Цветы на твоей коже

It's not true, Tell me I've been lied to. Crying isn't like you. What the hell did I do? Never been the type to Let someone see right through. Maybe won't you take it back? Say you were tryna make me laugh. And nothing has to change today. You didn't mean to say "I love you". I love you and I don't want to. Billie Eilish - I love you

      В родном городе стояла удушливая жара, предвещавшая в ближайшие дни сильные дожди. В такую погоду только нежиться на берегу реки, а не ехать в раскалённой машине по пробкам. Марсель на водительском месте матерился вовсю, а я тихо посмеивался, попивая прохладный чай. Всего полчаса назад он встретил меня в аэропорту, затискав до полусмерти. Мне было приятно встретить друга и было жаль, что рядом с ним не оказалось Кирилла, которого срочно вызвали по работе. Эти двое вместе умели отвлекать от всего вокруг, но сейчас не было такой возможности. И если бы не жуткая усталость, то мои мысли давно бы сожрали меня. - Куда всех вечно прёт? И чего им дома не сидится в такое пекло? Это же не экскурсия по Аду, - Марсель ворчал, разгоняясь. - Полтора часа простояли. Я чувствую себя жареным крабом. - Не говори о еде, я слишком голоден. - Тебя твой возлюбленный совсем не кормил? Выскажи Киру, он ему по шее надаёт. - Ты нарываешься, друг мой, - шутливо пригрозил ему кулаком, на что мне в ответ был показан язык. - Отрежу и сожру. - Вот только не надо косплеить Ганнибала Лектора. Тебе не пойдёт. И язык мне ещё очень даже пригодится. - Фу, даже знать не хочу. И прекрати ржать!       Дальнейшая поездка до дома протекала гораздо быстрее. Парень рассказал мне, как ухаживал за моими животными и даже не забывал поливать растения, за что я был ему очень благодарен, ибо сам я совсем о них позабыл. Кирилл же всё время проводил с Пьетро вместо меня и, кажется, у того намечался прогресс. Это тоже не могло не радовать, мне хотелось поскорее проведать его, чтобы самому убедиться.       Чем дальше мы были от аэропорта, тем больше росло ощущение, что все эти дни в Париже были лишь сном. Чудесным, но таким несбыточным. Прощание с Владом прошло как-то скомкано, так как стоило нам выйти из самолёта, ему сразу позвонил его клиент и весь пусть до выхода он проговорил с ним, а там его уже ожидала семья. Короткое "пока" и беглый нервный взгляд серых глаз не сулили ничего хорошего, а собственное плохое предчувствие чудовищно пугало.       Что-то вот-вот должно было случиться. И это что-то мне не нравилось.       Марсель, словно почувствовав моё настроение, трещал безумолку обо всём, что я пропустил, будто меня не было несколько месяцев, а не неделю. - Так что я жил у тебя последние два дня. Потому что терпеть эту женщину я просто не способен, - он скривился, подъезжая к моему дому. - Она мать твоей жены, никуда ты от неё не денешься, - усмехнулся. - Просто меньше бери в голову её слова. Рано или поздно она тебя примет. Хорошо, что мне такое не сулит. - А как же пышная свадьба с твоим блондинчиком где-нибудь в Италии? - мой взгляд видимо был очень красноречивым, потому что Марсель сразу поднял руки вверх. - Прости. Просто на тех фотографиях ты казался таким счастливым. У тебя там глаза горят, Марк. Ты бы видел. Я вот тебя таким не видел ещё никогда. - Там было действительно хорошо, но, - я почувствовал лёгкое прикосновение к шее на месте яркого, ещё не спадающего, засоса и внимательный взгляд на него. - Не надумывай. - Ты отдался ему. - Он слишком красив. И в моём вкусе, - даже я слышал, как фальшиво это оправдание звучало. - Ты можешь врать себе, но не нам, - лёгкая улыбка коснулась губ Марселя. - Поговори с нами, когда захочется. Кирилл тоже волнуется. - Две курочки-наседки. - Вылетай из машины, пока не прибил. И да, отдохни, твоя курочка-наседка не одобряет эти синяки под глазами. Знать не желаю, почему ты не спал, - от моей ухмылки, прямо говорящей о причине, он закатил глаза. - Знать не желаю, сказал же. - Спасибо, - уже серьёзно проговорил я. - За всё. - Всегда к вашим услугам, мой друг.       