Forget-me-not

The pain that grips you The fear that binds you Releases life in me In our mutual Shame we idolize To blind them from the truth That finds a way from who we are © Evanescence — Understanding

Она не помнила, о чем думала перед сном. Неприятные разговоры, объяснения, указания к миссиям — все соскальзывало, как вода по свежей листве, разбиваясь в тысячи капель, слишком маленьких, чтобы их рассмотреть, и исчезающих в земле. Перед ней снова было поле. Голубые цветы поднимались выше колен. — Кэйнан? — позвала она, смутно припоминая, что джедай остался рядом с ней, но не помня, почему. Она не чувствовала его присутствия, не видела ни единого намёка на него. Лишь покой и безмятежность нереальности, существовавшей вне бесконечной войны. Отбросив последние сомнения, она глубоко вздохнула и побежала вперёд, наслаждаясь тем, как тёплый воздух ласкает кожу, а тонкие стебли хлещут колени, забрызгивая росой сапоги. Гера улыбалась. Улыбалась и смеялась, почти не касаясь ногами земли. Сердцу её было тепло, и она не удивилась бы, если бы её тело начало светиться от радости. Однако что-то возникло у неё на пути. Она не успела вовремя открыть глаза и с разбегу врезалась в возникшую посреди поля фигуру. Оба упали на землю. Падение было неправдоподобно мягким. — О, вы не ушиблись? — спросила она, неуклюже приподнимаясь, опираясь руками о землю. Когда она наконец посмотрела на того, кого сбила, что-то в груди неприятно кольнуло. Это снова был гранд-адмирал, имени которого она не могла вспомнить. Его лицо было прямо между её ладонями, и от этого она почувствовала себя ещё более странно. — Это просто сон. Здесь не бывает настоящей боли, — его губы улыбались. Будучи так близко к нему сейчас, Гера поймала себя на том, что с интересом рассматривает переходы цвета на его лице — голубая кожа на щеках приобретала почти незаметный лиловый оттенок, а на веках из-за чуть просвечивающего сияния глаз казалась красной. Это было похоже на макияж, несколько раз вышедший из моды ещё до падения Старой Республики, и Гера невольно рассмеялась над такой ассоциацией. — Вы находите меня забавным? — О, я… да, немного, — призналась она. — Я впервые вижу кого-то вашего вида. Поэтому… невольно сравниваю с моими сородичами. Такой цвет кожи у нас часто встречается. — А я видел десятки тви’леков и всё равно никак не привыкну к этим штукам у вас на голове. — У них хотя бы есть функция, в отличие от вашей рудиментарной шерсти, — Гера поджала губы в притворной обиде и демонстративно мотнула лекку в разные стороны. — Да, я читал об этом, — имперец не торопился вставать, напротив — положил одну руку под голову и чуть передвинулся, чтобы лежать было удобнее. — Что-то связанное с брачными ритуалами. Особый жест доверия, когда один тви’лек позволяет другому переплестись с ним головными придатками. — Говоришь как профессор биологии. — Я столкнулся с этим, изучая вашу культуру. Кстати, раз уж вы снова здесь, может поясните мне кое-что? — Я солдат, а не культуролог. Да и ты, вроде как, тоже. — Я бы рассказал тебе о том, насколько полезно бывает изучать культуру противника, но… — он перевёл взгляд с её лица на небо. — Сейчас я не хочу думать о том, что мы враги. — Я тоже. Это… так странно, — она повернула голову, следуя за его взглядом, и только тут осознала, что последнюю минуту сидела на животе гранд-адмирала. Неловко усмехнувшись, она переместилась на землю, укрытую примятыми стеблями. — Меня же должно тошнить от тебя. Что со мной не так? — Именно об этом я и хотел спросить. Твой каликори… — он поднял руку, и в ней словно из ниоткуда возник украденный им тотем. — Может ли быть так, что это не только культурный, но и магический артефакт? — Магический? — Гера полусознательно потянулась к нему и положила ладонь на верхнюю перекладину. — Ну нет, тви’леки таким не занимаются. Хотя нашим женщинам часто приписывают… всякую ерунду. — Знаешь, после всех историй о Силе и её небывалых возможностях и всякой