последние запросы гугл: путь гордого бессмертного демона правило 63

      — Похоже, твое текущее… состояние это результат внезапного и неожиданного отклонения ци, — очень неохотно произнес Му Цинфан, — Я не могу сказать что вызвало это, Шэнь-шисюн, но изменения выглядят перманентными на данный момент.              Шан Цинхуа не мог винить Му Цинфана ни за нехарактерное сомнение в его голосе, ни за то, как он опасливо следил за Шэнь Цинцю, просто на случай каких-либо внезапных движений. Даже если Пиковый Лорд Цянь Цао был известен как стойкий и непоколебимый человек, выражение лица Братана Огурца не было хорошим ни в малейшей степени.              Даже если репутация Шэнь Цинцю полностью сменилась с хладнокровной и жестокой суки с заглавной С, на кого-то, кто был довольно-таки спокойным и приветливым после того как Братан Огурец, видимо, взял руль в свои руки, не похоже было, что люди вдруг взяли и забыли как вел себя прежний Шэнь Цинцю до непреднамеренного и нежеланного угона тела.              Это было словно внезапное напоминание, что ласковый уличный кот, которого вы подобрали, в глубине души, все ещё был диким зверем прямиком из Ада, который мог показать зубы в любой момент, даже если в настоящее время он был покорным и милым.              Выражение чистейшего презрения и неописуемой ярости на лице Братана Огурца было буквально чем-то взятым прямо от оригинального книжного Шэнь Цинцю. Это было весьма впечатляюще, в некотором смысле; это почти заставило Шан Цинхуа задаться вопросом, а не нашел ли Шэнь Цинцю, в своем абсолютном гневе против Небес, способ каким-то образом вернуть в тело душу оригинала.              — Отклонение ци, — сухо повторил Шэнь Цинцю, нахмурившись. — Конечно. Это всегда отклонение ци, не так ли. Какое удобное явление, которое можно приписать к любому и каждому случайному обстоятельству, которое происходит в нашей жизни и которое мы не понимаем до конца, почти сродни чрезвычайно ленивому писателю, использующему ленивые оправдания, чтобы махнуть рукой на случайные вещи, которые он включает в свою историю из прихоти.              Когда он договорил, презрительные глаза Шэнь Цинцю многозначительно переместились на жалкую фигуру, съежившуюся в страхе и спрятавшуюся под одеялами на одной из больничных коек лазарета в Цянь Цао.              Шан Цинхуа, уже травмированный человек, громко захныкал и разразился беспорядочными слезами от тяжести этого взора на нем. Му Цинфан, с видом человека, который предпочел бы не вмешиваться, но не имел иного выбора, молча встал перед Шэнь Цинцю, чтобы скрыть от его взгляда Шан Цинхуа.              — Шэнь-шисюн, я понимаю, что ты расстроен, но-              — Я не расстроен, — отрезал Шэнь Цинцю, резкий и явно расстроенный. Его рука дернулась к месту, где должен был висеть Сю Я на его талии, если бы меч не был бы конфискован гораздо раньше.              — Конечно, — примирительно кивнул Му Цинфан, хотя его глаза были мертвы. — Тогда я извиняюсь за ошибку, Шэнь-шисюн. И всё же, независимо от ситуации, ты не должен срываться на Шан-шисюне. Он не сделал ничего плохого.              Пусть Шэнь Цинцю чрезвычайно громко насмехался над последней частью слов Му Цинфана и заставил Шан Цинхуа снова искренне беспокоиться о своей безопасности, он сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, прежде чем превратить его выражение лица обратно в его привычную маску безразличия.              — Ты… действительно не можешь ничего с этим поделать, Му-шиди? — тихо спросил Шэнь Цинцю после долгого мгновения. Даже если он пытался скрыть это, в его глазах всё ещё была капелька отчаянной надежды.              Выражение Му Цинфана смягчилось в сочувствии.              — Нет, — он грустно вздохнул, качая головой, — Я правда извиняюсь, Шэнь-шисюн. Было бы слишком опасно пытаться спровоцировать другое отклонение ци просто, чтобы посмотреть не отменит ли оно эффекты, вызванные этим.              — Понятно.              