Forget-me-not

Suddenly I know I'm not sleeping Hello, I'm still here, all that's left Of yesterday… © Evanescence — Hello

Темнота пещеры совсем не навевала сна. Гера словно позабыла, что это такое, застыв на коленях перед каменным возвышением, на котором стоял её каликори. К тотему добавилась новая деталь, отличавшаяся от прочих цветом и формой. Генерал Синдулла никогда не училась вытачивать из дерева, потому в качестве напоминания о Кэйнане использовала чуть подпиленный использованный блок питания, на котором перманентной краской нарисовала несколько ритуальных символов, сказав себе, что однажды выточит их по-настоящему. — Всё равно это так не работает, — сказала она, сморгнув подступившую слезу. Она плакала беззвучно и недвижимо, как если бы сама была выточенной из дерева или камня статуей, по ошибке наделённой духом. Она смотрела в пространство расфокусированным взглядом, не замечая хода времени, не чувствуя ничего ни разумом, ни телом. — Зачем… — прошептала она по инерции, почувствовав движение за спиной. — Зачем я всё ещё жива? Она не оборачивалась. Ей было безразлично, были ли то призраки, волки или люди. — Гера, ты… — раздался тихий голос Сабины. — Если хочешь спросить, в порядке ли я — иди к черту, — хрипло перебила она. — ...ты просила собрать для тебя незабудок, — закончила Сабина и села рядом с ней, протягивая небольшой букет. — Я собрала. Только они ужасно мелкие. — Почему я этого не помню? — Гера аккуратно приняла цветы из её рук и машинально начала сплетать их между собой в тонкую косу. — Ты не в себе. Уже больше суток не ешь и не спишь. Неудивительно, что ты немного рассеяна, — мандалорка не спешила уходить, и Гере пришлось смириться с её присутствием. Она молча сплела из стеблей веревку и обвила ей каждое сочленение каликори. — Ух ты, — Сабина оценила получившийся эффект с искренней улыбкой. — Выглядит очень красиво. Жаль, что они быстро вянут. — Это же сорняк, — Гера посмотрела на несколько крошечных цветков, оставшихся на ладони, и уголок её губы чуть приподнялся. Сквозь наполнявшую разум пустоту пробился луч тусклого света. — Я всегда смогу набрать новых. Спасибо, что принесла их. — Что ты, это… самое малое, что я могу сделать для тебя. — Знаешь, Сабина… — она внимательно взглянула в лицо соратницы, с которой более чем за год почти не разговаривала наедине. — Весь наш мир… всё это… — она подняла взгляд на потолок пещеры, — нереально. — Что? — Сабина опустила брови и отстранилась. — Это просто игра, которую мы отчего-то играем снова и снова, — продолжила Гера. — Я знаю, это звучит странно, но на самом деле здесь мы не заканчиваемся, — она погладила ладонью каликори и заулыбалась. — Мы лишь возвращаемся туда, где были с самого начала. Туда, где тысячи лет проходят как мгновения. Светлые, счастливые и спокойные. — Что ж, если тебе так легче, то почему бы и нет. — Калеб Дьюм теперь со своей стаей. И скоро даже его дух покинет меня. Он вернулся туда, где должен быть. А я… — пелена равнодушия вдруг разорвалась, и её слова захлебнулись в волне рыданий. Её затрясло от слишком сильной боли. Она позволила Сабине обнять себя и заплакала на её плече. — Куда бы ты ни собиралась — не торопись, ладно? — мандалорка погладила её дрожащие лекку. — Я не хочу потерять ещё одного члена нашей семьи. — Я благодарна Силе за то, что она свела меня со всеми вами. Пусть наша жизнь была нелёгкой, знать вас было великим счастьем… — Гера! — Я боюсь… — простонала она. — Тише, тебе надо… — ...боюсь заснуть… — Но ты не можешь так продолжать… — …и оказаться в темноте… — Гера! Боже, что же… — Сабина разжала объятия и поднялась, выбежав за пределы пещеры. — …в которой больше никогда не будет… — Гера оборвалась, осознав, что снова осталась одна. Откуда-то издалека доносились беспокойные возгласы — теперь целая толпа собиралась ворваться сюда чтобы успокаивать её. Она перестала плакать и долго тяжело вздохнула, глядя на крошечные голубые лепестки на своей ладони. За спиной снова послышались шаги. Много частых шагов и голоса, которых она не различала. Тело словно восприняло это как сигнал и упало в подставленные кем-то руки. — Не волнуйтесь, я не собираюсь умирать, — прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно, но зная, что её слышат. — Это было бы... нечестно.

