Антисептик

      Холли Джостар всегда могла понять, если ее сыну грустно.       Она не может это объяснить. Никогда не задавалась этим вопросом. Ни когда он был маленьким и боялся идти в школу в первый раз, ни сейчас, среди ночи два дня спустя после его возвращения из Египта.       Она находит его в коридоре возле его комнаты. Сидит, подтянув ногу к груди, и фуражки. Нет. Перекатывает вместо этого что-то небольшое между большим и указательным пальцем. Это первый раз, как она его видит без школьной кепки, с тех пор, как он ее получил. Уже этого достаточно, чтобы заставить ее волноваться.       Она присаживается рядом с ним, не касаясь его, скрестив ноги перед собой. Они раньше часто сидели вот так, просто неподалеку друг от друга. Ничего не ожидая и ничего не получая.        — Завтра будут похороны Какёина, — говорит она после долгой тишины. — Думаю, тебе стоит немного отдохнуть.        — Я не иду, — Холли чувствует, что за этим последует объяснение, так что не говорит больше ничего. И, как и ожидалось: — Я их не знаю. Для них я просто. Ебаный пидорас, из-за которого их сына убили в Египте, — он выплевывает слова, как отраву.       Она вздыхает. Кладет ладонь на его плечо и ждет, что он отстранится. Он не отстраняется. Если не сказать даже, что подставляется под прикосновение.        — Не хочу, чтобы ты так говорил о себе, милый.        — Знаю, — говорит он низким голосом.       Еще тишина. Еще нежные поглаживания по спине, пока любопытство не берет верх над Холли, так что она спрашивает:        — Ты любил его?       Он вздрагивает. Хватается за голову руками.        — Я не. Мам, блять, я не знаю! Разве я обязан любить его, чтобы иметь право хотеть, чтобы он не был мертв?        — Конечно, нет, милый! — выпаливает она даже немного излишне энергично. — Конечно, нет. Ш-ш.        — Если бы он не поехал с нами, то все еще был бы здесь.       Но ты бы не знал его. Не о чем было бы скорбеть. Ты бы совершенно не знал его.        — Может, — говорит Холли. — Но, быть может, без него у вас бы не получилось.        — И что с того? Я должен выбирать? Между собственной матерью и? И?.. — он не до конца уверен, как стоит называть Нориаки. — Это нечестно.        — Понимаю, — Боже, еще как понимает. Она надеялась, что Джотаро никогда не придется иметь дело с чем-то подобного рода. Старалась, как могла, чтобы так оно и было. В конце концов, это ее работа.       Холли целует его в щеку, и Джотаро не отстраняется и не говорит ничего неприятного. Вместо этого он. Извиняется.        — Прости, что я такой говенный ребенок, — всхлипы начинаются снова. — Я не. Ты никогда не кричишь на меня, если я веду себя, как кусок говна. А я даже не называл тебя «мама». Ты не заслуживаешь такого.        — Думаешь, в этом смысл быть родителем, милый? — она не может не улыбаться с любовью. — Это же не про то, чтобы получить какого-то конкретного ребенка. Это про то, чтобы поддерживать того, кто есть, во что бы то ни стало. Я люблю тебя, Джотаро. Ты же мой маленький мальчик. Вне зависимости от того, насколько большим вырастешь, — он сопит, что-то вроде полусмешка. — Кроме того, я примерно того и ожидала. В мои университетские годы тоже вытворяла всякое, знаешь ли!       На этот раз он действительно смеется. Вытирает лицо.        — Замолчи, нет, ты так не делала.        — Но так и было! В шестидесятые я училась в Джорджтауне, так мы все время протестовали в Вашингтоне! Поэтому у меня и ушло шесть лет, чтобы отучиться, — она мягко толкает его локтем. — Думал, я была настолько плохой студенткой?        — Типа того.        — Нет! Я была отличной студенткой! Но напропускала кучу занятий. Мы с папой ужасно ругались. «Холли, ты отправляешь на помойку свою жизнь», — она очень хорошо подделывает манеру речи своего отца. Джотаро всегда это любил. Разумеется, он смеется. — «Холли, я здесь для тебя, я не стану вытаскивать и твоих друзей. Это последний раз, когда я пришел тебе на помощь…»        — Погоди. Ты не была арестована.        — Четырнадцать раз!        — Замолчи, нет, так не было…        — Не можешь справиться с тем, что твоя мама была худшей преступницей, чем ты, Джотаро? Неспроста я была угрозой для общества! Нас арестовывали при первой же возможности.        — Так ты была хиппи. Ты, типа. Гоняла на Вудсток* и вот это вот все?        — Были и другие фестивали кроме Вудстока. Как, по-твоему, я встретила твоего отца, м?       Так они и сидят, пока не наступает рассвет, вместе с Холли, которая награждает его историями, которые припасла для. Ну вот чего-то вроде этого. О своих друзьях, и сидячих забастовках, и путешествиях ради демонстраций. Как она заставляла его отца курить вместе с ней — ну, или не заставила, там не совсем ясно с деталями — потому что он был претенциозным классическим музыкантом, которому было нужно немного расслабиться, а когда ему это удалось, он оказался лучшим мужчиной, которого она только встречала.       Джотаро улыбается и смеется на всех тех местах, где она ожидает его смех. Той ночью он больше не плачет, и Холли думает, что, возможно, все у них будет хорошо.