последние запросы гугл: путь гордого бессмертного демона правило 63

      Целых десять секунд.              Вот сколько Лю Цинге невыразительно смотрел на Шэнь Цинцю, ни разу не моргнув. Шан Цинхуа сосчитал, задаваясь вопросом, а нужно ли кому-то наподобие Лю Цинге моргать как нормальным, обычным людям, прежде чем он вдруг это сделал, видимо возвращаясь к жизни, и резко отводя свой взгляд.              Он не был единственным Пиковым Лордом тупо уставившимся на Шэнь Цинцю. Все они были, в той или иной степени. Просто он был единственным, кто совершенно внезапно застыл на месте, когда Шан Цинхуа, Му Цинфан и Шэнь Цинцю вошли в зал заседаний.              Первым заговорил Юэ Цинъюань, который выглядел как кто-то, кого только что ударили рыбой по лицу, когда он увидел новый облик Шэнь Цинцю.              — Это… Это ты, Цинцю-шиди? — спросил он с явной нерешительностью и сомнением.— Что с тобой случилось?              — Видимо, внезапное и неожиданное отклонение ци, которое произошло ночью, — объяснил Шэнь Цинцю, садясь за стол переговоров, — Не беспокойся об этом, шисюн; я уже сходил на осмотр к Му-шиди. Пусть изменения и выглядят перманентными, мое тело и само ядро стабильны.              С его неизменным веером перед лицом и совершенно чопорным и надлежащим выражением лица, каждой частичкой он соответствовал спокойному и сдержанно отчужденному Пиковому Лорду Цин Цзин. Помимо внезапных новых дополнений к его телу, ни один волос не был неуместен в его облике.              Тем временем, Шан Цинхуа с помощью Му Цинфана хромал на свое привычное место, сдерживая при этом стоны боли. Было бы преуменьшением сказать, что его физическое состояние было не в порядке; у него были подбиты оба глаза, а на руках было множество царапин и следов укусов.              Му Цинфан очень многозначительно ничего не сказал. После помощи Шан Цинхуа, он прошел на его собственное место и уставился на свои руки, почти что боясь смотреть на что-либо ещё.              В глубине души, Шан Цинхуа понимал почему, даже если он все ещё был немного ранен предательством ранее. Братан Огурец иногда становился действительно чертовски диким, когда расстраивался, и это всегда было ужасающим опытом.              Конечно, никто не обращал внимание ни на него, ни на его плачевное состояние. Вместо этого, всё внимание было сосредоточено на Шэнь Цинцю и его новом теле. Шан Цинхуа до сих пор не совсем понимал почему, учитывая, что там в основном не было реальных изменений, но как бы то ни было.              Шан Цинхуа предположил, что его черты стали чуть мягче, если подумать об этом достаточно усердно. Изгиб щек Шэнь Цинцю стал нежнее, а его нос был более изящным. Были и другие неуловимые изменения в его теле; его руки были меньше, даже если способность Шэнь Цинцю ударить хуком справа не изменилась, и его новые, более тонкие губы не помешали ему в его диком стремлении вырвать горло Шан Цинхуа одними зубами.              Но, опять же, физические различия не были столь очевидны по сравнению с представлением Шан Цинхуа о том, как должна была бы выглядеть смена пола. Лицо и тело по-прежнему явно принадлежали Шэнь Цинцю, независимо от того, как сильно мужчина хотел защитить свой «хороший и умеренный» бюст.              Где было милое, эротичное и провокационное тело из его аниме со сменой пола? Разве они не во вселенной романа про жеребца? Даже если мысль о том, чтобы увидеть сексуального Шэнь Цинцю, заставляла его чувствовать себя очень неловко, такая невыразительная смена пола ощущалась просто-напросто неправильной.              Это был скучный сценарий, не так ли? Шэнь Цинцю должен был стать горячей цыпочкой или что-то типа того! И всё же, он был просто Шэнь Цинцю с сиськами. Кто во всем мире будет доволен этим?!              — Беспечно, — покачал головой Лю Цинге.              Шэнь Цинцю не удостоил это словесным ответом. Вместо этого, видимо, думая о их встрече в духовных пещерах много лет назад, он просто поднял бровь, как бы намекая: «Правда? Правда? Из всех людей, именно ты говоришь мне это?»              Лю Цинге не ответил и неуловимо переместился на своё место. Шан Цинхуа также заметил, что он очень осторожно избегает смотреть на Шэнь Цинцю, с несколько покрасневшим лицом.              Хм. Это определенно дает пищу для раздумий, не так ли? Шан Цинхуа быстро отбросил свои мысли о том, как это скучно и решил очень внимательно следить за последующими взаимодействиями между этими двумя.              Ах, неважно, Братан Огурец. Подобная смена пола в жанре романтической комедии звучит не слишком плохо, эта новелла могла бы переключиться на… Это своего рода ниша, но, похоже, это будет хорошо продаваться на рынке, для которого предназначено. Отлично сработано!              Юэ Цинъюань наконец вновь заговорил, всё еще выглядя весьма встревоженным:              — И… ты в порядке? — осторожно спросил он. — Отклонения ци могут вызвать большое количество странных изменений в наших телах, но это довольно радикальные изменения. Ты сможешь приспособиться, Цинцю-шиди?              — Конечно, — сказал Шэнь Цинцю с осторожной улыбкой, как будто у него не было двух весьма жестоких срывов из-за этого, когда он просто пошел и жестоко избил несчастную и беззащитную душу. — В конце концов, тело — это всего лишь сосуд. Моя душа и мой разум остаются неизменными. Нет ничего, к чему я должен приспособиться.              Ци Цинци с сомнением усмехнулась, закатывая глаза.              — Почему-то я не могу не сомневаться в этом, Шэнь-шисюн. Существуют аспекты, связанные с наличием женского тела, которые вы, как человек, у которого до сих пор было тело мужчины, не сможете понять.              — Ну, тогда я должен попросить вас помочь мне в изучении этих вещей, Ци-шимей, — ответил Шэнь Цинцю без малейших колебаний, всё ещё улыбаясь, — Может быть, вы также можете помочь мне в выборе новой одежды? Мне сказали, что моя обычная одежда неприглядна при моей текущей форме.              Это явно был камень в его огород. Шан Цинхуа болезненно вздрогнул, вспоминая как Шэнь Цинцю подбил ему второй глаз, когда он попытался поднять «стройнее в одежде» тему.              — Слушай, — отчаянно сказал он, по-видимому, не усвоив урока о том, когда надо заткнуться, хотя его избили уже два раза за сегодня. — Не мог бы ты отпустить это? Ты же знаешь, что я не это имел в виду!              Все глаза в комнате сразу же уставились на него, а Му Цинфан даже тихо заскулил, но Шан Цинхуа осознавал только одну единственную вещь. Взгляд, которым Шэнь Цинцю пристально смотрел на него поверх своего веера, был высокомерным и презрительным, и Шан Цинхуа знал, что на его собственном лице была мерзкая угрюмость.              — Тогда что, скажи на милость, ты подразумевал под этими словами, Шан-шиди? Я действительно хотел бы узнать.              — Просто потому, что ты так защищаешь свой размер груди…              Это вызвало громкий вздох в аудитории. У Лю Цинге и Ци Цинци на лице было одинаковое выражение отвращения, в то время как Му Цинфан закрыл лицо ладонью, а его плечи начали дрожать.              Юэ Цинъюань всё ещё выглядел смущенным.              — Я не защищаю свой размер груди! — настаивал Шэнь Цинцю. Это была чертовски откровенная ложь, учитывая, что он сделал с Шан Цинхуа ранее.              Шан Цинхуа просто продолжал катить бочку, игнорируя отклик, который он получал.              —…не означает, что всё, сказанное мной, это попытка назвать тебя плоскодонкой или что-то ещё! Как я уже сказал, твоя грудь не такая уж большая, но-!              — Это умеренный и благопристойный размер, и хорошо помещается в руке! Прекрати называть меня плоскодонкой! — взвизгнул Шэнь Цинцю, внезапно вставая и переворачивая стол переговоров. Му Цинфан, положивший на него голову, полетел вместе с предметом мебели.              Шан Цинхуа вскрикнул в удивлении и попытался соскочить со своего места. Он не ушел далеко. Лю Цинге, с суровым и хмурым взглядом на лице, уже был рядом с ним и крепко держал его за плечо, чтобы он сидел.              — Лю-шиди! — задохнулся он со слезами на глазах, — Пожалуйста, отпусти меня! Ты даже не замешан в этом, верно? Пожалуйста, он действительно убьет меня на этот раз, если ты дашь ему ещё одну возможность избить меня сегодня!              — Хорошо. — ровно сказал Лю Цинге, с глазами, не выражающими ничего, кроме презрения, — Туда тебе и дорога.              — Лю-шиди! Убери свою руку от Шан-шиди! — крикнул Юэ Цинъюань, поспешно вставая и пытаясь удержать Шэнь Цинцю, — И Цинцю-шиди, пожалуйста, ты должен быть рассудительным! Я понимаю, что ты расстроен из-за оскорблений, но-              — Нет, продолжай, Шэнь-шисюн! Этот отвратительный мужчина заслуживает это! Как он посмел! — сказала Ци Цинци в поддержку, вставая, чтобы перехватить Юэ Цинъюаня.              Преданный своими членами секты, Шан Цинхуа зарыдал, когда Шэнь Цинцю начал приближаться к нему. Он уверенно двинулся вперёд походкой человека, который знал, что у него есть сила, и демонстрировал её с превосходством.              — Пожалуйста! — Шан Цинхуа пытался умолять в последний раз, прежде чем его палач настигнет его, — Правда, я честно не имел это в виду! Ты же знаешь, что я подразумевал не это! Ладно, ладно. У тебя хорошие сиськи! У тебя большие сиськи! Замечательные сиськи! Большая пара бидонов! Чудесная пара сисечек!              Рука на его плече мучительно напрягалась, пока он продолжал и продолжал, вплоть до того момента, когда он почувствовал, что Лю Цинге мог бы сломать кость только силой своей хватки. Однако, Шан Цинхуа был гораздо больше озабочен наблюдением за реакцией Шэнь Цинцю.              Человек остановился на короткое мгновение, когда он произнес эти последние слова. С хладнокровным выражением лица, Шэнь Цинцю сказал:              — Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты назвал меня плоскодонкой, вместо того, чтобы произнести любое из этих слов прямо мне в лицо.              Это было последнее, что услышал Шан Цинхуа, прежде чем кулак снова полетел прямо ему в глаз.