Forget-me-not

Meet me after dark again and I'll hold you I want nothing more than to see you there And maybe tonight, we'll fly so far away We'll be lost before the dawn © Evanescence — Before the dawn

Гера шла по полю медленно и тяжело, согнувшись под навалившейся за день усталостью, не помня её причин. Утомленная сверх меры, она не ожидала, что вообще увидит какие-то сны. Но она вновь была здесь, и в застывшем воздухе ей постепенно становилось легче дышать. Почти неосознанно она искала глазами среди стеблей белую ткань униформы гранд-адмирала и скоро заметила его спину. Он стоял, заложив руки за спину и опустив голову. — Эти цветы сегодня стали ещё выше. И крупнее, — сказал он, когда она подошла достаточно близко, чтобы он мог слышать её дыхание. Гера машинально взяла в ладонь один из голубых венчиков и оценила, что теперь он был размером с половину её ладони. — И что это значит? — Это место что-то делает с нами, — Рау повернулся к ней, бросил на её лицо беглый взгляд и снова посмотрел на цветы. — Что-то, чего я не могу понять. Это должно меня тревожить. И злить. Но мне так… спокойно. — Мне тоже, — сказала Гера растерянно. Её одолевали те же мысли. И она также не хотела разрушать наполнявшее её умиротворение попыткой почувствовать то, что должна была. Должна — но не чувствовала. Она сделала шаг вперёд, оказавшись на линии его взгляда, и подняла голову. Он был намного выше её — прежде, когда они сидели или лежали в траве, она этого не замечала. — Давай сегодня… ты что-нибудь придумаешь? Чем дальше от реальности, тем лучше. — Есть кое-что, чего ты точно никогда не видела. Но, если ты сосредоточишься, может получиться, — он встал за её спиной и наклонился к её уху. — Ты — любимая дочь аристокры. Единственная кровная наследница, будущий матриарх одной из правящих семей. Но, чтобы вступить в свои права, по традиции ты должна родить следующего наследника. Поэтому в день твоего двадцатилетия отец предложил тебе соединиться с одним из только что принятых в семью мужчин. — Конечно же, я не могу просто взять и согласиться, — предположила Гера, но её слова остались без ответа. Очевидно, этих данных должно было быть достаточно. Она открыла глаза и тихо ахнула от ударивших в них оттенков белого и голубого, становившихся ослепительными там, где на них падали лучи солнца. Вокруг неё был зал с высокими потолками и столь же длинными окнами, почти не разделёнными стеной. Простой, но изящный узор, впаянное местами затемнённое стекло, превращал игру света на полу в абстрактное полотно. Залюбовавшись, она позабыла о Рау и его игре и подошла к одному из окон. За ним простиралась скалистая ледяная пустошь, искрившаяся сотнями белоснежных уступов. Гера положила ладонь на стекло и только тут обратила внимание, что её кожа изменила цвет на тёмно-синий. — О. Точно, — она провела ладонью по лицу и задержалась там, где ранее располагались слуховые выступы, а теперь появились свойственные большинству гуманоидов уши. Неуверенно проведя дальше, она нащупала волосы, туго стянутые в сложную кичку на затылке. — Ладно, почему бы и нет, — Гера развернулась и попыталась найти Рау глазами, но вместо него перед ней стоял другой мужчина, принадлежавший к той же расе и выглядевший намного старше — тёмно-синие волосы были пересечены частой сединой. Его одежда была столь же белой, как снег за окном, вся, кроме бордовой ткани короткого плаща. — Моя юная драгоценность, — он добродушно улыбнулся, едва заметно наклонив голову. — Позволь представить тебе Митт’рау’нуруодо, ставшего мне сыном, а тебе братом, — он сделал шаг в сторону, и наконец Гера увидела того, кем стал гранд-адмирал. Он как будто бы остался собой, но помолодел на пару десятков лет. На нём снова была униформа, но на сей раз чёрная и не имевшая отношения к Империи, и во всём его облике присутствовала лёгкая небрежность. — Завтра он улетит защищать границы Доминации. Но на ближайшую ночь он полностью твой. — А что если я его не хочу? — спросила Гера, между тем мысленно признав, что так он гораздо привлекательней. И тем интереснее выглядела для неё эта игра. Она подошла к нему ближе и скептически ощупала через плотную ткань напряжённые мышцы на его плече. — Я не вечен, дочь моя, — тон старика стал жёстче. — И если бы все твои родные братья не погибли, защищая наш дом, я не торопил бы тебя. — А теперь и мой первый мужчина сгинет там же, — скучающим тоном сказала Гера и взяла лицо Рау в ладони. Его глаза смотрели на неё почти безразлично, и ни один мускул не дрогнул, когда она ущипнула его за щёку. — Но перед этим выполнит свой долг и закрепит право называться нашим сыном. Развлекайся, моя драгоценная, — старик обошёл её сзади, нежно, но твёрдо приобнял за плечи и удалился из зала. Когда его уходящие шаги затихли где-то вдалеке, Гера облегчённо выдохнула. — И… что теперь? — спросила она у продолжавшего молчать Рау, всё ещё надеясь уточнить детали сценария. — Мы просто сделаем это? Если это так, то... — Я сделаю всё, что вы прикажете, матриарх, — сказал он и улыбнулся. — Тогда мы поиграем в прятки, — выдала она первое, что пришло на ум. — Ваши правила? — спросил он так невозмутимо, словно подобное было для него в порядке вещей. Гера ничего не знала о традициях этого народа и не смогла сдержать улыбки — было что-то невероятно забавное в сочетании детской игры и строгих