Sweet Boy and Bad Boy

      — Ну Марк, пожалуйста, прости, — в который раз повторяет Джексон, сидя возле закрытой двери. Где-то перед ним валяется букет роз, жестоко изувеченныйМарком в порыве злости, а рядом –разбитый телефон. Это обиженный парень аргументировал тем, что раз Джексон даже не может его вовремя зарядить, то зачем он вообще нужен.Джексон не обижается, снова повторяя: «Это была просто игра, пойми же!» Марк понимать отказывается, с грохотом захлопывая входную дверь.              Вдруг дверь все же открывается, заставляя Вана поднять голову. «Все-таки простил?» –надеется он. Но оттуда вылетает спортивная сумка, шлепаясь неподалеку от несчастных цветов.              — Убирайся, — голос Марка звучит как никогда холодно и непреклонно.Джексон успевает увидеть и его самого, но тут же жалеет об этом. Потому что Марк выглядит совсем не так, как хотя бы час назад, когда он крушил и ломал все вокруг. И не так, как когда он этой ночью в слезах убегал из квартиры Чана.Теперь же на его лице не осталось ни единой эмоции, и, честно, лучше бы Туан продолжал плакать.              Но сейчас готов расплакаться уже сам Джексон. От непонимания происходящего. От осознания собственной беспомощности.И наконец, от страха того, что может потерять самое ценное, что есть у него –одного очень хрупкого и милого парня.              А еще он без понятия, что ему делать теперь, когда даже путь всобственный домоказался потерян.Разрывающая голову боль думать тоже ни каплине помогает, поэтому парень решает особо и не пытаться. Вместо этого он просто встает, подбирая с пола сумку и, пусть и сломанный, но все же, мобильник, и на улицу выходит.              Серое небо затянуто низкими облаками, почти полностью перекрывающими солнечный свет. Ветер яростно деревья треплет, и шелест листьев сейчас звучит совсем не успокаивающе, а даже с некоторой угрозой. Джексону холодно, несмотря на плотную джинсовую куртку. Разве может быть тепло, когда ты один совсем и никому не нужен?              Парень медленно плететсявперед, сам не понимая, куда, и полностью погружается в свои мысли. Что ему теперь делать? Пытаться попасть домой сегодня — бесполезно, Марк это ясно дал понять. Попросить о помощи кого-то из друзей? Но ведь телефона у него тоже больше нет, а номеров он не помнит.              — Ну не на лавочке же ночевать! –восклицаетв слух Джексон. А вон, кстати, и она впереди –парень сам не заметил, как снова в парке оказался. На той самой набережной, где не раз уже с Джиненом гулял. А Марк? Тот не любит ни гулять, ни природу и, скорее всего, даже не знает, где этот парк находится.А Джексон хотел бы показать ему, как тут хорошо и красиво. Хотел бы взять плед и, когда теплее будет, пикник устроить. Хотел бы спуститься по лестнице к самой воде и смотреть, как Марк, смеясь, уточек хлебом кормит, и самому смеяться. Хотел бы, только Марк не захочет.              Ван садится на скамейку, голову опуская. Хочется напиться и забыть обо всем, но завтра на учебу снова, да и шансы на прощение уменьшатся тоже.Вместо этого решает проверить, что в сумке есть: пара аккуратно сложенных стопок одежды, а еще рюкзак, в который всететради Джексона собраны. Вещей довольно много, и, видимо, домой его ждут еще не скоро.              Несколько капель падает на кожу парня. А за ними еще и еще.Джексон хихикает нервно, на тучи густые глядя. Дождь усиливается с каждой секундой, в ливень настоящий превращаясь. Смех Джексона громче становится, на истерический уже больше походя. Наверное, стоило бы зайти куда-нибудь под крышу, но парень с места не двигается. По осветленным волосам вода бежит струями, на лицо стекая, смешиваясь со слезами. Парень дрожит всем телом, то ли от холода, пробирающегося через мокрую на сквозь одежду, то ли от все-таки накатившей истерики, то ли от всего разом.              Через какое-то время дождь стихает, а слезы кончаются. А Джексону кажется, что сейчас кончится он сам, ведь сил ни на что уже не осталось.