Дом меня встретил привычным мяуканьем моих пушистых кошек и, как не странно, кристальной чистотой, за что я снова мысленно поблагодарил Марселя, ибо сил у меня ни на что не было, кроме как закинуть сумку с вещами в комнату, а себя самого в душ.       Тёплые струи воды расслабляли тело и успокаивали взвинченные мысли, снимали усталость. Сколько я простоял так, я точно не знал. Руки касались заметных следов на теле, замедляясь, прокручивая в памяти, в какие именно моменты они появились. Вот уже бледнеющий синяк на бедре от первой ночи, вот укусы на ключицах от последней. Это грело что-то важное, отчаянно бьющееся в груди и забавляло внутреннего меня, того, что я прятал в себе всю неделю. Моя же жертва подобралась настолько близко, что оставила свою метку на мне. Отдался ли я ему, как сказал Марсель? Целиком и полностью. Безвозмездно и безвозвратно.       Думать совершенно не хотелось, было лишь желание отдохнуть, но возвращение к работе откладывать не стоило. Поэтому я, разобрав все вещи, отправился в кабинет искать рабочий телефон. Тот нашёлся на столе, на папке с делом Волкова. Я смотрел на неё с минуту, понимая, что нужно будет сделать отчёт, а это вызывало только отвращение ко всему. Я не мог рассказать ему о тех днях, не хотел показывать Владислава с этой стороны. Потому что она была лишь для меня.       На экране телефона светилось оповещение о сообщении от Лоры. Открыв его, появилось стойкое желание выбросить телефон в окно.       "Время пришло. Он требует всё выполнить. У тебя неделя."       Затем перевёл взгляд на дату отправки и оцепенел. Мозг не хотел воспринимать это. Пульс забился с такой силой, что закружилась голова. Стало нечем дышать. Я задыхался. От осознания, что теперь будет всё иначе. Моё предчувствие было верным.       Три дня. У него осталось три дня.

***

      В гулкой тишине комнаты прогремел выстрел. Затем ещё один и ещё. Пистолет в руке ощущался идеально, его тяжесть странно успокаивала. Каждое попадание было точно в заданную цель. Я стрелял уже несколько часов, не обращая больше ни на что внимание. Мне было нужно забыться. Прошлая ночь была заполнена кошмарами, самыми отвратительными, самыми жалкими и такими до ужаса знакомыми. Мой организм таким образом хотел защитить истерзанное сердце, пока не стало поздно.       Он этого не заслужил. Он всего лишь полюбил не того, кого бы следовало. За это его и наказывает Бог? Или же он наказывает меня?       Я давно уже перестал верить в ангелов. Моим спасением и охраной было лишь оружие. - Ты странно тихий сегодня. Почему? - я повернулся к Пьетро, что тоже стрелял в паре метров от меня. У него уже действительно получалось лучше. - Разве? - он пожал плечами. - Кирилл сказал, что тебя раздражало моё поведение. - Бесило. Не люблю притворство. Ты не такой наглый, самоуверенный засранец, каким хотел казаться. А юный маленький птенец, - ухмыльнулся. - Как тебя вообще занесло к таким больным ублюдкам вроде нас непонятно. Но раз уж ты здесь, примеряй нашу шкуру, чтобы мы не зря старались.       На очереди были ножи. Моя дорогая "Лилия" блеснула в руке под неярким светом ламп. Холод металла стал таким родным за эти годы, что с ним стало легче на душе. Я скучал по этим ощущениям - власти и контроля, свободы от всего и защиты. Я знал, что он меня защитит.       Пьетро развешивал новые цели, пока я задумчиво крутил кинжал в руке.       Осталось два дня.       