих тварей? – зыркнул на него криганин. – Я объяснял не раз, что их подкожные пузыри при взрыве испускают крайне концентрированный яд, разъедающий даже костную ткань! А одна из тварей и вовсе была маткой, благодаря вам, теперь у меня осталась всего одна. – А как еще было сдержать этих слизней? – начал постепенно выходить из себя Моандор. Калибарр всегда отмечал, что для темного рыцаря он был слишком эмоционален. – Вступить с ними в переговоры? – Я уже послал своих солдат для устранения проблемы, мой вестовой лично сообщил вам об этом! Нет же, вам непременно нужно было сразиться с ними врукопашную. Голдот мысленно усмехнулся: врукопашную – это сказано с большой натяжкой, потому что, помимо собственно рук, твари отбивались чем только могли – хвостами, зубами и рогами. – Пока вы, как говорите, посылали солдат, ваши твари проглотили ваших же бесят и едва не схватились с вашими же церберами! – блистал синими глазами Моадор. – Если вам не важна потеря собственных войск, то у нас на счету каждый солдат. – Некромант считает расходный материал? Как интересно, – заметил криганин. – Что до церберов, их легко вывести еще, а бесят и без того слишком много. Будет им наука не лезть, куда не просят. – Может, вам легко дрессировать собак, а бесята плодятся, как кролики. Но чтобы сделать из скелета приличного лучника, нужно затратить немало энергии! – не соглашался Моандор. – Далеко не все из них были стрелками при жизни, я должен заложить в них это умение. Я своими руками, – лич продемонстрировал собеседнику свои костяшки, тыча чуть ли не в лицо, – лепил этот полк – только затем, чтобы восьмая часть его менее чем за четверть часа была уничтожена слизнями-переростками по недоразумению называющихся «союзными войсками»? – От них эффективности больше, чем от ваших стрелков, – Караркса трудно было смутить. – Они отравляют, а в действии концентрированного яда вы сами убедились. – Дальность полета стрелы больше дальности плевка, – возразил Моандор. – Не говоря уже о точности. При штурме крепостей ваши подопечные показали себя полностью неэффективными. Они даже до стен доплюнуть не могли, зато, стоило погибнуть вашему офицеру, как дружно побежали – по своим же союзным отрядам! Что еще ждать от безмозглых тварей! – Кто бы говорил о пустой черепушке! – усмехнулся в ответ криганин. Кажется, ему доставляло удовольствие выводить лича из себя. В пылу спора они совсем забыли, где и перед кем находятся. Голдот пока не спешил прерывать этот обмен любезностями, с интересом наблюдая за обоими военачальниками и запоминая все их слова. Своих подопечных нужно хорошо знать, чтобы иметь возможность предугадать их реакцию и возможные поступки. Голдот привык не доверять никому – ни криганам, которые были враги всем и пошли на сотрудничество лишь вынужденно, ни тем более своим собратьям-некромантам, воспитанникам вольной Дейи, где хотя и существовал король, однако подчинение ему было по большей части формальностью. Нет, Некросс не станет клоном Антагаричской державы Тьмы, разрываемой на части постоянными конфликтами местных лордов и чудом не павшей под натиском объединенных сил Бракады и Эрафии. С этим Голдот был намерен покончить раз и навсегда, создав стабильное государство с развитой экономикой и гарантией безопасности для живого населения. Он надеялся, что Калибарр, тоже недовольный в свое время лордами Дейи, поможет ему в этом. Только вначале Учителю требовалось восстановиться, и всё упиралось в последнюю точку Силы. Чтобы активировать ее, придется разобраться в устройстве сооружения древних аксеотцев, а для этого потребуется некоторое время. И пока Голдот разгадывает эти загадки, крайне важно, чтобы собственные солдаты не начали конфликтовать между собой, а предпосылки к этому уже имелись. Весьма красноречивые предпосылки. – Довольно! – объявил Голдот, обрывая на полуслове собеседников, уже входящих во вкус взаимных оскорблений. – Капитан Караркс, вам вменяется в обязанность отрядить группу бесят для очистки пострадавших скелетов, которых еще можно спасти. Также приказываю вам до восхода солнца любой ценой удерживать ваших подопечных от атак на остальные роды войск. – До рассвета? – ехидно переспросил Моандор. – А после мне можно утопить их в лаве? – Я разве разрешал говорить вам, лорд Моандор? – в голосе Голдота прозвучали стальные нотки, между костяных пальцев правой руки проскользнули иссиня-белые искорки. – Вопросы будете задавать потом. Ответом Голдоту стал пристальный взгляд лича. Молодой некромант знал, что Моандор уже давно видит себя на месте своего невольного командира, подчинение которому считает унижением. Голдот ответил личу спокойным, непроницаемым взглядом, а в ладони тем временем формировался ледяной дротик. Магия Воды, которую теперь называли школой Порядка, могла вдребезги разбить череп Моандора и, хотя не убила бы лича, но вынудила его на время забыть о неподобающем поведении. Бывший лорд Дейи так толком и не научился использовать боевую магию, он бы ничего не успел противопоставить Голдоту. – Прошу прощения, мой лорд, – наконец проговорил Моандор, отступая на шаг и тем самым признавая свое поражение. Временное, конечно. Голдот был убежден в том, что лич еще не раз продемонстрирует свой норов. – Уже лучше, – проговорил молодой некромант, и сияющий шар в его костяной ладони померк. – Вам вменяется в обязанность к рассвету соорудить из камней ограду вокруг ямы для ядовитых тварей, через который они бы не смогли перебраться и через которую было бы невозможно плюнуть. Возьмите для работы столько солдат, сколько потребуется. Каменных обломков здесь предостаточно. – Разумно ли на один день сооружать такую ограду? – на этот раз начал задавать лишние вопросы криганин. – Сколько еще мы пробудем здесь? – Ваши подчиненные, капитан, задают ли вопросы о целесообразности того или иного приказа или просто выполняют его? – поинтересовался Голдот, и гримаса Каракса дала ему понять, что он задел нужную струну. Несмотря на бытующие представления о том, что демоны хаотичны и неуправляемы, на самом деле в их войсках царствовала железная дисциплина и нижестоящие не могли и помыслить о том, чтобы не выполнить распоряжения начальников. – Будет сделано, – проговорил Караркс. – Разрешите идти выполнять приказ? – голос лича может показаться несведущим людям лишенным эмоций, но Голдот уловил в нем насмешку. – Как только наши войска будут ограждены от угрозы со стороны наших же ядовитых стрелков, я жду от вас обоих отчета по поводу понесенных нами в ходе этого происшествия потерь. В войсках и амуниции. От капитана Караркса также требуется объяснительная по поводу того, как случилось, что твари выбрались из ямы и атаковали союзников. – Будет сделано, мой лорд, – оскалил довольно неплохо сохранившиеся зубы лич и, метнув свой взгляд в сторону криганина, не удержался от ехидного замечания: – Кому-то не сносить своих рогов. – Если нет вопросов, то ступайте, лорд Моадор, – проговорил Голдот, давая понять личу, что не намерен и дальше выслушивать его перепалку с Карарксом, и повернулся к криганину: – Вы хотели что-то уточнить, капитан? – Сколько еще мы пробудем