Forget-me-not

You used to captivate me By your resonating light But now I'm bound by the life you left behind Your face it haunts my once pleasant dreams Your voice it chased away all the sanity in me © Evanescence — My Immortal

Она лежала на земле на ковре из голубых цветов. Зелёные стебли окружали её высоким густым лесом, через который с белеющего неба почти не пробивался свет. Что-то в груди саднило, отдаваясь пульсацией во всем теле. Что-то из того, что произошло в реальном мире, сумело достать её даже здесь и полностью лишить сил. Она не чувствовала страха. Противоестественное спокойствие снова переполняло её, и она с улыбкой думала о смерти как о возможности никогда не просыпаться. — Рау… — позвала она почти шёпотом. Остатки света, пробивавшегося через стебли, украла накрывшая небо тень. Гера почувствовала, как что-то поднимает её, возвращая к свету и стремительно отдаляя от моря цветов. Голубые лепестки исчезли, и под ней теперь была почти столь же голубая ладонь Рау, отчего-то ставшего в сравнении с ней огромным. Она лежала в его руке, как маленькая раненая птица, не способная пошевелить крылом. Заходящее солнце осталось за его спиной, и внизу до самого горизонта протянулась чёрная тень. — Помнишь ты спрашивал, что я сделаю, если узнаю, что больше никогда не увижу наших снов? Ты знаешь, мне кажется, сейчас именно этот день. И я знаю, чего я хочу прямо сейчас, — она заставила себя подняться на колени и посмотреть в его глаза. — Я хочу умереть. Хочу умереть, пока я счастлива. Пока мне безразлична вся моя боль. — Это было бы нечестно, — его шёпот долетел до неё с порывами усилившегося ветра и пробежал по коже отрезвляющим холодом. — Пожалуйста. Я не хочу просыпаться, — её голос стал умолять, а на глазах выступили слёзы. Реальность темнела и покрывалась огненными трещинами. Скоро они и глаза гранд-адмирала остались единственными источниками света среди разлетавшихся обрывков сна. — Не хочу умирать, ненавидя тебя, после всего, что у нас было... — Ты проживёшь достаточно долго, чтобы понять, что ненависть — это только твой выбор. А сейчас... ты должна проснуться, — его пальцы сомкнулись над ней и сжали. Гера вскрикнула от боли, молнией очертившей каждый излом её души.