Время летело и тянулось, как резина, одновременно. Мне следовало принять решение, что делать дальше, но я не мог, не хотел думать об этом. Не хотел думать, осознавать, что выбора особо и нет. Либо я убиваю его, либо помогаю бежать и спрятаться. Второе означало конец мне и всему. Первое... означало тоже самое. При любом раскладе я умирал и терял его. А мне этого не хотелось.       Первый нож попал прямо в точку, где находилось сердце. Второй точно в голову. Я кидал ножи и кинжалы, пока они не кончались, затем вытаскивал и повторял снова. Это расслабляло, но не унимало бурю чувств внутри и всепоглощающий страх. Страх потерять себя, любимую, хоть и опасную работу, подставить близких и лишиться его. Этой тёплой широкой улыбки и пронизывающего взгляда. Этого расплавленного серебра глаз, что, казалось, давно текло по моим венам. Я лишу себя этого собственной рукой.       Но разве был иной путь?       Кирилл воспитывал, выращивал во мне первоклассного киллера, лучшую машину для убийств и достижения целей. Собственных и клиентов. Так мог ли я предать его веру в меня? Перечеркнуть все те годы и силы, что он потратил на меня? Отказаться, спасти того, чью жизнь должен был отнять. Чья жизнь сейчас теплилась в моей руке, билась, словно пойманная пташка. Ещё немного и ей сломают крылья, мгновение и ей свернут маленькую шейку.       Два дня. - Что произошло там? Ты стал другим, - Пьетро внимательно следил за моей тренировкой, не решаясь присоединиться. Я уже понял, что холодное оружие не для него. - О чём ты? - притвориться идиотом всегда было проще простого. - Ты пугаешь, - голос парня стал тихим, что я вынужден был прислушиваться. - Кто-нибудь говорил тебе раньше об этом? Когда ты так напряжён, твой взгляд становится холоднее льда, под стать цвету глаз, и ты по-настоящему пугаешь. Я кожей чувствую исходящую от тебя ярость. - Тогда на твоём месте, я не стал бы задавать такие вопросы и держался бы подальше. - Ты мой учитель. - Я убийца. Мне платят за то, что я отнимаю жизни. Ты должен меня бояться.       Слова зависли в воздухе удушающим туманом. Лёгкие сдавливало от грубых, но честных слов. Убийца. Все люди, что находятся вокруг, всегда рискуют. Только действительно больной человек, без каких-либо моральных принципов и полным отсутствием веры станет выполнять подобную работу. Как много крови и как мало сожалений. - Где твоя правда? - очередной точный бросок прямо в сердце. - О чём ты? - мы поменялись местами и теперь Пьетро играл в дурочка. - Твой истинный мотив. Каков он? - я давно понял, что дело не в матери. Тут что-то другое.       Парень помолчал, принимаясь в очередной раз вытаскивать из изрядно продырявленных мишеней кинжалы. Его взгляд был рассеян, а мыслями он был совершенно далеко, так далеко, что достучаться было невозможно. Причина нам с Кириллом была известна, но мне хотелось, чтобы он сам сказал. Когда всё выяснилось, нам хотелось отказаться от него и отправить обратно в его родную страну. Но затем я вспомнил себя самого и решил дать ему шанс. Он может справиться.       Он был по своему красив. Ещё слишком юн, но это придавало ему особое очарование. Слегка вьющиеся каштановые волосы, карие глаза, острые скулы. Хрупкий, с тонкими кистям рук. Его можно было бы назвать даже изящным. С пистолетом он смотрелся странно, но красиво. В нём не чувствовалась сила, но от него исходила такая уверенность, что вкладываться в него хотелось по полной. - Я не соврал. Моя мать и правда одна из причин, - его ладони оглаживали дуло пистолета, казалось, что ему не хотелось его выпускать. Для него это тоже была своего рода сила. - Мне хотелось доказать ей, что я тоже чего-то стою. И что я лучше. - Лучшего кого? - осторожный шаг к нему. - Моего отца, - его глаза будто стали темнее. - Он тоже был киллером, как Кирилл, они бывало работали вместе. Там он и познакомился с моей матерью. Но был не чист на руку, насколько