последние запросы гугл: путь гордого бессмертного демона правило 63

      Сначала он услышал вопль.              Пронзительный и истеричный, он был больше похож на визг, который издала бы банши, чем на крик исходящий от нормального человека. Это явно было не очень хорошим знаком, учитывая, что этот звук, если бы у кого-то было бы столько таланта в переводе яростного визга, как у него, вроде как… звучал как слоги его имени.              Это было печальным фактом его жизни, что после встречи с товарищем-трансмигрантом Несравненным Огурцом, Шан Цинхуа привык быть обвиненным в бессмысленных вещах, которые он, честно говоря, не мог контролировать и быть обруганным без причины.              И вот, когда он услышал вопль, он мог только со странным чувством апатии и страха, которое в нем способен был вызвать только его хороший друг Братан Огурец, думать: «О нет, что на этот раз? Братан, тебе правда не нужно постоянно закатывать истерики из-за всего!»              Именно тогда источник воя наконец появился из-за угла и Шан Цинхуа ничего не мог поделать с тем, что застыл, как испуганный олень в свете фар, когда пара наполненных ненавистью глаз, обещавшая только чистое и абсолютное насилие, сосредоточилась на нем.              Их владелицей была знакомо выглядящая женщина, одетая в знакомо выглядящие зеленые одежды и бегущая на него, выкрикивая его имя с очень знакомыми враждебностью и негодованием. В её руках был Сю Я, которым она угрожающе размахивала.              Когда кусочки наконец сошлись и показали ему картинку, которую он не хотел видеть, Шан Цинхуа мог лишь задохнуться от удивления и стремительно усиливающегося чувства подлинного ужаса.              «Ох. Хм, да, я думаю, это… вероятно, кое-что из-за чего стоит закатить истерику, хах.»              — Ты, — прошипел Шэнь Цинцю одно единственное слово полное яда.              — Я ничего не делал! Ты действительно не можешь винить меня в этом! — взвизгнул Шан Цинхуа, инстинктивно начиная залезать на стоящее поблизости дерево ради собственной безопасности. — Пожалуйста, ты должен быть рассудительным!              — Ничего не делал, как же! — Шэнь Цинцю бросился на него, словив за ногу, — Кто автор, ответственный за этот отвратительный сюжетный инструмент, хм?! Кого ещё я могу винить кроме тебя! Я не распотрошил тебя словно рыбу прямо на месте как раз потому, что я рассудительный, дурак!              Он (она?) начал яростно дергать конечность, пытаясь силой стянуть бедного, невезучего владельца. Шан Цинхуа, не особо самоубийственный или глупый в любом случае, вцепился в ветку, на которую ему удалось вскарабкаться, ради его дорогой жизни.              Эти дерганья назад и вперед не могли длиться слишком долго. Под натиском жестокой борьбы, в которую она была втянута, ветка не могла не сломаться; с громким треском, Шан Цинхуа почувствовал как его надежды и мечты тоже разрушились.              Как Икар без крыльев, Шан Цинхуа жестко ударился о землю. Он ничего не мог сделать, кроме как свернуться в позе зародыша, защищая свою голову, и молить о том, чтобы у Братана Огурца была хоть капелька сострадания где-то в его черной, черной душе.              — Прости меня, прости меня! Пожалуйста, Братан Огурец, помилуй меня! Я умоляю тебя-              — Тогда умоляй, — тихо сказал Шэнь Цинцю, его выражение лица было холодным как лед, когда он (она?) занес Сю Я над головой, и белое лезвие меча мерцало в свете солнца прежде чем он ударил.