здесь, лорд Голдот? Ядовитые твари и церберы – не скелеты и не призраки, бесята тоже довольно прожорливы, а до Гейррода не меньше недели пути. – Мы не задержимся здесь дольше, нежели позволят запасы провизии, – сказал Голдот. – Я сейчас же поговорю с интендантом. Это всё? – Разрешите идти и исполнять приказ? – Разрешаю. Криганин, бросив на лича уничижающе-надменный взгляд, повернулся и, пригнувшись, чтобы не зацепиться рогами за полог палатки, покинул ее. Моандор продолжал стоять на месте. – Еще вопросы, лорд Моандор? Подождите немного. Голдот провернул вокруг своего костяного пальца кольцо с мерцающим холодным бледным светом камнем, отдавая мысленный приказ. Через мгновение перед ним зависла белесая фигура вестового. – Позвать ко мне интенданта Гервида, – распорядился Голдот. Конечно, он мог и не использовать магию кольца, но зачем зря расходовать энергию, которую всегда лучше держать при себе? Кольцо время от времени требовалось заряжать и проверять, не ослабла ли связь с призрачным вестником, зато некромант в любой момент мог призвать своего вестового, не отвлекаясь от других занятий. Когда призрак растаял в воздухе, Голдот приглашающе кивнул Моандору. – Я вас слушаю. – Сколько это будет продолжаться, мой лорд? – последние слова были выговорены так, будто у лича вытягивали их под пыткой. – Что именно? – Голдот прекрасно знал, что Моандор имеет в виду, но не уставал испытывать его, получая всё больше и больше сведений о характере подчиненного. – Великой Дейи, – начал бывший генерал, и некроманту потребовалось усилие, чтобы не поморщиться при этих словах, – больше нет. Мы рассеяны по миру, мы потеряли наши знания, отборные войска и артефакты. И теперь, когда наконец появилась возможность снова поднять головы, создав наследника Дейи, которого будут страшиться Аранорн и уважать Великий Аркан, мы вынуждены терпеть таких мерзких союзников, как кригане с их ручными созданиями! Вероломные демоны, которые предадут нас при первой же возможности. Вы помните, мой лорд, что было с Нигоном? Как они втянули его в войну с Эрафией, а потом бросили? – Я очень хорошо изучал историю Антагарича, – улыбнулся Голдот. – И не менее хорошо изучил историю судеб выходцев из Дейи на Аксеоте, – его живая половина лица разом посерьезнела. – Порталов открылось крайне мало, почти не удалось вывести никаких войск, погибли сотни наших личей, искушенных в магии, погибли целые библиотеки, собранные ими. Мы оказались горсткой по сравнению с нашими соседями из Аранорна и Великого Аркана. Призыв мертвых не поможет тому, у кого не осталось умелых полководцев и талантливых магов. Тем, кому посчастливилось оказаться в этом мире, начали вновь жить по образу Дейи, обустраиваясь на руинах замков и крепостей прежних жителей – обособленные, отрезанные друг от друга, не желающие наладить контакт и стать единым целым. Стоит ли говорить, – покачал головой Голдот, – что едва лишь наследники Бракады и Авли усилились, то начали давить наши маленькие города-государства, которые ничего не могли поодиночке противопоставить им? Вспомните судьбу лорда Клавиуса, она очень показательна. Скитаясь по лесам, Голдот, конечно же, не мог знать об участи одного из крупных лордов Дейи, рыцаря смерти Клавиуса, однако, основав Некросс, принялся собирать сведения о своих предшественниках, стремясь учесть их опыт и не повторить ошибки. Клавиус даже не додумался затаиться, он не умел этого делать, привыкнув к постоянным набегам на земли Авли, и вздумал тягаться силами с небольшим государством, основанным Гевином Магнусом. Он не учел, что выходцы из Бракады сохранили большое количество своих знаний, что они ведомы опытными магами, что не лорду-одиночке угрожать безопасности их границ. Замок Клавиуса едва ли не сравняли с землей, его армия была уничтожена, а сам рыцарь-лич приведен в столицу того маленького государства и казнен на главной площади – его сосуд души разбили вдребезги к полному восторгу собравшихся зрителей. Голдот не случайно упомянул о нем – теперь уже дважды покойный лорд Дейи был другом Моандора как при жизни, так и в посмертии. – Это было еще до Великого Аркана, а теперь это целая империя, и она втройне опасна, – продолжил Голдот. – Нам нужно восстанавливать знания, нужно набираться силы, и кригане нам в этом помогут. Те, кто нам угрожал, станут нашим же орудием. – Они наверняка думают точно так же, – когда Моандору удавалось совладать со своими эмоциями, он мыслил очень здраво. Калибарр и в этом был прав. – Это опасная игра. – Не более чем игра в шахматы, – пожал плечами Голдот. – С той лишь разницей, что собственные пешки равны по ярости диким грифонам, которые могут склевать тебя и порвать в клочья, если не укротишь их. Но кригане подчиняются силе и строгому руководству. Выкажешь слабину и допустишь анархию – проиграешь. А еще они как единое гнездо, именно потому мы тоже должны держаться вместе, – некромант вперил взгляд в лорда Моандора, – а не замышлять измену. Разумеется, Голдот не мог знать наверняка, что лич против него что-то замышляет. Это была намеренная провокация, проверка. Моандор помедлил с ответом, на этот раз его эмоции сложно было прочитать. – Измену никто не замышляет, мой лорд, – сказал он наконец. – Но вами недовольны. Вы говорите о единстве, а сами убиваете своих же ради живых! Голдот уловил, в какую сторону клонит лич, но ничего пока не стал говорить, давая ему возможность продолжить. Всегда важно знать до мельчайших подробностей настроения собственной армии, а Моандор, и после смерти сохранивший свой импульсивный темперамент, был отличным информатором. – Присутствие этих трехголовых собак, ядовитых слизней и мерзких бесят, всюду сующих свой нос, еще можно вытерпеть. Стиснув зубы, – забавно было слышать подлобные слова от лича, однако лицо Голдота осталось бесстрастным. – Войска нам нужны, это верно. К тому же в случае необходимости их всегда можно использовать как щит, чтобы сберечь наши основные силы. Но защита живых! Вы казнили капитана Энрика из-за какой-то девчонки. Я понимаю, – оскал Моандора можно было принять за усмешку, – вы еще частично живы и плоть требует своего. Но вы наш лидер и не должны ставить личные интересы выше интересов своих же! Значит, вот как его поступок трактовался в армии? Голдот ощутил, как в нем закипает гнев, и в то же время ему было смешно, что его намерения и желания истолковали столь приземленно. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы привести эмоции в порядок, а затем снова заговорить. Спокойным и уверенным тоном, не терпящим возражений. – Я был бы очень благодарен, если бы мою личную жизнь и интересы оставили в покое, потому что она никогда не влияла на мои планы насчет Некросса. Конечно, Голдот лукавил, ради Калибарра он был готов на всё, даже теперь он занимался не тем, что укреплял государство после недавнего противостояния с криганами, давя последние очаги восстания, а ушел в отдаленные от остального королевства земли на поиски источников силы для своего Учителя. Однако Моандору незачем было об этом знать. Если они думают, что его слабое место – Алана, прекрасно, пусть пребывают в заблуждении, это ему только на руку. – Я не имею обыкновения отчитываться перед кем-нибудь в своих действиях, однако сделаю исключение для вас, лорд Моандор, – Голдот улыбнулся. Пусть лич в самом деле подкинет собратьям пищу для размышлений. – Капитан Энрик был жалким существом, неспособным понять всю сложность моего замысла, но вы, лорд, я надеюсь, умеете рассуждать более глобально. Снисходительность, одетая в маску лести. Пусть Моандор поломает голову. – Экономика Дейи держалась на гоблинском населении, а также беженцах из Эрафии и прочих стран, недовольных своим правительством. Они не только пополняли ряды наших колдунов и рыцарей, но продвигали ремесла и торговлю, руководили шахтами и цехами. Высшей нежити не так много, и она чурается простой работы, без которой не поднимется ни одна страна, какими бы амбициозными ни были планы ее лидеров. Низшая нежить ни на что не способна без руководства, она не может творить, только исполнять. Мы многим обязаны так презираемым вами «живым», и тем более обязаны, что они ухитрялись работать в условиях постоянных войн наших лордов друг с другом. Они поддерживали экономику, хотя развить ее не могли. Но даже то, что имели, мы потеряли в огне Расплаты. Теперь нам требуется новая база, которую я намерен создать. Живые обитатели Некросса не привычны к порядкам Дейи, они не смогут трудиться в условиях постоянной угрозы для жизни их самих и близких. И пока это не поняли все мои подданные, на защиту будущей развитой страны встанет закон, – Голдот сделал паузу. – Суровый закон. Именно его жертвой и пал Энрик. Он не стал говорить, что его планы идут дальше восстановления Дейи. Моандор был не тем, с кем следовало это обсуждать. Но былого могущества лич желал. Они все желали, но далеко не все готовы были идти ради этого на уступки. – И ради спокойствия живых вы сожгли Витросс? А этот лич был умнее, чем предполагал Голдот. Было наивно думать, что он силен только в руководстве армией. Хороший командир может быть не искушен в интригах и быть излишне прямолинейным, как Моандор, но мыслить логически обязан. Голдот и сам внезапно осознал, что его действия против Витросса противоречили всему, что он только что говорил. Он даже не мог возразить, что устрашение идет рука об руку с дипломатией – он ведь сам позаботился, чтобы об истинных нападавших не узнал никто, чтобы все подумали на варваров. Однако не учел сплетней в собственном войске. – Досадная ошибка, я еще только начинал свой путь, – наконец сказал Голдот. Было ли это последствием воздействия пятой точки Силы или во всем была повинна простая усталость, но перед ним опять призраками встали погибшие жители Витросса, с немым осуждением глядевшие на него. Голдот почти во отчую услышал голос Аланы: «Досадная ошибка? Несколько сотен жизней мирных людей – досадная ошибка для тебя?» Качнув головой, чтобы прогнать это наваждение, некромант, тем не менее, продолжил говорить уверенным голосом, не давая личу ни на мгновенье почувствовать свое замешательство: – Мы все ошибаемся, не так ли, лорд Моандор? Даже в выборе места для будущего замка. Он намекал на просчеты самого лича, который решил построить крепость для своего небольшого города на древних руинах, но не принял во внимание, что, не будучи магом, не совладает с расположенным там храмом Жизни, еще сохранившим свою энергию. Она была что отравленная река для живой армии. Голдот не прогадал – Моандор проглотил свои возражения и ничего не ответил. – Главное – вовремя извлечь уроки, – поспешил предложить дипломатическое окончание спора молодой некромант. – Я их извлек и жду, что мои собратья тоже это сделают. В это мгновение перед Голдотом возникли размытые очертания призрака-вестового, и послышался его звенящий голос. – Интендант Гервид ждет вашей аудиенции, хозяин. Голдот махнул рукой, отпуская призрака, вернее, лишая его подпитки энергии, делавшей его частично материальным – видимым. Свою роль вестовой выполнил. – Думаю, лорд Моандор, мы всё выяснили? – Голдот недвусмысленно намекал на то, что его ждут другие дела. – Да, мой лорд, – склонил голову лич, хотя можно было поклясться, что до конца он не убежден. – Позвольте напоследок дать вам совет. Ни в коей мере не как подчиненный командующему, но в рамках обмена опытом. Во избежание дальнейших… ошибок. Показалось Голдоту или лич насмехается над ним? Любопытство, впрочем, пересилило гнев. – Извольте, лорд Моандор. – Я дорого заплатил за решение строить свой замок рядом с храмом Жизни. Он выпил мертвую силу из моих бойцов, разум моих магов был затуманен. Будьте осторожны, общаясь с этой девчонкой. Она – священница, она служит той же магии. И она женщина, – Моандор помедлил: – От женщин жди беды даже в посмертии. Хотелось бы знать Голдоту, что еще скрывает в себе биография заслуженного лича-воина. Кем была та, что так ему насолила? – Буду крайне осторожен, лорд Моандор, спасибо за предупреждение. Пусть тоже гадает, искренен ли Голдот или отвечает ему той же насмешкой. – А сейчас мне нужно поговорить с интендантом Гервидом, и это очень важно. Когда лич вышел, Голдот улучил момент и, вытащив из мешка склянку с лечебным зельем, осушил половину. Разговор выдался нелегким, он был сложен в любой день и час, но особенно тяжело оказалось вести его теперь, после всего случившегося утром. Враги были повсюду – они таились среди Огненных пустошей, появлялись незримо из порталов, подобно ледяным демонам, они поджидали его в собственном стане – союзники-кригане и «собратья» из Дейи, готовые в любую минуту предать его, лишь только он позволит им усомниться в своей силе и грамотном руководстве. Моандор был еще не самым опасным противником – как раз из-за своего неумения строить заговоры и порывов говорить там, где стоило бы промолчать. Куда коварнее была леди Чарна – повелительница призраков, умелый тактик и стратег – и при этом шикарная женщина, хотя все знали, что своей неувядающей красоте она обязана темной магии. Она во многом помогла Голдоту во время его поисков Калибарра – в подготовке экспедиции в Огненный мир, в сражении с армией крестоносца, хранителя Клинка Ангела. Но ни на мгновение нельзя было верить ее столь убедительным внешне словам, чарующей речи и даже клятвам. Она помогала Голдоту, потому что это было выгодно ей. Станет выгоднее предать его – она не усомнится ни на секунду. Но ее замыслы прочитать намного сложнее, они скрыты за ее красотой, показной верностью, умением подчиняться и молчать в моменты, когда слова могли чем-то выдать ее. Уходя из Некросса, Голдот поручил ей позаботиться о последних очагах восстаний демонах, тем самым отослав подальше от столицы. Калибарр был прекрасно осведомлен о ее двуличности, однако находился не в лучшем состоянии, чтобы играть в политические игры. Еще и поэтому хотелось поскорее вернуться. Голдот усмехнулся – а он сам-то в состоянии сохранить Некросс? У него были силы, но не хватало опыта. И никого не было рядом, чтобы научить его нелегкому делу войны и политики. И даже чтобы просто поддержать. Учитель – скорее бы он снова стал самим собой! За его спиной Голдот чувствовал себя в безопасности и был уверен в своих силах. Но