жителей ледяной пустыни. — Ты ждёшь здесь десять минут, пока я ищу, где спрятаться. Потом идёшь искать меня. Если найдёшь — разрешу себя поцеловать. А если не найдёшь, то… — Я обязательно найду вас. — Как ты можешь быть так уверен? — Я знаю, кто вы, знаю, какими путями идут ваши мысли. Предсказать ваши действия будет очень просто. — О, в таком случае — до скорой встречи. И… отвернись. Гера побежала через белый зал к высокой арке, выходящей на лестницу с широкими ступенями, расходившуюся в две спирали. Все, кто попадался ей на пути, почтительно кланялись, не задавая вопросов. Почти не думая, сколько времени прошло, она выбежала на балкон и удивилась, что почти не почувствовала холода, оказавшись на открытом воздухе. К её же удаче здесь были припаркованы несколько аэроспидеров незнакомой конструкции. — Это сон, а значит, я спокойно могу угнать один из них, — она приложила ладонь к идентификационной панели на боку одного из болидов, и транспаристиловая капсула в его центре раскрылась, впуская её внутрь. В низине, скрываясь в тени скал у подножия дворца, прятался город, уходящий под землю. Гера направила спидер вертикально вниз, наслаждаясь сменяющимися видами и чувством полёта. Притормозив у нижних этажей, она выровняла транспорт и полетела между домов, поражаясь строгости архитектуры и прямоте улиц. Белый камень, из которого здесь, казалось, было создано почти всё, делал здания неотличимыми от сияющих под солнцем ледяных глыб. Почти не освещённые улицы упирались в широкие ворота, ведущие в сеть подземных пещер, в которых город продолжался, уходя бесконечно далеко от дневного света. Гера завернула в одну из них и долго петляла по постепенно сужающимся туннелям, снова почти позабыв, для чего оказалась здесь. Жилища на её пути стали встречаться всё реже и большинство выглядели заброшенными. У одного из разветвлений она остановила спидер и вышла, поддавшись желанию дальше прогуляться пешком. Туннели не были освещены ничем, однако она прекрасно видела, куда шла. Под её взглядом на стенах пещеры словно расцветали разноцветные светящиеся пятна, превращая безликий камень в красивую аллею. — Волшебство, — Гера улыбнулась и потрогала рукой одно из пятен, оказавшееся наростом грибка. На месте её прикосновения остался тёмный отпечаток, но вскоре он начал светиться ещё сильнее. Дальше она шла непозволительно медленно для того, кому предполагалось прятаться или убегать, но во сне ей не хотелось следовать правилам. Она позволила себе забыть о разработке эффективной тактики и просто любовалась тем, как пещера вокруг неё наполнялась светом всё больше и больше. Своды снова стали расширяться, и скоро Гера оказалась в огромном гроте на берегу подземного озера, над которым флуоресцентные грибки светились, как звёздная карта. Она осмотрелась — выход отсюда был только один. Дальше туннели продолжались под водой. — Если это тупик, то это точно самый красивый тупик в моей жизни. — Как жаль, что это не твоя жизнь, — голос Рау прозвучал где-то совсем рядом. Гера вздрогнула и развернулась, но не успела ничего сказать — он заключил её в крепкие объятия и поцеловал. Она распахнула глаза, но не стала отталкивать его — он действительно нашёл её и всего лишь забрал обещанную награду. На удивление, она не нашла в себе ни гнева, ни возмущения, словно с самого начала надеялась, что всё произойдёт именно так. Поцелуй был долгим. Рау прервал его сам, чуть отстранился и посмотрел на неё выжидающе, не размыкая объятий. В полумраке пещеры свет его глаз казался ярче неоновой лампы. — Как ты меня нашёл? — спросила Гера, переведя дух. — На твоём спидере был маячок. А потом ты оставила очень много следов, — Рау кивнул на пещеру позади себя, продолжавшую переливаться оттенками жёлтого, зелёного и розового. — Ты поддавалась. — Что ж, не буду врать, я и правда не старалась спрятаться хорошо. Слишком много отвлекалась. — Ты хотела, чтобы я тебя нашёл, — он снова приблизился к ней, почти коснувшись кончиком носа её щеки, вынуждая вдыхать выдыхаемый им воздух. — Может быть, — она закрыла глаза. — Совершенно точно, — прошептал он ей в губы и снова накрыл их своими. Гера почувствовала прикосновения прохладного ветра. Воздух вокруг изменился, наполнившись горько-сладким запахом, ставшим привычным после нескольких последних сновидений. Они снова были на поле, а над головой качались бесконечные зелёные стебли. Гера Синдулла снова стала капитаном повстанцев, беззаботно лежавшей в траве и смотревшей в вечернее небо рядом с имперским гранд-адмиралом. — Как её звали? — спросила она после долгого молчания, за которое отсветы заката на облаках успели сменить несколько оттенков. — Тарья, — ответил Рау со смесью нежности и горечи в голосе. — И ты отлично сыграла её роль. Теперь мне будет приятнее думать о ней. — Это ведь было настоящее воспоминание. Слишком яркий образ для выдумки. — Думаешь, я не приукрасил? Я уже очень давно не был там. — Я не знаю, как выглядит твоя планета на самом деле, поэтому просто наслаждалась видами. — Если бы ты увидела её своими глазами, ты бы нашла её мрачной и блёклой. Большинство чужаков не воспринимают свет так, как мы. — Получается, наши миры кажутся вам мучительно яркими? — Ко всему можно привыкнуть. Даже к тому, что ты постоянно мне снишься. — Я буду ненавидеть себя, когда проснусь, но… кажется, я уже привыкла.