***

Огромное поле простиралось до самого горизонта. Ветер играл лотальским разнотравьем, пуская волны. Мальчишка с зелёными волосами беззаботно бегал вокруг матери с игрушечной «лямбдой» в руках, представляя себя пилотом настоящей. Гера сидела на траве и улыбалась, наблюдая за ним. На очередном завороте ему навстречу выпрыгнула Сабина, подняла на руки и закружила над землёй. Оба радостно засмеялись. — Поражаюсь, как он похож на отца, — сказала мандалорка, опуская Джейсена на землю. Тот тут же побежал на новый виток, имитируя рычание двигателей. — Сама удивляюсь. По нему совсем не скажешь, что его мать — не человек, — Гера улыбнулась и бросила взгляд на дочь, нелюдимо сидевшую рядом, опираясь о её бок спиной. Девочка-тви’лек с бирюзовой кожей, казалось, совсем не обращала внимания на происходящее вокруг, отгородившись от мира тёмными очками и сосредоточенно рисуя что-то в своём паде. — К счастью, Империи больше нет, и это уже никого не должно волновать, — Сабина подошла и опустилась рядом с ней, но та тут же спрятала экран пада, прижав его к себе. — Эй, ты чего? Я просто хочу посмотреть. Я тоже люблю рисовать. Девочка лишь хмуро отодвинулась и спряталась за одну из маминых лекку. — Похоже, она меня не узнает. Ты вообще… выводишь её в люди хоть иногда? — Реже, чем стоило бы. Она не любит открытые пространства и яркий свет, — Гера ласково обняла дочь и подтянула к себе, усаживая на колени. — Но я уговорила её высадиться на Лотал. — Здесь красиво, — подала голос девочка впервые за вечер и снизошла до того, чтобы взглянуть на Сабину. — Но жарко, — уголки её губ чуть опустились. — Что ты рисуешь? — поинтересовалась Гера, мягко отнимая у неё пад. Сабина наклонилась, чтобы взглянуть на рисунок, и на этот раз девочка не стала протестовать. На экране дёрганными линиями были нарисованы коричнево-жёлтые травинки и выступающие на фоне алого горизонта силуэты скал. Посреди лотальского пейзажа стояла пара фигур, в одной из них угадывалась улыбающаяся Гера, вторая была не окончена и представляла из себя светло-серый каркас с голубым овалом вместо головы. — Ра’хути, ты знаешь, что классно рисуешь для пятилетней? — Знаю, — уверенно ответила девочка. — Только я ещё не дорисовала папу, — она потянула пад обратно и принялась за неоконченную фигуру. — Твой папа… голубой? — Конечно. Ты не знаешь закон смешения цветов? — ответила она с таким осуждением, что Сабине стало немного не по себе. — Если бы мой папа был розовым, я была бы как Джейсен. — Но ведь… вы близнецы. — Я ещё не обсуждала с ней генетику. Поэтому ей нравится думать, что у её отца голубая кожа и... — ...лицо прямо как у того адмирала… как его там? — Сабина скривилась, убедившись, что девочка выбрала в палитре ярко-красный и наметила на голубом овале полоски глаз. — Не смущай её. Это красивое сочетание, и я предпочитаю не ассоциировать его с прошлым, — спокойно сказала Гера, поднимая глаза на вечернее небо, где по светло-голубому полотну плыли тонкие розовые облака. — Тетя Сабина глупая, — Ра’хути обиженно надула губы и чуть опустила очки, за которыми пряталось тусклое свечение её собственных глаз. Сабина сглотнула ком и вопросительно посмотрела на бывшего лидера. Гера лишь пожала плечами. — Ты никогда не рассказывала, что… — хрипло прошептала она, пытаясь найти подходящее слово, представив в красках картины всевозможных пыток. — Гранд-адмирал Траун никогда ко мне не прикасался, — возразила Гера ровным, но твёрдым тоном, запуская пальцы в траву, на которой сидела, и сплетаясь ими с тонкими примятыми стеблями голубых цветов. — Он просто забрал мой каликори. А потом по какой-то причине позволил его вернуть.