пока что приходилось полагаться исключительно на себя. *** Интендант Гервид был человеком, не прикоснувшимся к тем опасным дарам бессмертия, что давала Дейя, хотя прожил в ней почти десять лет. Ему было уже далеко за пятьдесят, однако, хотя волосы его полностью поседели, а лоб избороздили морщины, он был всё еще физически крепок и силен и мог дать фору многим юнцам. Сын писаря из Серебряной бухты, Гервид начал службу в королевстве Энрот простым солдатом-копейщиком и получил боевое крещение в Войнах Престолонаследия, пребывая в войсках лорда Хаарта. В самом конце войны его попавший в засаду отряд был почти полностью уничтожен лордом Корлагоном, уцелевших бойцов перевели кого куда, а еще не совсем восстановившегося после ранения Гервида отправили в сопровождение обоза. Вышло так, что обученный грамоте копейщик не раз оказывал посильную помощь интенданту, и это получалось у него намного ловчее, нежели ходить в строю. Пройдя после войны необходимое обучение, Гервид окончательно сменил род войск и отправился вслед за своим господином на Антагарич уже помощником начальника снабжения. Немного погодя он и сам сделался интендантом. Война с Нигоном и Эофолом стала для Гервида, как и для всех остальных эрафийских солдат, настоящим испытанием. Бои велись и на земле, и под землей, противостояние зачастую продолжалось даже зимой, а вдобавок ко всему, незадолго до победы войска Хаарта перебросили на западный фронт, на границу с Таталией, в болотистую местность. В таких условиях непросто было обеспечивать лошадей фуражом, а бойцов – продовольствием, вовремя доставлять припасы и амуницию, однако Гервид справился, за свои заслуги получив медаль лично из рук своего господина. Бывший энротский генерал очень ценил своего интенданта, прекрасно понимая, насколько в военном деле важны подобные специалисты. После гибели своего господина, объявленного предателем короны, Гервид не остался в Эрафии, а бежал в Дейю, хотя его связь с темным культом оставалась под вопросом. Там он работал интендантом у одного из последователей Хаарта и даже участвовал в ряде стычек между местными феодалами. В 1171-м году после Безмолвия, когда покойный лорд был воскрешен в виде лича и позвал своих прежних вассалов и товарищей по оружию за собой, Гервид один из немногих отказался идти. Потому и выжил, поскольку ни Хаарт, ни его воины из Таталии не вернулись, обретя там уже окончательный покой. Гервиду снова удалось обмануть смерть, уцелев при Расплате. На Аксеоте интендант решил оставить военное дело и посвятить себя мирной жизни. Он женился, построил дом, но долгожданного спокойствия так и не обрел, потому что земли будущего Некросса раздирали на части многочисленные войны между темными лордами, то и дело совершали свои набеги варвары. В очередной раз оказавшись на пепелище, Гервид уже подумывал о том, чтобы перебраться в Великий Аркан, когда Голдот начал свою кампанию по объединению этой территории под своей властью. Интендант заинтересовался молодым некромантом – похоже, тот не был одним из лордов Дейи, стремящимся лишь урвать свой кусок, не заботясь о крепости государства, о будущем его жителей – таких в бывшей державе Тьмы было намного больше половины. Политика Голдота по отношению к живым обитателям Некросса внушала удивление, но вместе с тем и уважение. Гервид решил снова пойти в услужение, надеясь, что в этот раз вместе со своим господином создаст наконец ту страну, где можно будет со спокойным сердцем создавать семью и встречать старость. Если для этого требовалось еще с десяток лет напряженно поработать – что ж, он был готов. Гервид пришел к Голдоту, как раз когда последний намеревался идти в поход за Клинком Ангела, и протянул ему листок со своим кратким послужным списком. Внешность будущего господина не шокировала старого служаку – он повидал в своей жизни и не такое, гораздо больше его интересовали качества некроманта как командира и политика. Голдот, в свою очередь, собирал со всех концов Некросса тех, кто, благодаря своему опыту, помог бы ему в управлении и военных кампаниях. Расплата унесла жизни многих, однако в новом мире при должном усердии можно было отыскать людей и существ самых разнообразных рас, готовых сотрудничать. Безусловно, листка со списком заслуг было недостаточно, и Голдот дал интенданту пробное задание, с которым последний уверенно справился. После этого Гервиду было поручено снабжение некромантской армии во время поисков Калибарра. Несмотря на то, что ей не требовалась пища и фураж, было не обойтись без запасов амуниции, разобранных на части орудий для штурма крепостей, строительного инвентаря. Также необходимо было наиболее удачным образом рассчитать маршрут, потому что местность была гористой, полной опасных пропастей, узких ущелий, в районе имелись даже два слабо дымившихся вулкана. Гервид снова не подвел нового господина, доказав, что не преувеличивает свои заслуги. Он сопровождал Голдота до самого портала, ведущего в Огненный мир, и армия некроманта никогда не испытывала нехватки чего бы то ни было. Стоит ли удивляться, что в поход к Точкам силы по не менее труднопроходимой местности, по долинам и перевалам, отраженным лишь на старых, плохо сохранившихся картах, Голдот взял уже зарекомендовавшего себя с лучшей стороны интенданта? В этот раз пришлось везти с собой обозы с провизией и фуражом – капитан Караркс совершенно справедливо замечал, что криганам нужна пища, как и их созданиям. Хотя они в составляли не более трети армии, однако церберы и ядовитые твари были в разы прожорливее и людей, и лошадей. Гервид справился и с этим: в войнах за Возрождение Эрафии он немало полезного узнал о демонах и их нуждах, чем сейчас и воспользовался. Другое дело, что непривычно было видеть прежних злейших врагов своими союзниками. Впрочем, Гервид уже отвык удивляться чему бы то ни было в этих двух мирах, в которых успел пожить. Беспечности, однако, не предавался и не раз твердил Голдоту о том, что с криганами нужно быть начеку. Гервид охотно делился с молодым господином своим опытом, не любил только говорить о двух вещах из своей биографии: о предательстве лорда Хаарта, а также о том, почему ушел вслед за его последователями в Дейю, хотя не примкнул там ни к какому культу. Стоило начать говорить об этом, как интендант сразу же уводил беседу в другую сторону, искусно избегая ответа. Хотя Гервид, по его же собственным словам, был весьма высокого мнения о Хаарте, понять его истинное отношение к дважды покойному генералу Энрота и Эрафии было сложно. Голдота мучило любопытство, он хотел как можно больше узнать обо всех магах и полководцах, когда-либо существовавших на Энроте, чтобы учиться на их опыте, на их победах и ошибках, однако набрался терпения и не торопил Гервида. Следовало выждать, пока интендант проникнется к своему новому господину доверием. А ждать Голдот умел. *** – Звали меня, мой лорд? – с достоинством поклонился интендант, войдя в палатку. – Садитесь! – Голдот указал на складной стул, стоявший в углу. Он намеренно держал на ногах и Каракса, и лорда Моандора, однако Гервида он уважал. К тому же задуманный разговор мог занять