Шэнь Цинцю закрыл глаза в ответ и сделал ещё один глубокий, основательный вздох, шаткий в сравнении с первым. Он вытащил веер из рукава его одежд и открыл его с легким щелчком, твердо держа его перед лицом в качестве защитной преграды.              Наблюдая эту жалобную демонстрацию, Шан Цинхуа почти сочувствовал ему. Почти тут было ключевым словом. Как бы ни было тяжело проснуться в абсолютно другом теле, гораздо тяжелее было быть ошибочно обвиненным в этом и внезапно атакованным без веской причины, ладно?              Было действительно трудно искренне сочувствовать парню, который только что избил тебя и который также пытался тебя заколоть.              — Это… не может быть слишком плохо, верно? — в конце концов произнес Шан Цинхуа, когда тяжелое молчание между ними длилось слишком долго, чтобы он мог это вынести. — Я имею в виду, все могло быть гораздо хуже, сравнительно.              Глаза Шэнь Цинцю открылись, как только он открыл рот, и опасно сузились, пока он продолжал говорить:              — О? — спросил он, угрожающе улыбаясь, — Что ты подразумеваешь под этим, Шан-шиди? Пожалуйста, продолжай.              — Пожалуйста, прекрати говорить, Шан-шисюн, — сказал Му Цинфан с некоторым отчаянием в голосе.              Шан Цинхуа не прислушался к указанию. Вместо этого, чувствуя себя довольно уверенно в том, что его Братан Огурец не попытается атаковать его вновь, когда у них есть свидетель, он продолжил:              — Ты мог бы проснуться кошкой вместо этого, верно? По крайней мере, ты всё ещё человек. У тебя просто появились новые детали, но с этим легко разобраться. Твоя грудь не такая уж большая, так что…              — Моя грудь средняя! — негодующе прошипел Шэнь Цинцю, немедленно скрестив руки на его новой груди, словно пытаясь скрыть ту от взгляда. — Только потому, что они не такие большие, как моя голова или что-то ещё, не означает, что они маленькие! Они хорошего, умеренного размера!              Были ли они? Шан Цинхуа не мог сказать.              Не то чтобы у него была хорошая возможность рассмотреть их, учитывая, что ранее он гораздо больше был занят попытками убедиться, что Шэнь Цинцю не убьет его в приступе ярости. Он сел, наклонившись вперед и щурясь на своего коллегу-трансмигранта.              — Правда? — спросил он с сомнением. Возможно это из-за одежды. Люди, как правило, выглядят стройнее в одежде, правильно? Это может быть верно и для сисек.              — Да! — взвизгнул Шэнь Цинцю, покраснев. Его лицо снова дернулось. — Прекрати пялиться на них, ты абсолютный выродок!              Шан Цинхуа собирался защищаться от обвинения, потому что он не пытался проверить Братана Огурца или что-то еще, когда Му Цинфан физически подошел, чтобы прикрыть его рот.              — Я думаю этого достаточно для этой беседы, — сказал он, выглядя как человек, который услышал то, что не хотел знать и нуждался в крепком, холодном напитке, чтобы заглушить эти воспоминания. — Шэнь-шисюн, пожалуйста, прости Шан-шисюна за его весьма… неуместные слова и поведение; боль от его травм, вероятно, помутила его рассудок.              — Ты не должен извиняться за него, Му-шиди, — ответил Шэнь Цинцю с невероятно вынужденной улыбкой. — Не думаю, что этот человек когда-либо имел здравый рассудок в своей жизни.              Му Цинфан понимающе кивнул в ответ, и Шан Цинхуа почувствовал себя очень обиженным. Он оттолкнул руку Му Цинфана от своего рта.              — Хотя я прав! — настаивал он, уклоняясь, когда Му Цинфан отчаянно пытался снова его обуздать. — Твой бюст действительно не такой уж большой, ладно? В принципе, нет большой разницы между тобой-мужчиной и тобой-женщиной, так что я не понимаю почему ты так злишься на пустом месте-              Деревянная ручка веера Шэнь Цинцю сломалась с громким треском.              В этот раз, когда Шэнь Цинцю бросился на Шан Цинхуа с громким боевым кличем, свидетель нападения не сделал ничего, чтобы остановить его. Несмотря на мольбу Шан Цинхуа о помощи, Му Цинфан просто смотрел в потолок своего лазарета и делал вид, что ничего не происходит прямо перед его глазами.