вообще можно быть чистым в вашей профессии. Видимо связался не с тем, с кем следовало. Убил не того, только чтобы показать, какой он крутой и что все вокруг должны подчиняться, - его голос дрогнул, но не от печали, а злости. - У него были проблемы после этого. Мне было четыре, когда нас с мамой решили убрать. - Они напали на вас? - Да, нас спас Кирилл, мама успела ему позвонить. Он был молод, но самым востребованным, лучшим. Если бы не он, нас бы не было. - Ты хочешь доказать отцу и матери, что ты лучше? Дело лишь в этом? - Я хочу показать ему, каким должен быть настоящий киллер, - глаза Пьетро сверкнули, а голос окреп. - Таким как вы. Как ты. Ты ведь добился своего, ты стал лучше учителя. Ты не отступаешь и делаешь всё, как настоящий профессионал. Тебя знают и боятся. Ты пугающий, но так заботишься о близких, что поначалу и не увидишь, кем ты являешься. - Я обучу тебя всему. Ты будешь лучше него. Обещаю.       Разговор с Пьетро отвлек меня на время и я был ему за это благодарен. Парень раскрылся передо мной, теперь я лучше его понимал и был больше уверен. Хоть в чём-то у меня была уверенность.       Дорогу до дома я не запомнил, ученик не мешал мне болтовнёй, а сам я погрузился в размышления. Вот каким меня видят все, каким я старался быть для всех. Для самого себя. Мог ли я сломать это?       Телефон пиликнул о входящем сообщении. Видеть что-то от Влада не было желания, но сообщение оказалось не от него. Это было очередное от моего некогда друга Ника. Я по-прежнему ему не отвечал и от этого скребли кошки на душе. Ему было плохо, а я его оставил. Но иначе поступать было нельзя. Никто больше не должен пострадать из-за меня.       Вечер начался с неприятных обязанностей по работе в виде отчёта. Каждая строчка была настолько отдалённой от действительности, что больше походило на сочинение. По моим словам, я остановился в том же отеле, что и Волков, и следил оттуда за ним. Я выбрал максимально скучные факты, чтобы эта индюшатина уснул, пока читал сомнительный недоотчёт. А вот нечего лезть в чужую личную жизнь.       На экране ноутбука было изображение через одну из камер в доме Влада. Он находился на кухне и разбирал целую кучу бумаг по процессу. Вот он закусывает кончик карандаша, его брови хмурятся, проявляется небольшая складка на лбу. Волосы взъерошены, словно он только поднялся с постели. А вот он берет телефон и набирает чей-то номер.       И тут неожиданно звонит мой, от чего я подпрыгиваю. Ну конечно, я должен был догадаться. - Марк, я скучаю. Я так чертовски скучаю по тебе, - голос был пропитан таким жгучим отчаянием, что сердце на мгновение сжалось. Что его так расстроило? Я готов был прикончить всего и вся за его расстроенный тон. - Я тоже скучаю, знаешь. Так непривычно было проснуться одному, - и это было правдой. - Я хочу увидеть тебя. - Не могу, я работаю, - прикусил губу, смотря на него через камеру, как он запустил ладонь в волосы, растрепав их ещё сильнее. - Я тоже, mon amour, - тяжёлый вздох. - Как только всё это закончится, я схвачу тебя в охапку и мы снова уедем. Снова только вдвоём. Ведь правда? - тон его голоса говорил, что он сам не верил в собственные слова. В душе снова что-то кольнуло. Это не было правдой. - Конечно. Я покажу тебе Италию, - слова не желали выходить из моего рта, горло сдавило и внутри стало так больно, потому что я знал - никогда не покажу. - Я спою тебе на итальянском. Мы будем долго гулять по Венеции. Только вдвоём. - Je t`aime, - так тихо и грустно, что стало больно. С ним что-то происходило. - Sono tuo.       На этом разговор закончился, как и мои нервы. Все бумаги и мелочи полетели со стола на пол. Внутри бурлила ярость, боль, ненависть. Я ненавидел Влада, ненавидел заказчика, который был настолько мерзким, что решил убить самое светлое существо на этой чёртовой планете. Ненавидел тот день, когда узнал о нём. Ненавидел тот танец в клубе. Ненавидел первый поцелуй.       