немало времени. – Нам придется задержаться в этом месте, – поделился своими планами некромант. – Однако меня интересует, на сколько дней нам хватит провизии и фуража? С учетом перехода к Гейрроду? Это был ближайший к пятой точке Силы небольшой город, не так давно захваченный Голдотом, где можно было найти провизию. Некромант оставил там надежный гарнизон, так что можно было не опасаться, что за время его отсутствия кригане вернут его себе. Плохо было то, что переход туда занимал несколько дней – даже с учетом того, что скелетам и призракам не требовался отдых, равно как и мертвым лошадям, а кригане и их питомцы были очень выносливы. Голдот не без оснований опасался, что, лишившись провизии, ядовитые отродья и церберы могли выйти из повиновения и устроить такое, по сравнению с чем сегодняшний случай показался бы досадным недоразумением. – Я уже делал кое-какие расчеты, на случай разных происшествий, – сказал Гервид, доставая из своей походной сумки переплетенный кожей блокнот и принимаясь его листать. – Если нас не застигнет на перевале непогода и не случится извержения, мы доберемся до Гейррода за четыре дня. Однако мы должны накинуть пару-тройку дней, итого выходит неделя. Таким образом, стоянка здесь не должна продлиться более трех дней. Без учета сегодняшнего. Гервид протянул свой блокнот Голдоту. Какое-то время некромант внимательно разглядывал колонки цифр и таблицы, показывающие наличие тех или иных продуктов и фуража. Они о многом говорили ему – Калибарр дал своему ученику отличное образование. Правда, Голдот и до попадания к нему откуда-то знал чтение, счет и письмо. Откуда – он не помнил. Правда, первые годы после избавления из склепа юноша вообще с трудом писал, буквы прыгали и извивались на страницах, отражая его внутреннюю дрожь. Со временем он это преодолел, однако каллиграфией не овладел до сих пор. Не до этого было. – Да, всё сходится, – Голдот вернул блокнот владельцу. – Значит, три дня… Что ж, их должно хватить. – Что-нибудь еще, мой лорд? – услужливо осведомился Гервид. – Что вы думаете о сегодняшнем происшествии? – Голдот сделал едва заметное движение рукой по кругу. Если бы Гервид имел магические способности, он увидел бы, как палатку накрыла серебристая сфера. Тем не менее, судя по чуть заметному кивку, он и так всё понял. Подобные разговоры они вели не раз. – С виду ничего необычного, – проговорил интендант. – Этим глупым тварям опять что-то ударило в голову – они выползли из своей ямы, снесли часовых-демонов – и кинулись всё ломать и крушить. Только чудом не добрались до обозов, лорд Моандор вовремя перекрыл им дорогу. Пока одна часть тварей воевала со скелетами, другая, вдруг проявив недюжинную смекалку, полезла в обход – и наткнулась на любопытных бесят. Когда около десятка были проглочены, остальные бросились удирать – и вся эта орава уперлась в загон для церберов. Последние тоже решили принять участие в начавшейся потехе, загон трещал по швам, псари тщетно пытались угомонить своих питомцев… – Гервид покачал головой. – Только прилетевшие призраки смогли отогнать дерущихся бесят и ядовитых отродий друг от друга, а также заставить их отойти от загона. Я не знаю о точных потерях, могу только доложить, что из обозов ничего не пострадало. – Это отрадно, – кивнул Голдот. – Плохо только, что пропало многое из амуниции скелетов. – Это несложно заменить, у нас достаточно стрел и запасных луков. Но меня волнует другое, – Гервид нахмурился. – Как и в случае осады Чаррона, когда эти твари ударились в бегство, ломая наши ряды и роняя щиты, всё выглядит случайным совпадением. Тупые создания, головная боль для своих же союзников, что от них еще ждать. То пару повозок скинут в пропасть – а там ведь была наша катапульта, то, в очередном приступе голода, хотя кормим их как на убой, решат погулять по лагерю. Но, мой лорд, я недаром провел два года на войне с Эофолом. Я много чего узнал как об адских тварях, так и об их хозяевах. Эти бестии подчиняются криганам беспрекословно. Сильнейшая ментальная магия. Даже человеческие отступники могут овладеть этим, достаточно вспомнить эту чертовку Фиону, – лицо Гервида скривилось, будто он решил целиком съесть лимон. Голдот улыбнулся. Он никогда не забудет лица интенданта и одной из своих военачальниц, когда они встретились в Некорруме на одном из советов. Всегда спокойный, Гервид едва не схватился за меч, а Фиона, казалось, была готова запустить в него каким-нибудь малоприятным заклинанием. Выяснилось, что они были давними противниками – служительница криган изнуряла войска лорда Хаарта партизанскими налетами, а он всеми силами стремился положить этому конец. Обозы Гервида тогда пережили серьезное испытание, однако именно благодаря им отряд Фионы наконец был заманен в западню и почти полностью уничтожен. Женщина попала в плен, где и встретилась с Гервидом, который не смог скрыть своего торжества: «Ну что, добегалась?» Тем не менее, Фионе удалось ускользнуть, не без помощи своей ментальной магии, как подозревали и Хаарт, и сам Гервид. И вот, спустя столько лет противники вновь столкнулись лицом к лицу – но теперь внезапно оказались союзниками. Ни один из них так до конца этого и не смог принять. – Что уж говорить о самих криганах? – продолжил Гервид. – Мой лорд, я и прежде утверждал, что слабо верю в то, что их твари выходят из-под контроля. Но если предыдущие происшествия всё же можно было как-то объяснить – отродья испугались, когда начался обвал, а при осаде противник применил по отношению к ним какое-то заклятье, то сегодня не было ни противников, ни обвалов, ни осад. Всё случилось на ровном месте. И еще раз замечу, что, пока одни твари схватились со скелетами, другие погнались за бесятами, якобы случайно попали к церберам… и я даже боюсь представить, чем бы всё это закончилось, если бы не призраки со своим «Страхом». Спасибо леди Чарне. – Иными словами, – подытожил Голдот сказанное интендантом, – вы намекаете на попытки саботажа? – Именно, – кивнул Гервид. – И если раньше я еще сомневался, сегодняшнее происшествие – яркое доказательство, что я, прожив пять десятков лет, не лишился рассудка, видя во всех врага. Я пойду дальше и скажу, что нападения ледяных демонов, которые просто измотали нас, а одно из них едва не стало фатальным для вас, тоже могут быть не совпадением. Вы же видели, как кригане контролируют «своих» демонов? Откуда мы можем быть уверены, что и с «дикими» они не общаются? Уверенности, разумеется, не было. Гервид был прав – сами по себе все эти происшествия были не более, чем случайностью, но вместе складывались в весьма нерадужную картину. Кригане явно стремились посеять зерна недовольства в армии Голдота, стравить своих солдат с новыми союзниками. Правда, нападение ледяных демонов на авангард некромант до сих пор считал следствием своей собственной беспечности, но и там слишком всё удачно совпало. Возможно, это всё же было прямое покушение, и оно бы удалось, если бы не вмешалась третья сила, которую даже таким искусным интриганам, как кригане, трудно было взять в расчет – Алана. – Что вы предлагаете предпринять в свете этого? – полюбопытствовал