Хочется спать. Не важно где и как, главное спать.Хоть прямо здесь.              ***              Тихий шелест доносится до Джексона, приятный и успокаивающий. Он открывает глаза — перед ним море. Чистая голубая вода мерно накатывает на берег волнами. Под ногами — белый песок. Ван футболку с себя сбрасывает, прямо на земле оставляя, и в воду кидается. Она теплая очень, и Джексон улыбаться начинает невольно.              Но гул на фоне громче становится, а вокруг темнеет быстро. Вода тем временем из-под ног уходит куда-то и парня с собой тянет. Джексон плыть пытается к берегу, в панике течению сопротивляясь. Волна сзади обрушивается неожиданно, накрывая с головой. Пытается вверх плыть. Или вниз — непонятно.И страшно жутко, закричать хочется.              Но кричит почему-то не он. Где-то рядом голос знакомый и теплый такой, в отличие от воды. Голос упорно кричит, хотя нет, скорее, говорит, громко и взволнованно:              — Джексон?              ***              — Слышишь? Джексон!              Чья-то рука с силой трясёт за плечо, прогоняя сон. Ван отмахнуться пытается, но сил нет совсем. Приходится все же приоткрыть глаза. Вокруг темно уже. А над ним лицо знакомое нависает, подсвеченное желтым светом фонарей              — Ты в порядке? Что ты здесь делаешь? — Джиненброви поднимает беспокойно.              Джексон молчит, глядя безразлично на парня.              — Слышишь меня? Ты… ты весь промок. Простудишься же… — голос стихает на последних словах, прерываемый не то всхлипыванием, не то смешком.              — Разве это имеет сейчас какое-то значение?              Снова закрывает глаза, не желая видеть стоящего перед ним парня. Ведь это он виноват! Все случилось из-за него! Так почему он должен что-то сейчас ему говорить? Но рука крепче плечо сжимает, а затем на себя тянет.              — Пожалуйста, пойдем со мной, — теперь голос звучит твердо и спокойно. –Я хочу помочь, так будет лучше.              Где-то в глубине сознания Джексон понимает, что делает очередную ошибку. Но не всё равно ли теперь? Парень встает, на ногах с трудом держась. Но рука не отпускает, придерживая слегка и направляя.Джинен идет медленно, под темп Джексона подстраиваясь, и смотрит на него постоянно. Но молчит, не спрашивая ничего больше.              А Ван просто идет, не обращая внимания на дорогу совершенно. До тех пор, пока впереди дом знакомый не показывается.              — Ты серьёзно привел меня к себе? — раздраженно спрашивает парень.              — А куда должен был? Я не могу оставить тебя одного на улице в таком состоянии.              — С чего ты взял, что я на улице останусь? –шипит Джексон, пытаясь оттолкнуть Джинена. Тот вторую руку вместо ответа поднимает — в ней болтается злосчастная сумка.Что на это сказать Джексон не находит и молча направляется в сторону жилища друга, теперь уже сам.              — Можешь принять душ, если хочешь, — начинает Джинен, открыв перед гостем входную дверь. — Ты весь мокрый. У тебя, вроде, есть сменная одежда, но если что — можешь взять мою.              Джексон не отвечает, молча направляясь к уже знакомой ему комнате.Громко дверью хлопает, злясь на все вокруг. Одежду с себя сбрасывает и воду включает. Горячие струи обжигают кожу, и только теперь парень понимает, насколько замерз.Но вода не может смыть холод с души. А вот слезы с лица — вполне.Они снова текут, не собираясь останавливаться еще добрых полчаса.       Как только они наконец прекращаются, Джексон из ванной выходит. Чуть дальше по коридору в комнате горит свет, и шаги слышны. Идет туда несмело, в кухню попадая.              — Тебе лучше? — Джинен две чашки на стол ставит, от них вкусномятой пахнет. — Садись.              — Да, спасибо.              — Расскажешь, что случилось?              Чай язык обжигает, заставляя пить медленно, маленькими глотками.              — Вы с Марком поругались?              Громко тикают часы на стене, отсчитывая секунды. Тик-так, тик-так. Один, два, три…              — Это из-за вчерашнего?              — Да! Да, блин! — вскрикивает Джексон, не выдерживая. — Это из-за гребанного желания гребанного Джебома. А еще из-за тебя. Почему ты не остановил меня? Почему?!              Теперь молчит уже Джинен.              — Что мне теперь делать? — после долгой паузы продолжает Джексон.              — Я бы на твоем месте дал ему время немного остыть, а потом пошел бы мириться, — немного подумав, отвечает Джинен. А затем добавляет с усмешкой:              — Но тут я далеко не лучший советник.              — Почему?              Джинен голову отворачивает.              — Если честно… у меня никогда не было отношений.              — Правда? — изумляется Ван. — Почему? Ты выглядишь как тот, кто многих бы мог легко соблазнить.              — Ты действительно хочешь знать? Это довольно долгая история. — Джексон кивает в ответ. — Тогда слушай…              ***              Парень лет четырнадцати сидит в кустах. Довольно странное место для отдыха, но ему нравится. Отсюда можно наблюдать за всем вокруг, зато его самого — совсем не видно. А сейчас наблюдать интересно вдвойне –в соседний дом, много месяцев пустовавший, наконец приехали жильцы. Небольшая семья, не сильно молодая. Солидный мужчина — по-видимому, глава семейства — что-то кричал вполне симпатичной женщине, перетаскивая коробки с вещами. Говорили не на корейском, вызывая еще большее любопытство у мальчика.              Вдруг на крыльце появился третий новоприбывший сосед, и сердце парня как будто споткнулось об невидимую кочку. Мальчик примерно того же возраста что-то спрашивал у своей мамы, при этом улыбаясь так солнечно, что хочется вечно смотреть на него. Но вечно не получается.              — Джинен, обедать! — кричат парню, заставляя поспешно вылезти из убежища.              ***              Звонок в дверь. На пороге пара стоит, и родители спешат открыть.              — Здравствуйте, мы ваши новые соседи. Рады знакомству, — на ломаном корейском говорят гости, приветливо улыбаясь. На вопросы с трудом отвечают, говоря что-то про «работу» и «временно». И честно признаются, что корейский никогда не учили, а сами из Гонконга.              А как только дверь за ними закрывается, Джинен к компьютеру идет, в интернете набирая «Самоучитель китайского языка».              ***              Джинен снова в кустах сидит, на этот раз в листы бумаги вглядываясь. Там иероглифы сложные напечатаны. Пак каждую черточку запомнить старается, на тетрадном листе места не оставляя.              — Что ты делаешь?              Парень вздрагивает от неожиданности, ручку роняя.              — Джебом! Не пугай так!              — А ты не пугайся, — усмехается в ответ Бом, всматриваясь в тетрадь. — Это что? Китайский? Зачем тебе это?              Джинен сквозь ветви задумчиво смотрит, на соседний двор.              — Кажется, я влюбился…              Друг за его взглядом следит, на парня натыкаясь, баскетбольный мяч в корзину ловко забрасывающего.              — Ты это серьезно сейчас? — удивленно спрашивает он. — Ты что, из этих.?              — Я не обижусь, если ты больше не захочешь со мной общаться… — шепчет Джинен в ответ, взгляд опуская.              — Ты дурак или да? –парень рядом опускается и к себе Джинена прижимает, обнимая. — Ты мой друг, лучший друг. Ты можешь любить кого хочешь, и от этого не станешь для меня менее важным. Не смей даже думать о том, что я перестану с тобой общаться, от меня так просто не отделаешься!              Джинен смеётся радостно, но тут же рот себе зажимает руками, между ветвей глядя.Парень продолжает беззаботно играть в мяч.              — Ты чего его так боишься? Познакомься!              — Ты что! Как ты себе это представляешь? «Привет, я Джинен. И я сталкерю тебя из кустов, потому что втюрился по уши»?              Джебом глаза закатывает.              — Джинни, не тупи. Вы же соседи. Скажи, что увидел и решил познакомиться. Так и общаться, глядишь, начнете!              — Это… выше моих сил. Мне нужно время, чтобы собраться.              ***              — Прособирался я так еще неделю. А когда, наконец, решился –он уехал, как будто и не было. –Джинен тяжело вздохнул. — Но для меня он есть, и я до сих пор люблю.              — А ты не пробовал найти его? — предложил Джексон, но Пак отмахнулся.              — Пробовал. И нашел. Только он уже занят оказался.              — И что? Я уверен, ради тебя освободится!              Джинен лишь усмехнулся, делая очередной глоток чая:              — Не думаю. Да и портить ему и его парню жизнь не хочу. Хотя это и так получается, — парень снова отвернулся, пристально рассматривая узор на обоях.              — Эй, ну ты чего? — Джексон через стол тянется, за руку Джиненаберет. — Наверняка всего лишь накручиваешь себя. А на самом деле у него все хорошо и будет гораздо лучше с тобой!              — Пошли лучше спать, — закрыл Пак тему. — Уже поздно, а завтра на учебу. Я приготовил комнату для тебя, идем.              Обещанная комната оказывается на втором этаже, прямо напротив спальни самого Джинена. Она довольно небольшая, однако тут есть все, что нужно: большая мягкая кровать, застеленная чистым бельем, шкаф для одежды и даже небольшой письменный стол.Хозяин удаляется к себе, лишь указав на нужную дверь, оставляя Джексона в одиночестве.А тот сразу же на кровать ложится, в глубокий сон проваливаясь.              ***              Утро начинается для Джексона не с привычного звона будильника в телефоне, а с мягкого:              — Хэй, Сынни, просыпайся, опоздаешь.              И Джексону так тепло становится почему-то, и хочется, чтобы так каждый день было…              Заходит на кухню. На завтрак не яичница, впервые за долгое время. Вместо этого посреди стола стоит тарелка теплых оладьев, только что приготовленных. И когда Джинен успел? Берет один и, уже откусив, понимает, что это его первая еда с субботы. А потому оладушек ему сейчас деликатесом кажется настоящим, не оторваться.              — О, ты сам догадался, что это завтрак, — улыбается Джинен, влетая в кухню. Он уже почти полностью собрался, не хватает только его любимой кожанки. — Обычно я стараюсь выходить как можно раньше, но сейчас могу подождать тебя, если хочешь. Ну или просто оставлю ключи. Выбирай, как тебе удобнее.              — Мм, подожди, — прожевав кусок, отвечает Джексон, — Я быстро.              — Хорошо. Я у себя в комнате, позовешь, как будешь готов.              *** Холод пробирается под кожу, заставляя Марка сжиматься в комок. Никто опять не выключил кондиционер. Да и кому было его выключать, если Джексона нет, а Марк… Марк провел вечер в слезах и попытках дозвониться до своего парня. Он был уверен, что тот снова появится на пороге до ночи, и тогда они поговорят нормально. И тогда у них все снова будет прекрасно. И какая разница, что его телефон валяется разбитым на лестничной клетке? Главное, что Марк простил его. Главное, что Марк скучает безумно и волнуется очень. В институт идти не хочется очень, но вдруг Джексон появится там? Точно появится, он ведь не станет пропускать занятия. Он же Джексон, и этим все сказано. Быстро собравшись, выходит из дома и привычным маршрутом идет. И в землю смотрит как обычно.Впереди кто-то смеётся громко. Марк рад за этих кого-то, искренне рад, пусть хотя бы люди вокруг будут счастливы. А смех не утихает и так знакомо звучит, будто каждый день парень его слышит. Решает посмотреть, кто все-таки так рад сегодня, и голову поднимает. Впереди знакомый силуэт идет. Любимый силуэт Джексона. Идет и хихикает. А рядом с ним некто в кожанке рассказывает что-то, видимо забавное очень. Хотя в какой момент Пак Джинен стал кем-то неузнаваемым? Тупая боль сердце сжимает. Да и прощать Джексона как-то перехотелось. Вместо этого захотелось развернуться резко, обратно домой уйти и сидеть там, завернувшись в одеялко. Жизнь явно дает понять, что на улицу выходить не стоит, потому что каждый раз происходит что-нибудь плохое. И с каждым разом становится больнее…