И как же я его...       Нет, Марк, не думай. Не смей.       Чувства сплетались и рассыпались вновь, как краски. То сгущаясь в прекрасный алый цвет, то исчезая, словно утренний туман. Я потерялся, я пропал. Я проиграл. Проиграл собственное сердце и жизнь. Поставил на кон всё. Ради человека, которого должен убить через два дня.       Выбор невелик.       Уничтожай или уничтожат тебя.       Я больше не хотел так жить.       Вещи продолжали летать на пол, теперь всё чаще это была посуда. По комнате будто ураган пронесся, но легче не становилось. Потому что ураган был внутри меня.       Бутылка с виски сейчас казалась спасением. Бросив в стакан льда и схватив бутылку, пошёл в полуразрушенный кабинет. На экране по-прежнему был Влад, грустный, чем-то разбитый, но всё такой же прекрасный.       Глоток за глотком высвобождалась боль. Но шла она наружу горючими слезами, словно я только сейчас всё осознал. Через пару дней его не станет. Я воткну ему кинжал в сердце, так сильно любящее меня сердце, и окрашу багровой кровью цветы на его коже. Такие же прекрасные, как он. Окрашу раз и навсегда. Я больше никогда не услышу, не почувствую его бьющийся пульс. Теперь он навечно будет в моей руке.       Было больно, было страшно, было гадко. Хотелось выполнить всё прямо сейчас. Только бы ушли эти чувства, которых быть не должно. И снова появится лёд, покрывая всё изнутри. Хрустальный Кай вернётся, но больше никто не согреет его разбитое сердце. С того момента оно будет мертво.       Через пьяный туман в голове, я с трудом разобрал звук открывающейся двери и тихие шаги. И вот в поле зрения, пусть и расплывчато, появляется человек. Которого я ни с кем никогда не спутаю. - Мог бы позвонить, - хриплый, прокуренный голос Кирилла зазвучал прямо над ухом. И вот он уже садится на кожаный диванчик, а моя голова каким-то образом оказывается на его коленях. - Я скучал. И переживал. - Мне тоже тебя не хватало, - говорил я немного медленно, но разборчиво. Мысли не путались, но сменялись с огромной скоростью. Словно на зло вспоминая всё плохое. - У меня два дня.       Рука Кирилла ласково поглаживала меня по голове. Так по-родному, так чувственно, что становилось теплее. Кровоточащая рана закрывалась от его касаний. - Почему ты не позволил мне любить тебя? - я впервые поднял эту тему, но желал знать. Сейчас, когда моя жизнь разделилась на до и после. И лишь мой выбор определял, выживу ли я. - Мы бы были отличной парой. Два первоклассных киллера. Мы бы убивали вместе, а потом трахались, как кролики. Трахались, как кролики, и убивали. Я бы готовил тебе самый лучший чай. Мы бы объездили весь мир. Перебрались обратно в Италию в конце концов. Я бы целовал тебя на ночь и знал, для чего просыпаюсь утром, - рука Кирилла по-прежнему была в моих волосах. Этой лаской он давал мне говорить, давал излить то, что так болело в моей груди. - Почему ты не позволил себе любить меня? - Я не создан для любви, - рука на пару секунд замерла, затем вернулась на место. - Никогда не смог бы дать то, что ты заслуживаешь. И ты хотел стать тем, кем ты являешься сейчас. А здесь нет места любви. Но я не забыл того, что случилось в Венеции. - Лжец. - Я никогда не лгу. Только не тебе. Не забывал ни на один день.       Мы замолчали и эта тишина была уютной. После моих и его слов мне стало легче. Он прав. Они все правы. Я тот, кто я есть.

There's nothing you could do or say, I can't escape the way, I love you. I don't want to, but I love you.

- Так что ты будешь делать? - голос Кирилла был напряжённым, но рука всё также оставалась ласковой. - Я киллер. У меня только один выход.       Решение принято.