Голдот. У него уже были кое-какие задумки на этот счет, но он хотел послушать опытного военного, который прошел через две больших кампании и множество мелких. – Во-первых, держать криганских питомцев и обслуживающих их солдат вдали друг от друга. Их меньше, чем наших воинов, таким образом, они не смогут объединиться и доставить нам проблемы. Во-вторых, создать несколько отрядов, отвечающих за охрану церберов и ядовитых тварей уже из числа скелетов. В-третьих, приставить за псарней и ямой соглядатаев, к тому же обладающих не менее сильным ментальным воздействием. Призраки леди Чарны уже сослужили добрую службу, почему не использовать их снова? Создания леди Чарны… Безусловно, пять десятков призраков, которых отдала Голдоту союзница перед этим походом, зарекомендовали себя очень хорошо. Голдот оставил их патрулировать лагерь в свое отсутствие и теперь был рад этому. Однако его не оставляло ощущение, что доверять этому подарку до конца нельзя. В то время как Гервид говорил о двуличности криган, некромант не забывал о таком же двуличии собственных соратников. Даже Гервиду он не мог доверять до конца. И потому у Голдота имелся запасной план, который в последнюю минуту всё ярче вырисовывался в голове. Правда, сегодня его будет сложно осуществить, слишком много энергии потратил молодой некромант. Но вряд ли кригане решатся до завтрашнего дня на еще одну попытку саботажа, так что время, по всей видимости, было. А вот перевести полк скелетов так, чтобы он отделил ядовитых тварей от бесят, а затем поставить тех же призраков между ними и церберами – хорошая идея. Как и дополнительная охрана. – Про криган мне всё понятно, – Голдот скрестил руки на груди. – Что насчет лорда Моандора и моих некросских капитанов? Прежде ему было крайне неприятно, что живой кожи левой руки касались костяные пальцы правой. Первые месяцы он даже просыпался от ужаса, что снова оказался в склепе Лоскана и вампир тянет к нему свои мертвые руки… только чтобы убедиться, что сам стал полунежитью и вынужден приспосабливаться к существованию в таком теле. Потом смирился, затем привык. Иного выбора у него не было. – Лорд Моандор никогда не жаловал криган и был против союза с ними, – пожал плечами Гервид. – Сегодня же и вовсе пришел в ярость, далеко не всегда увидишь лича в таком состоянии. К счастью, он не владеет боевой магией, иначе полегло бы намного больше ядовитых тварей. Правда, боюсь, что его чрезмерная импульсивность криганам как раз на руку. Голдот кивнул. С этим трудно было не согласиться. Пожалуй, стоит еще раз поговорить с лордом-личем, а еще лучше – держать его подальше от криган. – Остальные капитаны относятся к криганам довольно ровно, учитывая полезность их питомцев, а также те перспективы, что открывает перед войском призыв ледяных демонов. Однако… – Гервид внимательно посмотрел на Голдота. – До сих пор еще не улеглось недовольство, вызванное казнью Энрика. Оно, быть может, и сошло бы на нет спустя три с лишним месяца, если бы его причина не пребывала с вами и по сей день. Голдот прекрасно понял, о ком говорит Гервид. Старый интендант уже не раз проявлял об Алане беспокойство, но с ней самой почти не пересекался, находя себе множество неотложных дел, только чтобы не общаться с ней. Голдоту казалось это странным – разве живые не должны тянуться друг к другу? Или долгое пребывание в Дейе сделало Гервида столь же отчужденным, как и многих, кто выбрал ее своим домом? Но факт оставался фактом – интендант дневал и ночевал среди обозов, почти не показываясь в той части лагеря, где находился Голдот, а вместе с ним – и Алана со своей служанкой. Гервид приходил туда только для отчета или по прямому вызову, как сегодня. – Вы же понимаете, интендант, что Алана вовсе не причина казни Энрика, – возразил Голдот. – Формально это так, но напади он на любого другого живого, его участь была бы той же. – Напади он на мужчину или на дряхлую старуху, возможно, недовольство бы было не таким сильным. Но эта юная священница очень красива, а вы не прошли через обряд Вечной Ночи, – возразил интендант. – Это проще для понимания большинства, нежели ваши идеи о создании качественно новой державы, отличной от Дейи. Они прожили в ней века напролет, они свыклись со своей свободой. Поменять их мировоззрение будет непросто. Он был прав, и разговор с лордом Моандором был ярким тому подтверждением. Наверное, не стоило всё же брать Алану с собой в Огненные пустоши, надо было настоять, чтобы она ушла тогда, когда это еще было возможно. В свете всего случившегося Голдот осознал, что сейчас был не лучший момент для борьбы за новое мировоззрение – вдали от остального королевства, в краю, населенном криганами, с замышляющими бунт рогатыми союзниками в собственном войске. А если уж он взял Алану с собой, следовало пойти сегодня до конца, не проявляя слабости. Тогда собственные капитаны взглянули бы на него иначе. «Как на предателя и двуличного подлеца? Да, ты бы стал таким же, как они, своего они тотчас бы признали». Опять этот спор с самим собой, всё это так невовремя. Довольно, что было сделано – то было сделано. Надо думать, как действовать дальше. – Можно вас кое о чем попросить в свете нашего разговора? – внезапно сказал Гервид, и Голдот поднял на него внимательный взгляд. Интендант редко о чем-нибудь его просил. – Извольте. Если просьба будет разумной, то я ее исполню. – Мне очень не нравится, как о девушке говорят ваши подчиненные. Я опасаюсь, что они могут решиться на покушение. – Вот как? Значит, они посмеют ослушаться меня? Голдот резко вскинул голову. Мертвая половина вся сжалась, точно для рывка, кровь в живой словно вскипела. Некромант очень не любил, когда кто-то бросал ему вызов. Он лично мог решать участь смертной девушки, как ему заблагорассудится. Но не другие. Где-то далеко в глубине души, помимо чувства оскорбленного собственничества, шевельнулось и другое чувство – тревоги за небезразличного ему человека. Но оно было слишком слабым, чтобы Голдот придавал ему значение. Губы Гервида сошлись в чуть заметной, невеселой улыбке. – Вы же выросли в Дейе, мой лорд. Зачем вступать в прямой конфликт, когда есть множество способов устранить недруга косвенными путями? Несчастный случай – например, девушка соскользнет с тропы в пропасть или с моста в лавовое озеро. Отравится ядовитыми испарениями, порежется опасным предметом, ей в еду попадет какая-нибудь гадость. В конце концов, это ведь могут быть и происки криган, доказать что-либо будет крайне сложно. Всё это Голдот прекрасно понимал. Еще бы не понимал, когда сам не раз устранял подобным способом недругов Калибарра! Что ж… он хотя бы знал врага, мог примерно предполагать, какие средства будут пущены в ход. И мог попытаться это предотвратить. – Я займусь этим, – произнес он. – Спасибо за предупреждение. Гервид улыбнулся, на этот раз открыто и доброжелательно. – Может, это всё страхи старого солдата, но девочку было бы жаль. Даже с учетом ее самоубийственной храбрости. Но когда-то, – он помедлил, – я сам, бросив привычную жизнь, с головой окунулся в этот омут. Держава Тьмы. Прав был или нет, теперь это уже мое