Снаружи: Московская область

Пение птиц и приятный луч солнца, светящий прямо в закрытые глаза заставлял проснуться. Открыв глаза, Максим увидел свою собственную спальню, в которой он сейчас находился и лежал на теплой кровати, укрывшись одеялом. В нос сам по себе плавно и нежно приплыл запах вкусных оладий. Но всё бы хорошо, если бы не одно «но»: столь знакомый и нежный женский голос послышался со стороны кухни. Голос приглашал его на завтрак и напоминал о том, что через полчаса уже пора бежать на работу. Всё казалось столь реалистичным, во все происходящее очень легко верилось, словно это вовсе и не сон, а приятная явь, в которой он сейчас и находился. Однако, сомкнув глаза, Макс оказался в жестокой реальности, краски перестали быть столь красочными, пение птиц исчезло и сменилось переговорами людей на станции, а на место солнечных лучей и самого солнца пришла обычная лампочка, что висела на потолке и тускло освещала коморку, в которой он спал. За место приятного запаха оладий, чувствовался запах сушёных грибов, который он так ненавидел. В дверном проеме появился начальник станции, и, посмотрев на истощенное лицо Макса, которому местные дали кличку «Чекист», выдал фразу, которую Максим слышал уже не раз:       — Что? Вновь сны о жене? — спросил начальник, ожидая хоть какого-то ответа от Чекиста, однако, ответа так и не прозвучало, — ты можешь не отвечать, по тебе и так видно. Слушай, тут очень важное дело, нужно поговорить в моем кабинете. Собирайся пока, будем ждать тебя, и большая просьба: не надо больше мне грубить, хорошо? Я не отпускаю тебя на поверхность, потому что ты важен тут, в метро. У тебя хорошие ораторские качества, ты можешь убеждать людей, ты умеешь с ними договариваться, но ты абсолютно не понимаешь, как своими качествами правильно воспользоваться, поэтому лезешь наверх и пытаешься показать себя настоящим сталкером. Кому ты нужен там? — начальник направил свой указательный палец вверх, — монстрам? Прости, но слишком опасно. Я не могу допустить твоей смерти… На этих словах, начальник станции покинул коморку Макса и оставил его наедине. Чекист не стал долго медлить, потому встал со своей постели, накинул на себя плащ и вышел из своей коморки. Он вышел в главный зал, чтобы подойти к начальнику и поговорить с ним, и увидел огромную очередь, которая образовалась у двери начальника. Случайным образом Максим услышал разговор семьи, которая была явно чем-то недовольно. Казалось бы, дело обыденное, множество семей всегда находит нечто такое, что их не устроило бы, однако, ненароком, мужик подслушал диалог.       — Так что же теперь? Мы всё время думали, что там никого нет, а щас, оказывается, за Москвой есть жизнь? Там кто-то выжил?! Нам же говорили, что Московский метрополитен — единственный живой метрополитен на данный момент, получается, нам нагло врали? А Сашка то в Питере тогда был! К маме поехал, может, они выжили? Как думаешь, Вань? — женщина нежно прижалась к мужчине, стоявшему напротив нее.       — Я думаю, нам стоит поговорить с начальником, а затем подумаем, что делать дальше. Давай надеяться на лучшее? Может, выжили… — видимо, мужчина хотел завершить и закончить свою фразу, однако он переключил свое внимание на мужика лет сорока пяти, который встал на коробки и стал обращаться к публике.       — Люди! Вы же понимаете, как нам нагло лгали всё это время? Оказывается, что жизнь есть! На связь вышли! А значит, что валить пора из этой дыры, назад, на поверхность! Чтобы найти новый, безопасный дом! Вам самим не надоело двадцать лет сидеть в этих грязных, тёмных, сырых тоннелях и дрожать от страха при словах о мутантах, ганзе, красных, фашистов? К мужику подошли двое вооруженных охранников и, сначала вежливо попросили его прекратить, но когда тот не переставал разглагольствовать и лишь заливался соловьем дальше и дальше, охранники взяли его под мышки и утащили куда-то.       — Вот они что делают, твари! Когда на них правду проливают, они тем рот закрывают! — прокричал кто-то из толпы. Максим так бы и смотрел на происходящую ситуацию, однако, его подозвал сам начальник станции, который легонько приоткрыл дверь, высунулся и прокричал его имя. Толпа сразу же напала на начальника с вопросами о пойманных сигналах, однако двое охранников, что стояли по бокам, не давали приблизиться людям больше, чем на десять метров. Чекист смог прорваться через толпу и прорваться к Богдану Захаровичу. Закрыв дверь за собой, Макс сходу спросил:       — Что вообще происходит?       — Ситуация, скажем, вышла из-под контроля, — натянуто ответил начальник станции и вновь сел за свой стол, — присаживайся тоже. Чекист присел на ржавый стул, предварительно проверив его на прочность, нажав на сиденье рукой.       — Так вот, — Василий стал продолжать, — резко радио смогло словить сигнал. Сигналы, хочу подметить, некоторые из которых были даже не из России! Однако спустя полчаса сигналы вновь пропали. Понимаешь, неспроста это. В общем, вам через полчаса предстоит с отрядом отправиться на Проспект-Мира и узнать, что им известно о сигналах и словили ли они их вообще. С тобой Серёжа пойдет, вы же с ним два друга, так что, решил вас в одном отряде отправить.       — Я помню, что он мой друг, уж не настолько мне отшибло память от пойла, — усмехнулся Чекист и сложил руки на груди.       — Знаешь, в такой суматохе легко забыть даже самые очевидные вещи. Ну ладно, иди, отпускаю. Макс покинул комнату начальника и решил зайти в бар, чтобы передохнуть перед грядущей поездкой. Мысли у Чекиста были смешанные; с одной стороны — ну кто там может выжить то, с таким фоном радиации и мутантами? А с другой — а может такой фон лишь в Москве? В других городах он меньше? И мутантов там нет? «Бомба же взорвалась в воздухе, а не на земле, правильно?» — подумал Максим и присел на стул у барной стойки. Попросив бармена плеснуть ему самогона, Макс достал из рюкзака свою личную стопку, которая сохранилась еще с довоенных времён. Чекист жестом показал, что налить содержимое стеклянной бутылки с криво приклеенной бумажкой с надписью «САМАГОН» именно сюда. Максим подметил, что на бумажке допущена ошибка и поспешил подметить это.       — У вас допущена ошибка, не «самагон», а «самогон».       — А какая разница? — ответил бармен, налив отбойного пойла в довоенную стопку Чекиста, — и главное, заметят ли люди эту разницу? И вправду: спустя двадцать лет после войны, люди помнят хоть одну тему, хотя бы из начальной школы? Простые правила орфографии? Но всё чаще и чаще находя подобные «самагоны»; «свенинные мяса» и «гребы», тем больше у Максима, да наверняка даже и не только у него, но и у многих других, возникает мнение, что если мы и выберемся на поверхность, то придется учить всех заново, с самого первого класса. Не осталось, похоже, грамотных людей в метро. А жаль, ведь апокалипсис — не причина для того, чтобы забыть свой родной язык? По крайней мере, так считает сам Чекист. Мужик сорока лет сделал глоток из своей стопки и опустошил ее за секунду. Достав из рюкзака тряпку, Макс вытер свой стакан и положил оба предмета назад в рюкзак. Мысли о поверхности и возможной жизни на ней заставили вспомнить Чекиста свою довоенную жизнь. Родился в городе Королёв, 14 мая 1992 года. Жизнь была неплоха — родители хорошо зарабатывали и могли обеспечить своего ребенка всем необходимым. Не было чувства недостатка внимания родителей, недопонимания с их стороны. Макс очень сильно любил свою мать Софью и отца Николая. Мать работала преподавателем по танцам, а отец дизайнером. К сожалению, Максим так ни разу и не спросил, как они познакомились и поженились, даже фотографий не осталось. Чуть вырос, пошел в садик, там он был самым тихим не конфликтным ребенком. Старался являться неким миротворцем, за что его некоторое время так и называли в шутку. Эта кличка за ним не прицепилась и так и осталась где-то в 1997 году. Позднее Макс пошел в школу, дружил с ребятами, но, однако теперь, по отношению к своим потенциальным противникам, он вел себя как истинный чекист, за что его так и прозвали. Его главной проблемой было и осталось то, что он зачастую делал поспешные выборы, не до конца разобравшись в ситуации. Из-за чего получалось, что некоторые ребята были избиты им просто так. Школьные годы прошли и однажды, когда Макс поступил в университет, он встретился с одной девушкой по имени Маша и сразу же стал показывать свою симпатию к ней. К счастью, Мария ответила взаимностью. Она была обаятельной, стеснительной, скромной, упорной, всегда добивалась своей цели, была доброй и рассудительной. Однако, Маша была сиротой и жила лишь со своей бабушкой, которая вскоре скончалась от сердечного приступа в своей собственной квартире. Сблизиться их заставили общие темы, на которые они могли разговаривать без конца. Когда Максу исполнилось 20, он сделал предложение Маше, от которого та не смогла отказаться. В июне они сыграли свадьбу и получили в подарок от родителей собственную квартиру в Москве, однако переезжать туда молодожёны не спешили. Маша осталась работать в Королёве, а Максим уезжал работать в Москву. Так они хотели купить подарок для родителей Максима, купить им путёвку в Турцию, чтобы те хорошенько отдохнули. Каждое утро, Маша готовила своему мужу оладья, которые, честно говоря, были так себе, готовить она особо не умела, однако Максиму, чтобы не обижать свою жену, приходилось делать вид, будто всё идеально. Главное, что она сама осознавала, что ее навык кулинарии хуже, чем у попугая, однако она просто хотела быть семьёй, которая по утрам есть оладья. Такова уж была она, и такой её запомнил сам Максим. В судный день, когда Москвы «не стало», Маша, как обычно поехала на работу в Королёве, а Максим в это время был в Москве и как раз собирался на работу. На сей раз, он реши поехать на метро. И с чего такое резкое решение, учитывая, что он постоянно ездил на такси? Однако это решение спасло его жизнь. Спустившись в метро и прибыв на станцию «Рижская», почувствовался толчок и огромный грохот сверху. Народ был напуган, все толпились и пытались дозвониться до родственников и близких, чтобы проведать их, однако никто не отвечал на звонок. Вскоре, люди были проинформированы о том, что «Москвы больше нет, оставайтесь в метро и ожидайте дальнейших указаний». Первым же делом, Максим попытался связаться с родственниками по телефону, но связь, конечно же, не работала. Больше связи не было… От воспоминаний стало больно на душе, а в голове стали прокрадываться мысли о том, что возможно, его жена выжила и сейчас где-то находиться, ищет его. А что, если она придет сюда? Чтобы найти его? Тогда это точно не то, что ему нужно. Тут даже сам Максим еле выживает, а уж хрупкая и неподготовленная Мария тем более. От мыслей его отвлек лучший друг Макса — Серёжа. Это был обычный мужичок лет тридцати пяти, который сумел не полысеть, как и сам Макс, который был на восемь лет старше Серёжи, который имел погоняло «Фазан». Почему? Даже сам Макс не знает. Скорее всего, для некоего пафоса, ибо качеств настоящего фазана у Сергея не было. Да вряд-ли он вообще знает, кто такой фазан и почему каждый охотник желает знать, где он сидит.       — Сидишь? — спросил Фазан и посмотрел на Чекиста, — да уж, говорят, опять сны про Машу снятся?       — И какая птичка напела? — голос Максима звучал так, будто он со всем призрением относиться к этой самой «птичке».       — Та знаешь, уже не важно. Сам знаешь же, я если не скажу — то значит, не скажу. Так ответь — ты всё ещё любишь ещё? Ты так и не ответил вчера, когда мы сидели с тобой на блокпосту у костра, ты просто промолчал, но ведь мне ты всегда всё говоришь, мы же ж еще с тобой до содружества знакомы!       — А ты ещё спрашиваешь? — немного безразлично и подавлено ответил Макс, — неужели нельзя понять, что я всё ещё люблю её и верю в то, что она жива? А вдруг? Кто знает?       — Отпустить тебя не отпустят. Никого теперь не выпускают из метро, в связи с последними новостями с сигналом. Чтоб дебилы всякие не лезли искать чего, — сарказм из уст Сергея звучал неумело, однако в этом и была его «вишенка» по мнению Макса. Делать то, что ты не умеешь, и преподать это максимально забавно. Максим всё-таки смог выдавить из себя смешок и даже растянуть рот в улыбке, однако ненадолго.       — Ладно, сморозил я, конечно, — виновато произнес Фазан, — надейся на лучший исход событий. Всегда. Это мой тебе совет. Чекист достал из кармана штанов фотографию жены, посмотрел на нее и показал своему другу. Фазан взял изображение и стал напрягать глаза, чтобы в плохом освещении рассмотреть старую, потертую, грязную фотографию, которая была несколько раз случайно надорвана по краям и склеена скотчем или клеем. Воспоминания о любом человеке все эти двадцать лет не отпускали Чекиста и лишь делали вид, что затаились. Но на самом деле, они были с ним всегда и не покидали его. Надежда на то, что Мария до сих пор жива, не покидала Чекиста и тот, в свою очередь, лишь надеялся на то, что когда-нибудь, случайно встретится с ней и они будут жить вместе всю оставшуюся жизнь. Сергей вернул фотографию Максиму.       — Красивая, — прокомментировал Серёжа, — но, слушай, нам бы уже отчаливать пора, — Фазан поднялся со стула и посмотрел в глаза Максу, — встаёшь? Или мне своих попросить, чтоб подождали? Только тогда ты уже сам объясняться будешь, почему задержался. Чекист убрал фотографию назад в карман и решился встать со стула. Одна стопка самогона не смогла взять Макса, поэтому тот передвигался достаточно легко. Двое старых друзей двинулись к оружейке, чтобы не идти в тоннель, даже пусть и не самый большой, будучи безоружным. На такое даже самые отважные сталкеры не соглашались. Тоннель — это самая непредсказуемая вещь в метро. Там, с тобой за поворотом, в метрах даже десяти от блокпоста, может случиться всё что угодно, а уж особенно, если ты идёшь один. Поперекидывавшись приветствиями с оружейником, мужикам выдали обычный, старенький и даже местами ржавый АК-74М и 3 магазина, пистолет-дробовик «Ашот» и 10 дробей к нему, 3 штуки аптечек на каждого, налобный фонарь и батарейки для него. Забрав свою амуницию, двое друзей выдвинулись на платформу, где их уже ждала дрезина и отряд из еще троих человек.       — Ну вы чё так долго то? — спросил один, самый молодой из отряда паренёк, — заждались вас, блин!       — В отличие от таких сопляков как ты, занимались мужскими делами, — Фазан явно пытался показаться шутником, что подметили сидящие в дрезине люди и загоготали после высказанных слов Сергея. Малый тоже пытался как-то пошутить в ответ шуткой а-ля «мужские дела — как мыло ронять в душе?», однако такая шутка в метро потеряла свой смысл и не заставляла никого даже хоть немного скривить свой рот в улыбке. Фазан и Чекист молча сели в дрезину и удостоверившись, что все готовы, двинулись в тоннель на дрезине. Группа людей на дрезине погрузилась в темноту, покинув пределы станции и оставив прожектора блокпостов позади. Луч фонаря мог освещать дряхлые стены тоннелей, по которым сейчас ползают пауки, а по полу бегают крысы. «Машка боялась крыс» — пронеслось в голове у Максима, и тот лишь сильнее сжал свой автомат в руках.       — Ну чё, мужики, тоже про сигнал слышали? — обратился ко всем находящимся в дрезине малый, который стоял вместе с Фазаном у рычага и нажимая на него вдвоем по очереди, таким образом заставляли двигаться дрезину вперёд.       — Да, слышал-слышал, то что Москве Петербург ответил! Ты прикинь? Метро — не одно! Таких еще по всей России! А по всему миру, сколько? — справа от Максима сидел полысевший мужик с подстриженной бородой, вязаной шапкой на голове, прикрывающей лысину, достаточно внушительных размеров носом и толстыми бровями, с проявленными морщинами, характерных его возрасту. Звали его Андрей, Максим иногда встречался с ним на Рижской, даже помогал финансово в трудную минуту. Но в последнее время, они перестали так часто общаться.       — Семь, — влился в разговор Максим, сам того не замечая, — по всей стране. Московское, Петербургское, Нижегородское, Новосибирское, Самарское и Казанское. И это на момент 2005 года.       — Так ведь сколько лет прошло, хрыч? Тридцать! — проворчал бородач, скрестив руки на груди и вытянув ноги.       — И они до сих пор живы, — оптимистично добавил Чекист, — чем не хорошо?       — Как думаете, — начал малый, — а мы сможем выбраться назад, на поверхность? Там же есть ещё люди, верно? Может, мы сможем с ними объединиться как-то?       — А как мы объединимся, балбес? — начал бородач, который явно был сегодня не в духе, — сколько там всего километров то? Сам лично до них копать будешь? Теперь паренек был подавлен и молчал всю дорогу, продолжая нажимать на этот рычаг и вести дрезину дальше.       — Подозрительно тихо, вам не кажется? — заподозрил что-то неладное Фазан, изрядно запыхавшийся.       — Посиди пока, я подменю, — обратился к Серёже Чекист и сам стал нажимать на этот рычаг и помогать малому, который, вскоре, тоже выдохся и на его место пришел тот самый бородач. И в правду — в тоннеле было подозрительно тихо. Даже не привычно для ушей, привыкших к постоянному шуму, говору людей на станции и прочим постоянным звукам. Это лишь заставило Максима снять автомат с предохранителя и начать вглядываться во тьму, надеясь увидеть там хоть что-то, но все попытки были безуспешны.       — Слыш, — обратился бородач к Максиму, в явно неуважительной манере, — я один тягать не буду, давай тоже помогай.       — Слишком тихо, — хрипло ответил Чекист, — не так тут что-то… Макс продолжал ломать глаза и вглядываться в обугленные висячие провода, стены тоннеля, рельсы и был в любую секунду готов стрелять по противнику. Приклад упирался в плечо, а по лбу стекали капельки пота. Ситуация была настолько напряженной, что вся группа остановилась и просто стала пялить вдаль, вместе с Максом. В один момент, Чекист увидел, как к ним сбегаются стадо крыс. Бегут от чего-то? Напуганы? Чем? Вдали послышались выстрелы и крик людей о помощи. Какие-то бедолаги пошли одни в тоннель и, похоже, встретили свою судьбу. Все встали наизготовку и сняли оружие с предохранителей, уставив свой взор в этот тоннель через мушку и заняв позицию на дрезине. Гнетущая атмосфера продолжала давить на всех присутствующих людей и, наконец, из тоннеля выбежало двое упырей. В ту же секунду, все сразу же бросились стрелять в тварей. Нажав на спусковой крючок, Макс почувствовал сильную отдачу и небольшую боль в плече. Громкий звон стрельбы раздался по всему тоннелю огромным эхом, а твари издавали истошные крики, от которых волосы вставали дыбом и мурашки пробегали по спине. Эти леденящие душу морды, с маленькими, но стеклянными, озлобленными и дикими глазами. Огромная, окровавленная и зубастая пасть, которая размолотит твой череп и даже не подавиться им. Массивные передние лапы, которые могут опрокинуть тебя или сразу же сделать перелом любой конечности. От кого они произошли? Действительно тайна, ведь они не похожи ни на одно создание, что обитает в тоннелях метрополитена. Однако упыри были не бессмертны и уже после десяти патронов ложатся на землю, без признаков жизни. Разобравшись с туннельной нечистью, команда перезарядилась и приготовилась к следующей волне. Подождав еще пару минут, никто так и не явился. Дрезина выдвинулась дальше. Проехав десять метров, сталкеры смогли заметить труп человека, которого уже обгладывали крысы.       — А второй где? — спросил Чекист, — судя по голосам и выстрелам, их было минимум двое. Никто так и не ответил Максиму, все молчали, ибо сами не знали, что и ответить на поставленный всем вопрос. Скорее всего, второй парень был куда умнее и смог спрятаться от двух мутантов.       — Патроны, — сказал Фазан, — у него кончились патроны. Иначе бы он отбился. Дрезина медленно проезжала дальше. В один момент, Максим услышал звук, похожий на детский плачь. Остановив дрезину и посветив фонарём в сторону звука. Как оказалось, в стене находилась дыра, прикрытая доской, куда и смог запрятаться ребенок. Чекист убрал оружие, чтобы не пугать малого и тихонько стал убирать доску. Убрав её и отложив в сторону, Макс смог увидеть обычного восьмилетнего мальчика, который забился в углу и закрыв лицо руками, просто сидел и плакал.       — Эй, дружок, — низким тоном и медленно подходя, сказал бородач, — мы не тронем тебя. Мы лишь караванщики, не тронем тебя, — похоже, что ребенок немного успокоился, и теперь можно было попытаться достать его, что и попытался сделать бородач-ворчун, однако тут же отдернул руку, — укусил! Укусил, сучёныш! Что-то внутри Максима заставило ликовать его. Возникали мысли о том, что именно этого он и заслужил, однако, потом он вспомнил, что бородач не всегда был таким ворчливым и недовольным. Возможно, последние новости с сигналом так сильно отразились на нем, что его поведение, настрой, в общем изменились. Чекисту стало даже немного стыдно за то, что он так радовался боли бородача, пусть и физической, а не моральной.       — Хы, Петрович, да от тебя так куревом воняет, что не только ребёнок укусит! — на дрезине сидел и наблюдал за происходящим последний член отряда — Михаил Дмитриевич. Достаточно худой, с татуировкой черного дракона на левом плече и имеющий лишь один глаз, так как второй был выколот при неизвестных никому обстоятельствах. Человек-юмор — это про него. Лично с Максимом у него хорошие отношения. Михаил помогал Максу найти работу, обустроиться на станции и заиметь хорошим расположением. Чекист был очень благодарен этому человеку за всё, что он сделал для него, и всё это безвозмездно.       — Иди ты, Мих, на сам знаешь какие буквы, — слова Андрея-бородача звучали так, словно он был задет или обижен, — Пошли, Макс, чёрт с этим пацаном. На кой-ляд нам лишний груз? Максим еще раз посмотрел в глаза напуганного ребёнка. Что он в них увидел? Невинность, страх, отчаяние, горечь. Он не хотел оставлять бедное и невинное дитя тут, хотя полностью понимал, что с собой он взять его не сможет. Мужик осторожно протянул руку, одетую в вязаную перчатку без пальцев, предложив маленькому мальчику покинуть это грязное и тёмное место и отправиться с ними на станцию Проспект-Мира. Как ни странно, но паренёк схватился в ответ за массивную, взрослую, мужскую руку и медленно вышел из своего укрытия, предварительно посмотрев по сторонам.       — Папа умер, да? — прохрипел малыш. Максим стал в ступор. Что ответить маленькому ребенку на столь немаловажный вопрос? Казалось бы, ответ один — сказать правду. Но порой как трудно сказать правду, какой бы трудной она не была. Макс замялся, промолчал, и лишь отвёл своего нового маленького спутника на дрезину, стараясь не допустить того, чтобы он увидел труп своего отца. Мальчик, скорее всего, всё поймёт сам, если ему нужно будет. Чекист вновь залез на дрезину и стал помогать Фазану нажимать на этот рычаг, чтобы двигать её дальше. Дальнейший путь был спокоен, никаких мутантов не было, к счастью, ведь дорога и так сильно затянулась. Остальные пытались вытянуть хоть какую-то информацию из мальчишки, но успехом это не увенчалось. Увидев в конце тоннеля свечение, Чекист стал интенсивнее нажимать работать, чтобы как можно скорее добраться туда. Наконец, герои прибыли на станцию и их встретил первый же блокпост. Солдат ганзы прокричал каравану, чтобы те остановились. Рижские не стали сопротивляться и послушно остановили дрезину и вели себя смирно.       — Не стреляйте, мы с Рижской, расспросить нужно о сигналах, — объяснил всё молодой парень из дрезины.       — А, так это о вас предупреждали? Ладно, показывайте документы, — солдат Ганзы вытянул руку, в ожидании бумаг, которые ему дал на проверку сам Максим. Солдат долго рассматривал и вглядывался в каждую букву написанную в документе, тысячи раз перепроверял фото и сверял его с реальным лицом Макса. Худые щёки, средних размеров нос, серо-зеленые глаза, короткая стрижка, щетина, седеющие волосы, проявляющиеся потихоньку морщины, свойственные сорока трёх летнему мужчине, острый подбородок, небольшой шрам на переносице. Но даже так Чекист выглядел еще в форме и достаточно неплохо для своих лет. Терпеть Максим не любил, потому вежливо и аккуратно спросил:       — Могу я забрать свои документы? Солдат Ганзы, похоже, опомнился и вышел из стазиса. Отдав документы, он пробубнил нечто вроде «проезжайте» и каравану разрешили проехать дальше. Группа наконец прибыла на станцию «Проспект-Мира». Первым же вопросом в голове у Макса было: «А куда девать ребёнка?». Немного подумав, Чекист решил, что он вместе с мальчиком, который представился Сашей, пройдётся по станции и попробует найти Сашкиного дядю Алёшу, а Фазан, Андрей-бородач и Михаил Дмитриевич расспросят всех о сигнале. Бородачу такая идея не понравилась, но возражать он не стал, так как знал, что попытка переубедить Максима не увенчается успехом. Серёжа с Андреем и М. Дмитриевичем пошли к начальнику станции, а Макс взял за руку Сашу и стал ходить по станции. Проспект-Мира была довольно насыщенной станцией. Максу всегда казалось, что она в разы больше, чем Рижская. Гуляя по станции, Чекист смог заметить, что люди тут ведут себя странно. Перешёптываются между собой, запираются в своих «квартирах». Им явно есть, что скрывать. Каждый второй человек вызывал особое недоверие у Максима, ведь у всех у них на лбу было написано, что они что-то задумали. Наконец, Сашенька смог узнать из толпы прохожих своего дядю. Малыш освободился от руки своего спасителя и бросился в объятия к родному человеку. Чекисту эта картина грела душу, он понимал, что сделал действительно хорошее дело. Мужчина с мальчиком подошел к Максиму и от всего сердца стал благодарить его.       — Спасибо вам, молодой человек, — старик не переставал кланяться, но спустя какое-то время перестал, — уж если бы не вы… Кто-б знал, что случилось бы с Сашенькой. Жаль отец его… Ну, что-ж. Вы пройдите со мной, мне нужно лично вас отблагодарить. Я настаиваю. Отказывать старичку тоже было нехорошо, но и идти к неизвестному мужику, чтобы сидеть и долго выслушивать его байки, половина которых чистейшая выдумка совсем не хотелось. Что-то внутри Максима щёлкнуло, и он решил пойти со старичком и получить свое вознаграждение. Мужик привёл своего внука и Макса в их комнату и заперся.       — Послушайте, молодой человек, я вижу в Вас добрую душу, потому решился поведать Вам о своём плане. Вы же знаете, что сейчас в метро-то происходит? Ужас, поговаривают, гражданская война близиться, — старик вытер пот со лба и, понизив тон, продолжил, — валить пора из метро, пока не поздно. Я уже знаю даже на чём. На поверхности, гараж приметный нашёл. Вскрыл его, а там джип неплохой. Попробовал завести — работает! Подкрутил там его ещё чуть-чуть, должен ехать. Однако бензина нема.       — И где, по-вашему, я должен искать бензин? И разве я знаю, куда ехать? Не нравится мне этот план, — ответил Максим, и уже было собирался развернуться и уйти, как вдруг дед заикнулся…       — В Королёв, — и тут мнение о старике, о плане и обо всём у Макса изменилось. Стоило лишь назвать его родной город, как сразу же он поменялся в настроении и повернулся лицом к старику, а тот увидел заинтересованность мужика и продолжил, — зовите меня Аркадий Васильевич.       — Максим, — дружелюбно представился он и пожал пожилую руку нового знакомого, — ещё до войны я жил в этом городе и в тот день, когда на Москву упали ракеты, моя жена была там, а я уехал на работу в этот город. С тех пор я ее больше никогда не видел, но надеюсь на то, что она выжила… Почему именно туда вы решили поехать?       — Мне удалось лично словить сигнал из этого города. Мне ответил мужчина, однако удалось нам поговорить всего лишь три секунды. Он лишь успел сказать «радиация на низком уровне, но зато…» и замолк. Сигнал утерян. Я пытался поймать его вновь, но всё безуспешно. В этот момент в Максе открылось второе дыхание. Он был готов сделать всё, что угодно, лишь бы добраться до своего когда-то родного города и отыскать там столь родного человека. Чекист был в таком состоянии, что вряд-ли его решение можно было бы изменить или хоть как-то повлиять на него. Сколько же лет он хотел быть просто человеком, имеющим семью? Родную дочь или сына, любимую жену-красавицу и неплохое жилье — вот что ему нужно было для счастья. На родной станции с Максимом пыталось познакомиться несколько девушек, однако он принципиально отказывал им и не отвечал взаимностью. От раздумий его отвлек Аркадий Васильевич, который вновь попросил о помощи, только теперь уже прямым текстом. Максим машинально ответил «да», сам того не осознавая, на что именно он согласился.       — Тогда, нам нужно как-то пройти на поверхность? — Чекиста действительно волновал этот вопрос, ведь через гермоворота вряд-ли их пропустят. Да и без противогаза никуда. Аркадий Васильевич отодвинул огромную картину, за которой скрывалась вентиляционная шахта или труба. Определиться Максу сейчас было трудно.       — Хм, — подумал старик и стал что-то бормотать себе под нос. Аркадий Васильевич подошел к шкафу, запертому на замок, достал из кармана своей кожаной куртки ключ и открыл дверцы. Внутри находился хим.защитный костюм с замкнутой системой дыхания. Пара противогазов «ППМ-88» и фильтры к ним. Так же, в шкафу находился автомат Калашникова с лазерным прицелом, увеличенным магазином и компенсатором отдачи.       — Так уж и быть, пойдём на вылазку днём. Однако отправляться стоит строго ночью. Сейчас нам стоит поторопиться, ибо скоро Ганза начнёт делать обход и будет обыскивать каждую квартиру и палатку на наличие оружия. Боятся восстания или гражданской войны, — одновременно с этим, Аркадий Васильевич стал одеваться в хим-костюм и проверять патроны в автомате Калашникова. Дедуля и не забыл поделиться противогазом и фильтрами с Максимом, называя Чекиста «Добрэ Молодцем». Макс сразу же вспомнил, что такие слова употреблялись в сказках, которые читала ему перед сном родная мать. Вспомнить хоть один из тех рассказов было уже практически невозможно, однако сталкер пытался максимально сконцентрироваться, и… Он вспомнил. Это была сказка, вроде бы про богатыря Алёшу Поповича и ещё какого-то монстра, что напал на Русь. Но это было так давно, что, к сожалению, о чём там именно была сказка, Максим вспомнить так и не смог. Максим, заранее примерив на себя противогаз и «вооружив» его фильтром, уже был готов к вылазке на поверхность. Выходить наверх и встречаться лицом к лицу с мёртвой Москвой ему приходилось ни раз, потому, он был относительно спокоен и готов ко многим вещам.       — Ну шо, добрэ молодец, — Максу показалось, что у Аркадия появился акцент, — готов к выходу?       — Готов, — ответил Чекист и покрепче схватился за свой автомат, который у входа на станцию у него почему-то не изъяли. Старик отодвинул картину и открыл проход к вентиляционную шахту, пропустив Максима вперёд. Протиснувшись в довольно маленький проход, мужик стал ползти вперед, пытаясь протиснуться сквозь тонны паутины. Конструкция казалось очень непрочной, потому Макс с большим опасением и очень медленно полз по этой трубе, пока не смог доползти до выхода, который привёл его прямиком в вестибюль. Максим небрежно выпал из шахты и упал на пол, благо, на шум никто не прибежал.       — Осторожнее, добрэ молодец, — сказал старик и сам аккуратно слез, — тут шуметь нельзя, тварей полно всяких.       — То есть? Помимо обычных стражей тут есть что-то ещё? — задал вопрос Чекист, вставая с холодного пола и поднимаясь на ноги.       — Ну-с, — дед начал осматривать вестибюль и смотреть по сторонам, будто впервые, — видал я тут одну такую тварь, на обезьяну похожая, только лысая, сморщенная. Рожок целый выпустил, а он хоть бы хны.       — Даже не знаю, ты, может, таблетки не те съел? Аркадий Васильевич в ответ выдал лишь смешок, но по его интонации и лицу, которое он мог увидеть сквозь маску, говорило о том, что данному персонажу сейчас не до шуток. Тему эту персонажи решили вновь не поднимать, а лишь двинуться дальше. Покинув вестибюль, двое мужиков вышли на поверхность. Первым делом почувствовался холод. Хоть был и сентябрь, но снег уже лежал и в данный момент продолжал падать.       — Прям зима, а? — проговорил Максим.       — Уж скоро наступит, — ответил старик и перезарядил свой калаш, — а ты не отвлекайся. Нам к гаражам надо, я запомнил куда идти. Там я и запрятал машину. Пойдём. Перед персонажами сейчас была прямая дорога, забитая сломанными, ржавыми, старыми машинами. Мутантов, пока что, не было видно. Но это лишь вопрос времени. Макс вглядывался в эти заброшенные дома и ему казалось, что в окнах пары многоэтажек, он видел чей-то силуэт. Но свалил всё на самое обычное переутомление, хотя он совершенно не чувствовал себя усталым сейчас. Хотелось как можно скорее увидеть машину, попытаться завести её, найти топливо и уехать отсюда.       — Странно, — проговорил Аркадий Васильевич, — на поверхности я чувствую себя в разы безопаснее, чем в метро. А года два назад всё было кардинально противоположно.       — Не могу не согласиться, — ответил Макс, — Аркадий Васильевич, а разрешите задать вопрос?       — Разрешу, — голос старика прозвучал так, словно заранее знал о том, что спросит у него Чекист, и он явно не хотел говорить на эту тему.       — Отец Саши… Он погиб, пытаясь отстрелиться от двух мутантов. Почему он пошёл один в тоннель, так ещё и с ребёнком?       — Сбежать хотел, — ответил Аркадий Васильевич, с огромным выдохом, — рассказал всем на родной станции про сигнал, а там про это не знали, в глубокой тайне держали. Ну, изгнали его вместе с сыном. Вот он и ушёл с тем, что было. Мне письмо написал, экспресс-доставкой на последние патроны. Написал мне в письме, чтобы я ждал его на своей станции. И всё. Так и с концами. Максим понимал, что ему не стоило затрагивать эту тему, и он зря это спросил, однако, любопытство терзало его изнутри. Чекист извинился за своё любопытство, но старик ответил, что оно не стоит извиняться. Вдруг Макс услышал знакомый звук, словно кто-то машет крыльями. Посмотрев вверх, Чекист увидел громадную тварь, которую местные кличат «Демоном». Оно приземлилось на крышу одной из многоэтажек и своим хищным взглядом посмотрело прямо в глаза в Максиму. Мужик не растерялся, ведь это его не первая встреча с подобными тварями. Стрельба по твари была не лучшей тактикой, поэтому сталкер скомандовал своему компаньону спрятаться в подъезде одной из «Сталинок» и переждать там. Забежав в укрытие, оба затаили дыхание и надеялись на то, что тварь не найдет их тут и не сожрёт. «А что? Вдруг, за двадцать лет поумнели?» — подумал Чекист и невольно растянул свой рот в улыбке. Когда всё стихло, Максим выглянул из укрытия и, не увидев и следа твари, решился выйти и осмотреть пасмурное небо. Похоже, что мутант решил полакомиться более лакомым куском в виде другого сталкера, и улетел. Такой расклад радовал обоих путников, потому, покинув подъезд, вновь выдвинулись в сторону гаражей, однако в этот раз, стараясь придерживаться тени и ходить остатками переулков. Мёртвая Москва не раз заставляла Макса задуматься о том, что когда-то, двадцать лет назад, по этим улицам ходили люди. Тем временем, сталкеры вышли во двор, и Чекист осмотрелся. Заброшенные ныне дома раньше грели своим теплом и дарили уют тем, кто в них жил. Из разбитых окон выглядывали кошки, люди, виднелись цветы, стоящие на подоконниках. Вдруг Максима что-то переклинило и он стал видеть всё не таким, каким оно было до. Теперь Чекист мог наблюдать самое обычное Московское утро. Дети выбежали во двор и стали играть на площадке, а их родители мирно сидели на лавочке рядом и умилялись игрой своего чада. Пролетали голуби и усердно курлыкали, поедая семечки и хлеб, которые им дала добрая бабушка со второго подъезда, тридцать шестой квартиры второго этажа. Посмотрев вверх, на балконе Максим мог лицезреть паренька, примерно лет двадцати. Он смотрел на всю эту картину со своего балкона и пафосно закуривал сигарету. Дым стал залетать в открытые окна других жильцов, один из которых выглянул в окно и яростно прокричал парню, чтобы тот перестал дымить. К сожалению, лица этого курящего человека на балконе Максим разглядеть не мог. Однако то, что он сказал, докурив сигарету, повергло его в шок.       — На работу пора. Потом Машке вечером позвоню. Спрошу, как дела, — пробубнил про себя мужик и выкинул сигарету, которая падала прямо на лицо Чекисту. Макс защурился и понял, что не может двигаться, но открыв глаза вновь, Максим очутился уже в мёртвой Москве. Увиденное повергло Макса в шок, ведь то, что он увидел, никак не могло быть реальностью. И тут, словно холодной водой из ведра, Максима осенило — это же его двор, в котором он жил до войны… Да, та самая квартира, балкон, соседка баба Нюра и её муж Виталий, которые часто ругались на Чекиста за то, что он курит на балконе, а дым от сигарет попадает в их квартиру через открытое окно. Женщина, которая любила подкармливать голубей зимой. Ну и дети, что играли во дворе и резвились, не зная забот.       — Очнись, добрэ молодец! — Аркадий Васильевич стал трясти за плечо Максима и заставлять его вернуться в реальность, — что с тобой было такое? Макс замялся и не знал, что ему ответить. Боялся показать чокнутым и невменяемым человеком, потому, Чекист лишь в ответ лишь промолчал и махнул рукой, сказав, что просто его переклинило. Дед с расспросами не полез, а лишь решил показывать дорогу дальше. Однако отвлёк двух сталкеров душераздирающий, леденящий душу, ужасный вой или рёв, означающий прибытие мутантов. Тварей было много и они всё приближались и приближались. Отстреливаться смысла не было никакого — патронов не хватит всех их перебить. Мужики ринулись бежать как можно быстрее и как можно дальше. Адреналин в крови зашкаливал, а звуки тварей приближались и приближались. Вскоре, дед резко повернул направо и позвал Макса за собой. Завернув за переулок, сталкеры вновь выбежали во двор, но на этот раз, рядом находились гаражи. Позади их преследовала огромная стая стражей, один из них смог допрыгнуть до Чекиста и сбить его с ног. В этот момент, у Максима вся жизнь пролетела перед глазами. Ужасная морда рыкнула прямо перед лицом мужика и уже собралась перегрызть глотку и отправить мужика на тот свет, как раздался громкий хлопок. Это была очередь из «Калаша» Аркадия Васильевича. Получив долю свинца в голову, изо рта твари полилась кровь и ее мертвая туша рухнула на бок.       — Вставай! — прокричал сквозь синхронный и громкий рёв тварей Аркадий и помог Максиму встать на ноги. Схватив свой АК, Макс стал бежать дальше и попутно стрелять вслепую назад, чтобы хоть как-то отбиться от тварей. Сказать, что сейчас он был напуган — ничего не сказать. Он был всего на волоске от смерти, однако один человек смог спасти ему жизнь. А ведь он даже с ним толком и не знаком. Просто спас его внука. А как иначе было бы поступить в той ситуации? Вдруг, Чекист вновь услышал знакомый звук взмаха крыльев. Посмотрев в небо, Максим увидел там демона. Вот теперь, похоже, тоже конец. Тварь сделала размах и стала пикировать на землю с высоты птичьего полёта. Демон приземлился на землю и напал, как неожиданно, на стражей, а не на двух сталкеров. Крылатый откинул в сторону своей массивной передней лапой стража, и тот, издав истошный визг, убежал прочь. Самый огромный из стражей, по всей видимости, вожак, с прыжка напал на Демона и стал пытаться грызть его, однако Крылатый был куда сильнее и с лёгкостью откинул его с себя. Остальные, увидев, как их вожак был без труда нейтрализован, решили тоже кинуться в бег. Тварь посмотрела в глаза Максиму, и он почувствовал, как Демон говорит ему нечто вроде «С тебя должок». Крылатый вновь взмахнул своими массивными крыльями и, поднявшись в воздух, с разгона догнал одного из стражей и, схватив его в свои мощные лапы, поднялся с ним в воздух и улетел.       — Вот так оно и происходит, — прокомментировал ситуацию дед, — не все они хищники, запомни это. Некоторые, словно чувствуют нас, понимают, порой, даже защищают. Странно, не так ли? Может быть, когда-нибудь, мы научимся жить с ними в мире? Что скажешь?       — Возможно и так, — ответил Максим, протерев стекло противогаза от крови, оставленных убитым дедом стражем, — однако стоит помнить, что большая их часть, всё-таки, враждебна. А врагов нужно истреблять, без каких-либо раздумий.       — Ты случайно не с Полиса? Не из ордена? Там ровно так же говорят. Поубивают всех ни к чёрту и все дела. А хочешь ли ты этого? — этот вопрос поставил Макса в неудобное положение, и он даже уже хотел было извиниться, как вдруг Аркадий Васильевич сказал, — мы пришли. Это тут. Сталкеры подошли к обычному, ржавому гаражу, обрисованному различными граффити и надписями ещё до войны. Яркая фразочка «Цой жив!» красовалась на дверях, а чуть ниже был пририсован мужской половой орган и оскорбительная надпись в адрес некоего Коли-Кактуса. А также другие рисунки, нарисованные уличной шпаной ради мнимого веселья и уважения среди таких же гиен, как и они сами, присутствовали на данном гараже. Судя по некоторым стёртым надписям, хозяин гаража пытался оттереть эти надписи, но всё безуспешно. Старик Аркадий открыл дверь и внутри оказался старенький, местами ржавый, тёмно-зеленый УАЗ-469 с крышей.       — Вот он, довоенный красавец, старичок, — сказал Аркадий Васильевич и прошел внутрь гаража, открыл дверь салона и посмотрел на Максима, — ты уже водил машину? Хочешь попробовать завести? Лови! — дед кинул Чекисту ключи и тот ловко их поймал.       — Ну, да, водил. Только я никогда внедорожником не управлял, в основном, легковыми машинами, а тут… — Макс был растерян, удивлён и одновременно рад. Улыбка не сходила с его лица, и он сел за руль, вставил ключ зажигания и смог завести машину. Двигатель взревел, и Максим легонько нажал на педаль газа. Машина медленно тронулась. Однако шкала бензина была практически на нуле. Мужик убедился, что машина в рабочем состоянии и может ехать, потому, закатил УАЗ назад в гараж и вышел из салона.       — Это то, что я хотел тебе показать, — проговорил Аркадий Васильевич, — Поможешь найти бензин — уедем вместе с тобой. Докину тебя туда, куда ты хочешь. Согласен?       — Только совместными силами мы сможем сбежать из метро и найти новый дом. Узнаем, что же твориться вообще снаружи. Я согласен, — ответил Макс, — что же теперь? Старик подозвал Чекиста к небольшому столику, что находился в гараже и достал из кармана самодельную карту местности, которую он видимо сам нарисовал. На ней было много непонятных надписей неразборчивым для Максима подчерком и так же различных меток. Дед указал пальцем на три точки, которые были обозначены значком канистры и надписью «бензин».       — Есть всего три автозаправки в этом округе. Одну из них я уже осмотрел, там пусто. Осталось две. Я возьму эту, — Аркадий Васильевич тыкнул на автозаправку, которая находилась где-то слева, — а ты ту, что справа. Я-то местность помню, а тебе карта понадобиться, заблудишься иначе. Максим взял карту, поблагодарил деда, который немедля отправился на автозаправку и оставил Чекиста одного, с новой миссией на руках. Сбежит ли он из Москвы? Найдет жену? Это и предстояло ему узнать…