ерунде начинаешь невольно верить. Становится сложно отличить легенды и шарлатанство от настоящей угрозы, — голос гранд-адмирала стал суше. — Может ли быть так, что, забрав этот тотем, я случайно установил связь с тобой, как единственной наследницей семьи Синдулла? — Никогда не слышала о подобном. Честно говоря, у меня не было времени интересоваться легендами. Возможно, я знаю про свой народ даже меньше, чем ты. — И правда, было бы странно, если бы плод моего воображения сообщил мне что-то, чего я не знаю. — Эй. Это ты мне снишься. Ясно? — Конечно, Гера. Конечно, — гранд-адмирал улыбнулся и опустил руку. Каликори из неё тут же исчез. — И он мне тут говорит о тви’лекской магии! — Гера покачала головой. — Как ты это сделал? — Это мой сон. Здесь я могу быть кем угодно и делать всё что угодно. — И поэтому ты остаёшься имперским адмиралом и валяешься в траве? — она легла рядом с ним, устроившись на его плече. Ветра не было, но один из голубых цветков оторвался от стебля и упал ей на щёку. — Хотя это даже логично. Это ведь ты мне снишься, а я не могу представить тебя кем-то другим. — Ты могла бы попытаться. Может, тогда я поверю, что этот сон принадлежит тебе. — Вызов принят, гранд-адмирал… как там тебя? — Рау. — Сейчас как представлю тебя чем-нибудь… — она повернулась к его лицу и снова вспомнила о своей нелепой ассоциации. Хитро улыбнувшись, Гера сомкнула веки и попыталась сосредоточиться на мельком виденном когда-то образе. За одной ассоциацией потянулся ворох других, и скоро до её слуха начали доноситься задорные звуки джизза, а кожи коснулся душный, пропитанный пороком воздух кантины. Вместо мягкой травы под ней был пошарпаный бархат подушек. Открыв глаза, она не удержалась от смешка. Её воображению удалось заменить имперского адмирала на богато разодетого тви’лека средних лет с тем самым макияжем. От прежнего облика в нём остались лишь цвет кожи и светящиеся глаза. — Надо же, получилось! — прикрыв ладонью рот, она продолжала смеяться. — Ну и кто же ты теперь, Рау? — Хм-м, — он оценивающе взглянул на свои длинные чёрные ногти, ткань рукавов, покрытую сложной мелкой вышивкой, и провёл ладонями по возникшим на плечах лекку, затем осмотрел окружающую обстановку. Под его взглядом размытые образы кантины как будто приобрели чёткость. — Судя по степени несоответствия моего вида общему уровню заведения, я ревизор, вероятно работающий на “Чёрное солнце”, крышующее все точки продажи спайса в этом районе. Я не очень искусно маскируюсь под богача — достаточно, чтобы сбить с толку обслуживающий персонал, который выслуживается передо мной, пока я проверяю уровень их преданности картелю. А ты — танцовщица, которую мне подсунул хозяин этой дыры, надеясь, что она усыпит мою бдительность и вытрясет побольше кредитов за… — он приподнял надбровные дуги и удовлетворённо оскалился, — приватные танцы. — Что? Этого я не… — Гера оглядела себя и обнаружила на себе один из тех откровенных костюмов, что привыкла видеть на представительницах своего народа, сводивших всю свою жизнь к ублажению других. — Этого я не представляла! — воскликнула она, но так и не смогла разозлиться. Теперь засмеялся Рау, и она не смогла не засмеяться в ответ снова. Всё это было не по-настоящему. Всё это можно было прервать в любой момент, как игру, но пока эта игра затягивала всё больше своей новизной. — Интересно, что за дурь в этом кальяне? — он перевернулся на подушках, взял лежавшую рядом трубку, соединённую с причудливо сообщающимися прозрачными сосудами и затянулся. — Потрясающая мерзость. — Ух. Пахнет, как подмышки хатта, — Гера чуть отползла, отмахиваясь от выдыхаемого им пара. — А зачем ты нюхала подмышки хатта? — спросил Рау с преувеличенным удивлением, приложив ладонь к груди и округлив глаза. — Как-то раз пришлось стоять довольно близко. Что-то мы пытались у них… — Нет-нет-нет, ты выпадаешь из роли, — он укоризненно помахал ладонью перед её лицом. Сперва Гера нахмурилась, но потом вдруг