прошлое, порвать с которым непросто. Голдот встрепенулся. Не был ли этот тот самый момент, когда можно выведать у интенданта правду об его уходе в Дейю? Конечно, желание отдохнуть было сильно, но молодой некромант привык усилием воли заставлять свой разум работать столько, сколько это было необходимо, даже в случае сильнейшей усталости. Добытые сведения могли стоить того. Однако он решил начать издалека. – Алана – умная, но слишком наивная девушка. Она хочет склонить меня к возвращению на путь Света, – Голдот усмехнулся. – Вряд ли бы она по своей воле захотела служить Некроссу. «Хотя это и неплохая идея – привлечь ее к службе на благо моего государства, – вдруг подумалось ему. – Раз уж она осталась в живых. Но это стоит обдумать позже». – Однако вы, интендант, были не зеленым юнцом, когда приняли решение покинуть Эрафию. Вы многое уже испытали, прошли через две войны, в том числе через войну с некромантами и чернокнижниками. – Да, и повидал на этих войнах немало, – задумчиво проговорил Гервид. Морщины на его лбу разом стали глубже. – Мог бы и не выжить как раз трудами этих господ. Однако с Тьмой всё понятно, а вот когда властители державы Света ведут себя подобным образом, мир рушится прямо на глазах. Голдот терпеливо ждал, пока Гервид соберется с мыслями, погрузится в воспоминания. И не прогадал. – Я не люблю говорить об этом, мой лорд, и мало с кем хотел бы поделиться. Но, думаю, настало время, и вы – тот человек, который всё правильно поймет, – интендант поднял глаза на Голдота. – Лорд Хаарт был предателем, убийцей короля Эрафии. Разумеется, он должен был понести наказание, для меня был ударом его поступок. Но еще большим ударом был поступок Катерины Айронфист. О незавидной участи Хаарта знали все. Во время штурма последнего оплота лича Грифонхарта, воскрешенного в Дейе, Катерина выдала ему своего ничего не подозревающего генерала. Хаарт предал – и сам был предан, погибнув от рук собственной восставшей из мертвых жертвы. – Варвары были бы довольны, око за окно. Но разве этому учит нас школа Света? Нет, я не говорю о прощении. Но я говорю о воздаянии по заслугам. Что бы ни двигало Хаартом, но он доблестно сражался с криганами и нигонцами. Он водворял таталийцев на их земли. Он сражался с войсками лича Грифонхарта. Я был в его рядах, я могу оценить его вклад в победу. Огромный вклад. Хотел ли он искупить свою вину? Вынашивал ли какой план? Я не берусь судить. Но он заслуживал суда. Военного суда, после которого был бы непременно казнен, но как лорд и офицер, а не как брошенная в яму с чудищем собака! Рассказывая всё это, Гервид с трудом сдерживал свой гнев. Руки сжались в кулаки, лицо раскраснелось. В нем говорила старая, незабытая до сих пор обида. Обида за честь сеньора, которому он преданно служил и под знаменами которого прошел долгий путь. – Говорю, варвары бы были довольны, Дейя оплакивала лишь своего тайного последователя. Но разве пристало королеве Эрафии давать подобный пример? Чем лучше она лорда Хаарта, раз тоже опустилась до предательства? «Он идеалист, – понял Голдот. – Такой же идеалист, как Алана, хотя волосы его давно побелели. Он говорит о том, чего попросту не может быть в нашем мире, чему место в красивых романах. Так с врагом поступают только в них. Даже странно, что он смог выжить. Такие, как он и Алана, или погибают, или меняются до неузнаваемости». – Потому я и ушел из Эрафии. Я не хотел более служить такой королеве. Я принял присягу один раз… и мой господин был мертв. Я не поднял своего меча против Эрафии, совесть моя чиста. Но служить такому Свету я не хотел. – Но почему же вы не пошли вслед за воскрешенным Хаартом в Таталию? – Голдот спешил ковать железо, пока оно горячо. Когда еще склонишь Гервида на подобную откровенность. – Потому что понял, что он задумал, и не хотел мстить. А когда услышал, что он там творил, то убедился, что не ошибся. Правду говорят, что те, кто насильно поднят личом, теряют разум. Они перестают быть собой. И дело даже не в том, какие страшные вещи он там совершал, а он их совершал, – Гервид покачал головой. – Женщины, малые дети… А в том, что изначально это было бессмысленно. – В чем же была его ошибка? – Голдот в эти минуты даже забыл об усталости. Он всегда с жадностью впитывал чужой опыт, особенно касающийся таких дел, как политика и война. – Не было ни малейшего смысла выжигать Таталию, поголовно истребляя ее жителей. Какие вояки из детей и женщин? Месть? Но таталийцы были ему никто. – А как же устрашение? Гервид вздохнул. – Поймите, мой лорд, устрашение работает до определенной степени. Когда сжигаешь один город, но оставляешь другие – тебя боятся. Когда сжигаешь все города – тебя ненавидят и переступают через страх. Потому что страх уже бессмысленен. Бойся или не бойся, но ты не минуешь той же участи. А когда народ переступает через этот страх, его ничем не остановить. Хаарт породил народную ненависть Таталии, вызвал на себя народную войну. Забыв про всё, таталийцы объединились, в приграничной полосе – даже со своими давними врагами эрафийцами. Потому что эрафийцы отнимали лишь свободу, а Хаарт нес угрозу самому существованию. Против такой волны он был что бумажный кораблик. Она снесла и сломала его. Потому и думаю, что он был безумен. Живой бы Хаарт понял, какую ошибку совершает. Ведь были и другие пути. – Какие же? – Вместо страха и ненависти был путь сотрудничества. Таталия не любит эрафийцев, на этом можно было сыграть. Привлечь где-то обещаниями, где-то подкупом, сыграть на самолюбии ее лидеров. Эрафия была ослаблена войной с Эофолом, западная граница была не защищена. А еще лучше… – Гервид качнул головой: – Следовало подумать, а нужна ли кому-то эта месть? Месть – самая глупая мотивация для войны, порождающая только проблемы. Если не сразу, то потом отголоски настигнут того, кто ее разжег. «Отголоски настигнут того, кто ее разжег», – почему опять Голдоту вспомнился Витросс? Может быть, как раз потому, что никаких разумных причин сжигать его не было? Потому, что двигала Голдотом лишь месть? Потому, что если это однажды всплывет – через собственных же солдат, например – это усложнит всю политику Некросса – как внутреннюю, так и внешнюю? Великий Аркан этого не простит, люди в стране не будут ему доверять, союзники же станут использовать как контраргумент в споре за новое мировоззрение. Вот как сегодня лорд Моандор. «Месть, порождающая только проблемы». Хотелось бы Голдоту, чтобы Гервид был неправ, но в этот раз обмануть себя было сложно. – Спасибо вам, интендант. Ваши рассказы не только интересны, но и весьма познавательны. И я ценю вашу откровенность. Будет время и силы, он еще раз хорошенько прокрутит их в голове. А сейчас аудиенция подошла к своему логическому концу. Голдот снова сделал движение рукой, снимая магическую завесу. – Я сейчас же приму меры, о которых мы с вами говорили, – произнес он. – Также усилю охрану обозов. – Рад служить вам, мой лорд, – поклонившись, Гервид оставил палатку. Достав склянку с зельем, Голдот выпил его до дна. Перед сном предстояло еще многое сделать. *** Полтора часа спустя, вдвойне усталый, Голдот подошел к палатке