Есть ли у Дьявола сердце?

Говорят, что у демонов нет сердец. Это, вообще-то, неправда. Нет, ну у демонов-демонов сердец, естественно, нет: зачем бескровным созданиям сердца? Зато у сосудов они есть, теплые, живые и бьющиеся, а Кроули, например, настолько привык к своему человеческому телу, что считает это сердце по праву своим собственным. Мужик, между прочим, должен быть благодарен: вместо того чтобы гнить в землице или на полочке у какой-нибудь полоумной старухи, которая сама, того и гляди, отбросит копыта, получил вечную жизнь для своего мешка, аккуратный уход и соблазнительный британский акцент в придачу. У Кроули сердце абсолютно точно есть. Души, может, и нет, а вот сердце - это другое дело. Хотя и про душу можно было бы поспорить: все-таки демоны - это изуродованные, грязные, порочные и отвратительные, но некогда человеческие души. И Кроули таковым был. Очень-очень давно, так давно, что растерял всякую человечность. Точнее, растерял бы, если бы не парочка, сбежавшая из зверинца и никак не желающая оставить в покое Ад со всеми его обитателями. Мстители хреновы. В любом случае, человечность вштыривает будь здоров, и Кроули откровенно не понимает, почему. С людьми такое получается - ну, он не понаслышке знает, - если те, наоборот, пускаются во все тяжкие, поддаваясь сладкому шепоту демонов, льющих им в уши самые ласковые речи и максимально изящно ломающих волю, заставляя поддаться грешку. Может, кстати, эти "грешки" как-нибудь и оставляют отпечаток в крови людской. Как будто колоться использованным шприцом. Но черт, давайте не будем о минутах слабости, которые позволительны даже сильнейшим из демонов и даже праведнейшим из ангелов. Вообще считается, что первые куда грязнее, но ангелы, между прочим, бывают мудаками и похлеще. Люцифер, например. Или Михаэль. Ангелы же? Ангелы. Но нет, главный козёл всегда почему-то Кроули! В задницу лирические отступления и все такое. Пустая трата времени. У демонов есть сердца, и точка. Поэтому их можно убить, поэтому они истекают кровью, поэтому демоны - не камни (а вот ангелы точно без сердец - шляются поголовно с выражением вселенской скорби еврейского народа на пречистых своих лицах, хоть бы бровью повели разочек, сволочи!), поэтому и эти сердца, как ни пафосно это звучит, иногда разбиваются, совсем как бутылка из-под виски - об обшарпанную стену пустого бара.

***

Этот эффект очень похож на тот, который получается, когда вкачиваешь в себя пару литров человеческой поганой крови или трахаешь какую-то шлюху в подворотне - наивные дурочки даже не сомневаются, что договор заключается именно так, и с радостью платят с лихвой, а почему бы и не воспользоваться любезно предложенными чаевыми, раз уж ты Король Ада? Вот только это не так резко вскруживает голову - по крайней мере, если Винчестер не возникает в поле зрения. Помнится, когда они сколько-там-недель мотались с Белкой по стране, Кроули каждое утро, каждый день и каждый вечер, не говоря о каждой ночи, захлебывался счастьем, осознавая, что чертов человечишка действительно бросил брата, пернатого друга, всех - и собачонкой побежал за ним, за Кроули. Откровенно говоря, Кроули бы и сам за ним - верной псиной. Да и ведь столько раз уже бросался... Только самодовольство Винчестера мешает ему заметить. Всем остальным зато, блин, не мешает: "фанат Дина номер один", "сучка Винчестеров", "подстилка для охотников"и еще миллион жестоких прозвищ. Да и пусть катятся в ад. Кроули с удовольствием поиздевается над ними лично, и тем усерднее, если Дин будет смотреть. А если не захочет - то он даже готов, как Христос, простить всех их до одного и закрыть Ад, распустив демонов, только чтобы остаться наедине. Но признать это невозможно, тем более - признаться. Как будто сам Кроули не понимает, что для Винчестеров он смертный враг. Иногда временный союзник, если на горизонте появляется враг поопаснее. Это немного больно, если честно. Почти так же больно, как пытки в дьявольских ловушках. А каждый раз, когда Дин полоснет Кроули холодным, решительным и ненавидящим взглядом - о, как будто одновременно окатывает святой водой и доводит до экстаза. На большее можно и не рассчитывать. Самый страшный грех по Данте - это предательство. Ну, итальянцы все какие-то полоумные: что этот, что Маккиавели, что Муссолини. Кроули точно знает: самый страшный грех - влюбиться в того, кто с радостью бы прикончил тебя ударом клинка. Особенно если по твоей природе любить в принципе не положено.