подумала, что так эта игра будет ещё забавнее. — Когда я работала у Авджали хатта, он часто желал, чтобы я была к нему поближе, — она облизнулась и обвилась руками вокруг его плеч. — Пришлось оценить все оттенки его непревзойдённого аромата. — Как жаль, что ты пробыла у него совсем недолго. Слышал, он недавно скончался при загадочных обстоятельствах, — он укоризненно цокнул языком и обнял её одной из своих лекку, проводя ногтем по краю её челюсти. — Что вы, мой господин, это просто совпадение, — прошептала она, приблизившись губами к самому его уху. — Как и то, что в этом кальяне совершенно случайно оказалась ядовитая амбра и сейчас вы задохнётесь! Он резко дёрнулся, схватившись за горло, шумно вдохнул и упал на спину. Это было невероятно наигранно, но Гера на секунду испугалась и зажмурилась. Её кожи коснулась вечерняя прохлада. Она открыла глаза — вокруг снова качались тонкие зелёные стебли. Ветер усилился, и несколько цветков упали ей на ладони. Гранд-адмирал лежал рядом, вернувшийся к своему обычному облику. — Это сон, Гера, — он посмотрел на неё, а затем мимо неё на небо, окрашивавшееся сумерками. В его голосе ей послышалась лёгкая грусть. — И, похоже, он и правда снится нам обоим.

***

«Призрак» благополучно прибыл на базу. Гера уже почти пришла в себя после случившегося на Рилоте, но Кэйнан настоял на том, чтобы она посетила медотсек. Однако кроме нескольких уже почти заживших ссадин и остаточной головной боли сканеры ничего не обнаружили. Она была почти расстроена этим фактом. Ей должно было быть больнее. Должно было что-то сломаться и болеть, но случившееся просто прошло мимо неё, как ещё один изматывающий бой в череде десятков ему подобных. Она почти не думала ни о Рилоте, ни о каликори. Множество проблем требовали решения здесь и сейчас, и сожалеть о случившемся было некогда. Лишь на мгновение она допустила мысль о том, что однажды кто-то из повстанцев сможет прокрасться в кабинет гранд-адмирала и выкрасть её реликвию. А может быть, даже убить его самого. Образ странного инородца, верного Империи и, несмотря на царившую в ней ксенофобию, заслужившего такое высокое звание, вновь возник в красках в её памяти. Гера закусила губу и скривилась от отвращения. — Кэйнан, ты ведь все эти дни был со мной, пока я спала? — спросила она джедая, найдя его медитирующим среди древних руин. — Да. Но твои сны были очень спокойными, поэтому я решил, что тебе не нужна помощь. Врачи сказали, что ты хорошо восстановилась после пережитого именно благодаря здоровому и спокойному сну. — Ты ведь заглядывал в них. Что ты видел? — Один раз это была кантина. Ты обнималась с каким-то старым тви’леком и… чувствовала себя отлично. Потом, кажется, был Лотал. Тебе снилось, что ты бегаешь со стаей лотальских котов, не помня ни о чём. А вчера это был Корусант. — Я никогда не бывала на Корусанте. Как это вообще возможно? — Не знаю. У тебя богатое воображение. Мне было… приятно и интересно в них смотреть. — Так ты мог видеть только это? — А что ещё я должен был увидеть? — Там были… цветы. Очень много цветов, — Гера невольно улыбнулась, представив бескрайнее поле. Отголоски тепла и спокойствия, наполнявшего её во сне, заставили сердце биться чуть ровнее. — Не знаю их названия. Был ветер. И небо, которое понемногу темнело. А ещё… — она поджала губы, подумав о том, как странно в эту последовательность образов вписывался гранд-адмирал Траун. Он выглядел точно таким же, как в жизни, но там, среди тонких стеблей, он словно был кем-то другим. Случайным прохожим, надевшим на себя ненавистное ей лицо. Она так и не закончила фразу. Кэйнан поднялся и обнял её за плечи, коснувшись губами надбровной дуги. — Если эта война когда-нибудь кончится, мы найдём мирную планету и будем там вместе гулять по полям. Ты будешь моими глазами, и мы больше не будем… — Нет, Кэйнан. Это… просто невозможно, — капитан Синдулла горько усмехнулась. — Война никогда не кончается для таких, как мы. Разве что во сне.