Аланы. Оставалось последнее дело, после которого можно будет наконец отдохнуть. Снаружи служанка разожгла небольшой костер и готовила еду. Дров было мало, их использовали только для приготовления пищи, благо тех, кому требовалась вареная еда, было совсем немного – церберы и ядовитые твари с удовольствием глотали сырое мясо. Ночью же, когда температура резко падала, приходилось греться только с помощью плащей и одеял, костров для дежурства тоже не разводили – скелеты и призраки прекрасно могли видеть и в темноте. Почувствовав запах ячменной каши, Голдот ощутил, как сильно проголодался – завтрак был, казалось, сотню лет назад. Такие роскошества, как жареные утки вкупе с авлийским вином, остались далеко позади. Гервид всем назначил весьма скромные пайки, и некромант не спорил с опытным интендантом, понимая, как в этом пустынном краю ценна провизия. Тарелка каши и несколько полосок вяленого мяса – вот и весь ужин. На завтрак были ячменные лепешки, днем – простенький суп. Гервид сам себе варил, Голдот же привык, что служанка, которую он нашел для Аланы, готовила на троих. Правда, сейчас он пришел не только за едой. – Где Алана? – осведомился он у служанки, помешивающей кашу. – В своей палатке, господин… – оробело пробормотала женщина, низко поклонившись. Она так и застыла у котла, опустив глаза, не решаясь смотреть ему в лицо, точно ожидая удара. Или какого-то колдовства. Найти служанку оказалось не так-то просто, некроманты создали о себе дурную славу. Однако Голдот назначил очень хорошее жалование, прекрасно зная, в какой нужде живут недавние беженцы, в итоге несколько желающих всё же нашлось. Однако женщина, которой он отдал предпочтение, страшилась своего нанимателя и его армии, старалась при его посещении исчезнуть, чтобы ее было не видно и не слышно. Во время переходов, как рассказывал Гервид, она сидела, сжавшись, на какой-нибудь повозке и перебирала четки, молясь про себя. Отчасти Голдот понимал такое отношение, однако постепенно ему стало надоедать, что от него шарахаются, как от чумного, хотя этой женщине он обеспечивал безбедное существование на десять лет вперед. Именно поэтому, когда ему на вечерних стоянках хотелось поговорить с Аланой, он звал ее к своей палатке, не желая ловить на себе испуганные взгляды служанки. – Не проснулась еще? – Если вам надо с ней поговорить, господин, я разбужу… – Не стоит. Голдот оставил дальнейшие расспросы и подошел к котелку. Вынув из ташки заранее приготовленную склянку в форме маленькой пробирки, наполненной бесцветной жидкостью, он выдернул пробку и капнул в варево. Женщина со страхом посмотрела на котел, Голдот тоже был внимателен. Однако ничего не происходило, и, когда миновала минута, он сделал знак поварихе своей затянутой в перчатку правой рукой. – Помешай, чтобы не подгорело. Служанка умела вкусно готовить ячменную кашу, и Голдоту не хотелось, чтобы в этот раз ее стряпня была подпорчена. – Совсем скоро будет готова… – чуть ли не прошептала женщина, машинально помешивая варево, по-прежнему не поднимая на некроманта глаз. – Замечательно, мне как раз нужно сделать кое-что еще. А пока возьми вот это, – он протянул ей склянку, – и капай одну каплю в котел при каждой готовке! Также в питье. Служанка подняла голову и в страхе уставилась уже на склянку. Глаза ее расширились. – З-з-з-а-чем?.. – прекрасно, теперь она уже заикалась. Голдот вздохнул. Жаль, что Алана еще не проснулась, ей всё объяснить было бы проще. – Потому что здесь содержатся крайне полезные для здоровья вещества, – съязвил он, не сдержавшись. – Зелье долголетия и бессмертия в одной склянке. Будешь жить тысячу лет, как эльфы. Кажется, женщина была не в том состоянии, чтобы понимать шутки. Голдот раздраженно сунул ей в руку сосуд и коротко объяснил: – Оно выявляет ядовитые вещества. Если в стряпне или напитке покажутся красные пузырьки, ни есть, ни пить это ни в коем случае нельзя! Поняла? Нет, это невозможно – служанка смотрела на склянку так, будто внутри был заключен самый страшный яд всех времен и народов. На кашу она тоже воззрилась с опаской. – Да не отравил я твою стряпню, – с усталостью в голосе проговорил Голдот. – Могу даже отведать из котла первым. Спрячь склянку и доваривай кашу, и не мешайся мне под ногами. Говорить последнее, впрочем, было лишним, служанка по своей воле не подошла бы к нему и на арбалетный выстрел. Оставив женщину сокрушаться и подозрительно оглядывать содержимое котла, Голдот подошел к палатке, встал неподалеку от входа и достал из ташки свиток. Таких было у него около двух десятков, специально заготовленных на случай разных непредвиденных обстоятельств, когда самому колдовать уже не было сил. Губы некроманта зашевелились, вызывая к жизни заклинание, Голдот спиной чувствовал страх служанки, но не обращал на нее внимания. Пергамент рассыпался в его руках, сияющие пылинки закружились, собираясь в вихрь, подобный тем, из которых являются джинны и ифриты, вот только из этого, разросшегося почти до человеческого роста, показался громадный призрачный цербер. Вспышка – и вихрь исчез, оставив только призванное существо. Свирепый трехголовый пес преданно смотрел на своего хозяина, мерцая бледным голубоватым светом. Видеть его мог лишь тот, кто обладал довольно сильными способностями к темной или же, наоборот, светлой магии – и это было очень хорошо, а то служанка непременно упала бы в обморок, обнаружив рядом с собой это чудовище. Чудовище при жизни, но сейчас оно было верным слугой Голдота. – Слушай свой новый приказ, – прикрыв глаза, некромант вызвал в своем уме образ Аланы. – Охраняй ее, не смей причинить вреда! Следуй за ней всюду, куда бы она ни пошла, не подпускай к палатке никого, кроме… Снова перед закрытыми глазами встали пару образов. Служанка и Гервид, больше людей в его армии не было. – Обрети плоть в случае опасности, а до сего момента не показывай себя никому! Свиток дал церберу довольно сил для этого, а завтра Голдот подарит ему еще. Управлять призраками непросто, однако где еще найти столь надежных стражей и столь непростых для недруга противников? – Береги энергию, стань незримым. Цербер с каждой секундой делался всё менее и менее различимым, пока и вовсе не исчез. Теперь его непросто обнаружить, хотя на самом деле он продолжал стоять всего в двух шагах. Голдот усмехнулся – что ж, пусть теперь попробует кто-то покуситься на ту, кого он взял под свое покровительство! Главное, чтобы сама Алана не почувствовала присутствие призрака, который отныне станет ее тенью, но некромант полагал, что поставил надежные ментальные заслоны. Довольный собой, он подошел к служанке. – Мою порцию каши. Когда женщина – разумеется, опустив глаза – исполнила эту просьбу, Голдот зачерпнул ложкой дымящееся варево, подул и наслаждением проглотил. Пусть эта недотепа трясется перед ним, но готовит отменно, оправдывая свою зарплату. – Передай склянку Алане и всё ей расскажи, – проговорил он, прежде чем уйти. Алана всё правильно поймет и не запаникует понапрасну, она в этом отношении умница. А пока спит, пусть ее охраняет призрачный страж-цербер, который, свернувшись клубком, лежал у входа в палатку.