***

Его пальцы были на её щеке, сдавливали кожу, чуть впиваясь ногтями и оттягивая. Тело было сковано, и на груди горели ожоги от недавней пытки. Сердце билось тяжело и прерывисто, а на покрытой ссадинами коже выступил холодный пот. Сон растаял и перетёк в кошмарные образы реальности. Лицо Трауна было перед ней совсем рядом, заслоняя свет, лившийся через окно кабинета губернатора Лотала. Гера смотрела прямо на него и не чувствовала злости. У неё не было на это сил. — Губернатор Прайс, вы почти убили её, не задав ни одного вопроса, — ледяным тоном проговорил гранд-адмирал, даже не поворачиваясь к собеседнице, стоявшей за его спиной. — Объяснитесь? — Вы что, сочувствуете ей? — спросила губернатор с вызовом и насмешкой. — Мне тошно от вашей невежественности и непрофессиональности. — Ах да, она же произведение искусства, — протянула Прайс, и Гера скорее услышала, нежели увидела её ухмылку. Осознание происходящего медленно возвращалось к ней — безуспешная атака на Лотал, спасение из упавшего истребителя и пленение личным охранником Трауна. Потом — долгая, бессмысленная пытка и смех этой женщины, которая наслаждалась созерцанием её боли. И обрывки фраз, пока никак не складывающиеся в цельную картину. — Я проведу допрос без вашего участия, — губы Трауна презрительно скривились, и он снизошёл до того, чтобы повернуться к губернатору. Та тут же поникла под его взглядом. — Конечно, гранд-адмирал. Конечно, — повторила она. — Покиньте кабинет, — приказал он и проследил взглядом за тем, как Прайс медленно удалилась. Затем повернулся к Гере, уже начинавшей снова терять сознание, и опять потрепал её за щеку. — Рау… — прошептала она и закашлялась. На губах появился вкус крови. Несколько алых капель брызнули на лицо и ворот гранд-адмирала. — Генерал Синдулла, — он провёл пальцами по своей щеке, размазывая алые пятна. — Убейте меня, — ослабший голос никак не хотел звучать твёрдо. — Я всё равно ничего не скажу, — Гера опустила взгляд. — Тебе не придётся. Скоро всё закончится. Я лишь хотел показать тебе это. Траун поднял ладонь почти к её лицу, и, с трудом сфокусировав взгляд, Гера разглядела повисший между его пальцев тонкий зелёный стебель с голубыми цветами. Он был на вид чуть толще волоса, а лепестки — в десять раз меньше ногтя. — Они называются ра’хути. Некоторые ещё называют их травой памяти, в общегалактическом у них даже есть прозвище «незабудки». — Такие крошечные, — прошептала Гера, с трудом веря в то, что видела. Таким этот цветок не достал бы ей даже до щиколоток, однако здесь и сейчас он был настоящим. — Это сорняк. Они растут на множестве планет с умеренным климатом. Их полно здесь, на Лотале. Просто их довольно легко не заметить в высокой траве. А этот застрял у меня в сапоге сегодня, когда я обходил полигон. — Почему именно они? — Может быть потому, что ни на Рилоте, ни на Ксилле они бы никогда не выросли? — он поднял другую руку, всё это время заведённую за спину. В ней был каликори. — Я не знаю ответа. Я воин и не научен разбираться в чудесах. — Это ведь… больше не сон. Почему я не… — её слова снова оборвал тяжёлый кашель. — Потому что это игра, и мы оба выпали из роли, — он стёр капли крови с её губ краем рукава. — Тогда ты должен меня... хотя бы раз ударить, — она нашла в себе силы усмехнуться. — А то губернатор не поймёт, чем ты тут занимался. — Боюсь, у меня заняты руки, — он пожал плечами и улыбнулся в ответ. — Хотя избить тебя этим тотемом было бы очень иронично. Послышался звук открывающейся двери. — Гранд-адмирал! — губернатор Прайс вошла без приглашения в сопровождении пары офицеров. Её взгляд скользнул по пятнам крови на его лице и рукаве, и она словно расслабилась, поверив, что Траун продолжал пытку максимально эффективно и болезненно. — Мофф Таркин вызывает вас на Корусант немедленно. — Как раз вовремя, — он как бы невзначай положил ладонь на стальную балку, удерживавшую тело Геры, и оставил на ней почти увядший цветок. — Губернатор Прайс, на время моего отсутствия я оставлю эту вещицу здесь, — он поднял перед собой каликори и демонстративно качнул им, заставив подвешенные элементы глухо стучать друг о друга. — Искренне надеюсь что вы и ваши люди в состоянии позаботиться о безопасности моей коллекции. — Силы повстанцев разбиты, генерал у нас в плену и скоро расколется, — Прайс довольно оскалилась на жертву. — Что может пойти не так? — Бог из машины, — спокойно ответил Траун и выдержал паузу, глядя на то, как по её лицу снова разливается раздражение и непонимание. — Вы бы знали, что это, если бы хоть немного интересовались искусством. Он ещё раз мельком заглянул в глаза Геры и поспешил покинуть кабинет. Губернатор Прайс скривилась и подошла к пульту управления пыточной установкой, явно намереваясь выразить своё отношение ещё парой разрядов, и тут её взгляд упал на оставленный Трауном цветок. — Незабудки? — она взяла его и скомкала в ладони. — Какой только мусор не приносят в мой кабинет.