***

- И нахрена ты меня сдернул? Хмуришься и сердишься, говоришь резко, озлобленно. Не прикидывайся большим и сильным, бельчонок. Я видел тебя сломанным. Ты видел меня сломанным. - Обсудить кое-что важное, подружка. Мурлычу будто бы непринужденно, но голос, кажется, вздрагивает. А может, мне только кажется. На лбу и под рубашкой выступает испарина: почему-то я боюсь Люцифера или Амары меньше, чем этого человека с морщинкой на лбу и жесткими волосами, которые я тайком гладил, пока он спал за барной стойкой, такого красивого и такого жестокого. - Ты же знаешь, что у нас дела поважнее твоих очередных дворцовых переворотов или чего угодно. Что тебе надо от меня? В заднице засвербило потрещать? Может, и засвербило. Не будь таким насмешливым и саркастичным, пожалуйста. Это режет больнее, чем демоническое лезвие, тем более учитывая, что я сам позволяю тебе нанести удар. - Может, и так. Но сначала выслушай. Я... - У меня нет времени, Кроули! Разворачиваешься на каблуках так решительно. Только не уходи! - Дин, черт тебя побери! Смотри в глаза, в глаза, сукин ты сын! - Что?! - Я люблю тебя! Ты задерживаешь дыхание, будто не веря своим ушам. Я захлебываюсь воздухом, кожей ощущая повисшую тишину, такую густую, что ее можно загребать руками. Я поразительно жалок; заслуживаю ли я хоть толику твоего сочувствия? - Не неси чушь. Что тебе надо от меня?! - Я люблю тебя, Дин. Повторяю твердо и непринужденно, а в глазах мутнеет, потому что с проклятым сосудом что-то происходит. Очень жарко - я бы сказал, как в аду, - мутнеет в глазах, и хочется спрятаться под кровать или за трон, сбежать, поджав хвост, и так и не услышать ответ. Ты цепенеешь на секунду, а потом - потом оказываешься слишком близко к моему лицу, тяжело дыша и облизывая губы. Как бы я хотел, чтобы ты продал мне душу. Отдался бы Люциферу, чтобы лично заключить с тобой договор. И дело тут даже не столько в душе, сколько в процессе заключения. - Перестань морочить мне голову и катись к черту. Чтоб ты сдох. Демоны не способны любить. Чеканишь слова так, что они звенят в сумасшедшей тишине, как падающие на каменный пол монеты, сжимая пальцами мои плечи. Оттолкнув меня, ты уходишь вон, а я испытываю что-то сильнее, объемнее, чем эмоции от крови или секса. И больнее. Я, должно быть, мазохист. Ты безрассуден, Дин, ты опасен. Ты мой Запретный плод, мое искушение и мой кошмарный грех библейских масштабов. Думаю, именно ты виновник Апокалипсиса, а не кто-либо еще. Убийца, задумавший геноцид моего рода и успешно с ним справляющийся. Ты парой слов сумел уничтожить то, что не могли ни Люцифер, ни кто угодно.

***

Кроули вливает в себя стакан за стаканом - как жаль, что это работает только на людях. Тело слабеет, а разум - ничуть. Есть ли у демонов сердце? В скрижали мог бы найтись ответ. Кроули уверен, что есть - иначе в груди бы не болело так, как будто ребра раскрошили проклятым молотком, а потом влили туда ведро святой воды, заставив извиваться и корчиться на полу, шипеть от бессилия. Кроули до капли выцеживает виски из бутылки и швыряет ту в стену. Темные осколки разлетаются по полу с оглушительным звоном. Демоны тоже могут мучиться от неразделенной любви, и это зачастую больнее, чем святая вода. А сердца - что ж, не стоит слишком привязываться к своим сосудам. Без них - куда проще.