***

Ей было не с кем поговорить об этом. Раскол в душе разрастался, медленно и болезненно разрывая её надвое. Каждый день она медленно сгорала изнутри от страха за тех, кого посылала на возможную гибель. Каждую ночь она проваливалась в незаслуженно прекрасные сны, в которых не существовало ни смерти, ни боли. Каждое утро она переставала понимать себя всё больше и больше, стараясь просто забыть о том, что видела. Каждый вечер с приближением времени сна она ловила себя на том, что бессознательно выбирала новые сценарии, которые хотела прожить. Кэйнана не было рядом — он вместе с Эзрой присоединился к группе повстанцев, организовывавших саботаж на имперских заводах Лотала. Больше ни с кем она не решалась обсуждать даже сам факт того, что ей так спокойно спалось. Глядя в лица братьев по оружию, она чувствовала мучительный стыд. Её разрывало между желанием уничтожить эту связь и сохранить во что бы то ни стало. Однако она не знала как. Кэйнан, время от времени просматривавший её сны, по неизвестным причинам видел лишь половину того, что видела она. Словно ему было доступно только то, что было с её стороны моста. Не увидел он и сна о ледяной пустыне и девушке по имени Тарья. — Неужели это все и правда видим мы оба? И можем видеть только мы? — тихо спросила она себя. Ответом ей стало вопросительное бибиканье. — Чоп? Вы уже вернулись? Дроид издал череду звуков и помахал одной из механических рук. Его поведение не изменилось, а значит — все были живы. Но вернулись скорее, чем она ожидала. Что-то на Лотале пошло не так. Эзра был молчалив и мрачен и долго отказывался говорить, что случилось. Кэйнан поначалу не хотел рассказывать вперёд него, аргументируя это несовершенством своего восприятия, но состояние его ученика не менялось, а капитан Синдулла ожидала доклада. — Траун решил крепко взяться за Лотал. Империя будет строить там истребители и не потерпит саботаж. Сегодня нам продемонстрировали это… — Он убил дядю Сумара! — Эзра перебил его криком, резко вскочив со скамьи, на которой сидел. — Разнёс на части у нас на глазах! Он чёртов садист! Если бы я только мог… — Эзра, контролируй эмоции! — Кэйнан чуть повысил голос, и в нём чувствовалось, что на самом деле в глубине души он был согласен с учеником. — Это ужасно, — согласилась Гера почти машинально. — К счастью, нам помог уйти Фалкрум, — продолжил Кэйнан. — Оказывается, это был агент Каллус. Не знаю, что Зеб сделал с ним, но я ощутил в нём большие перемены. — А в Трауне, видимо, ничего не изменилось, — сказала она и тут же мысленно дала себе пощечину за то, что, пусть на долю секунды, перепутала сон и реальность. — А должно было? — Конечно, — Гера улыбнулась, пытаясь превратить свои слова в шутку, столь неуместную здесь и сейчас. — У него же мой каликори. Он просто не мог не навлечь на себя гнев всех моих предков. Эзра посмотрел на неё с таким выражением лица, что ей стало ещё более тошно от себя. Она понадеялась, что, будучи слишком потрясёнными, они не заметили смешения её чувств и мыслей. Но был кое-кто, от чьего внимания она ускользнуть не могла. Маленький робот был порой слишком проницателен для того, кто состоял из старых плат и сотни раз перекрашенного металла. Когда она попыталась остаться одна и привести мысли в порядок, в тишину комнаты ворвалось механическое ворчание. — Да, Чоппер, я не в себе. Но, боюсь, я даже себе не смогу объяснить, что происходит. Дроид демонстративно упёр механические конечности в бока и загудел. Гера покачала головой. — Разумеется, не бывает проблем, которые нельзя решить. Но я не представляю, что с этим делать. Это что-то внутри меня. Что-то, что не в силах исправить даже великая Сила. Механические конечности опустились. Чоппер был расстроен. Гера села рядом с ним на корточки и заглянула в огонёк визора. — Хотя, знаешь… возможно тебе под силу сделать кое-что для меня.