Коэволюция

      Лука вспоминает, как правильно дышать. Вдох-выдох. Лука пытается держать слёзы. Ян говорит не надо. Плачь, пока хочешь. Он проводит Луку в дом. К ним сразу подлетают обеспокоенные Мика и Манон. — Что случилось? — Что происходит?       Лука ничего не слышит. Лука ни о чём не думает. Ян доводит друга до дивана. Лука садится. Его руки трясутся. Манон и Мика стоят в непонимании. Они не знают, что делать, как реагировать. Ян садиться перед другом. — Лука, может в полицию? — Нет, нет, нет… — Лука закрывает лицо ладонями, которые вмиг становятся мокрыми. — Тогда, что, что мне для тебя сделать?       Лука не отвечает. Лука захлебывается в слезах и соплях. Его трясёт. — Манон, наполни ванну, — тихо говорит Мика. Девушка уходит. Мика садится на пол перед Лукой и кладёт руку ему на ногу. — Мальчик мой, дыши, — он говорит, спокойно и равномерно. — Давай, вдох выдох. Вдох-выдох.       Лука повторяет за ним. Дыхание сбивается иногда из-за застрявшего в коме горла.       Горячая вода окутывает тело. Тело расслабляется. Лука судорожно сглатывает. Он чувствует, будто вся эта мерзость и грязь въелась ему под кожу и он не сможет от неё избавиться. Лука погружается с головой в горячую воду. Вода успокаивает. Здесь, в другой среде, Лука не слышит ни звука, ни запаха. Лука словно в забытьи, пытается выстроить бетонную стену вокруг себя. Кислород заканчивается. Ему приходиться вернуть в реальный мир. Капля из крана падает, ударяясь о воду. Лука чувствует, что он сильно истощён и единственное, что он хочет — это уснуть и не проснуться.       Проходит неделя. Каждый день Лука лежит на диване, укрывшись одеялом. Иногда он спит, иногда смотрит в одну точку. Лука не сказал ни слова за этот период. Мика и Манон не знают причину его состояния. Лука ничего не говорит, Ян тоже. Они приходят к нему на диван, приносят тарелку с едой или стакан воды. Лука не ест.       Лука будто заперт в своём теле. Он смотрит, он понимает, но он не реагирует. Парень выстроил огромный барьер в своём разуме и копит всё в себе, все чувства, все эмоции. И в один момент его могло просто разорвать. Встать пойти на кухню и взять нож, или соорудить удавку из простыни. Поэтому, кто-то всегда находился рядом с ним. Но Лука всё ещё не реагировал на этот мир.       Начали звонить учителя. Лука давно не был на уроках. Они не знают где он и что делает. Лука боится не выдержать. Лука боится увидеть Элиотта. Но больше всего он боится ранить друзей.       Звенит будильник. Если не встать сейчас, то опоздаешь. Лука жмуриться, бездумно смотрит в потолок. Лука вообще в последнее время ни о чём не думал. Он оградил свои мысли, жил по инстинктам, точнее просто существовал. Лука встаёт с кровати, на автомате умывается, чистит зубы, ест, одевается, выходит. Стоит у двери квартиры несколько минут, опустив голову. Надо идти. На небе нет солнца. Оно затянуто серыми облаками. Возможно, будет дождь. Лука видит ненавистное здание, заходит. Переполненный коридоры и знакомый возглас. — Хей, Лука! — Базиль машет, призывая друга подойти поздороваться. Лука смотрит на них, опускает взгляд и уходит, проигнорировав. Элиотт всё видит. — Эй, чего это с ним, Лу-ка, — не успокаивается Базиль и собирается пойти за ним.       Ян хватает его за плечо. — Оставь его. — Что? — Почему? Он ведь и на наши сообщения не отвечает, — вмешивается Артур. — Сложно объяснить, просто идёмте.       Элиотт всё слышит. Элиотт доволен своим ёжиком. Он ловит его в коридоре перед вторым уроком, припирает к стенке. Лука сжимается, перед глазами яркими вспышками всплывают воспоминания. Лука чувствует, как ему становиться трудно дышать. — Хочу видеть тебя в своей постели, — говорит Элиотт ему на ушко. Сердце Луки замирает, зрачки сужаются, будто его кожу проткнули железным штырём. Элиотт уходит.       Лука заходит в класс. Лука смотрит на ненавистные стены, на раздражающих людей. Лука берёт стул и выбрасывает его в окно. Хрупкое стекло разбивается на маленькие кусочки. Слышится визг и ор учителя. Но Лука ничего не слышит и ничего не понимает. Луку отстранили от занятий. Лука, наконец, чувствует. Чувствует гнев и бессилие. Лука идёт домой. — Неплохо, — слышит он, оборачивается. Элиотт стоит у ворот, туша окурок об урну. — Не ожидал от тебя такого. — Чего тебе? — Рявкает Лука. Он готов кинуться на него как собачонка, вцепиться в его глотку и перегрызть. Элиотт подходит к нему и резко хватает за горло. Лука дергается, пытается оттянуть руку Элиотта, но ничего не выходит. Лука чувствует его силу, Лука чувствует, что Элиотт может поднять его над землёй одной рукой. Лука чувствует, что Элиотт может одним движением переломать ему позвонки. И откуда в нём столько необузданной силы? Элиотт проводит большим пальцем по его щеке. — Открой рот.       Лука послушно размыкает губы. Элиотт целует его. Мерзко и отвратительно. Лука ощущает чужой язык, чужое тепло, чужой запах. Все нервы в теле напрягаются до предела. Сердце бешено стучит. — Идём, — Элиотт заканчивает поцелуй, берёт Луку за предплечье, тянет за собой. Они приходят на остановку, добираются до квартиры. Элиотт открывает дверь. Впускает Луку.       Лука заходит, удивляется, что это довольно уютное место никак не смахивает на логово маньяка-убийцы. Лука оборачивается, смотрит на Элиотта, ловит его заинтересованный взгляд.       Элиотт осматривает Луку с головы до ног. Элиотт чувствует, как внутри по всему телу начинает растекаться приятное тепло. Элиотт осознаёт, что Лука полностью его, в его власти. Лука смотрит на него большими голубыми глазами, а Элиотт чувствует, как тонет, буквально задыхается. Элиотт резко вытряхивает из себя эти мысли. Нет, он не может, он не должен… влюбиться?! Элиотт уходит в другую комнату.       Лука затравлено озирается. Шея болит. Лука думает о том, что ему страшно сбежать. Лука вспоминает, тот ужасный вечер, чувствует, как по телу пробежали мерзкие мурашки. Лука пытается себя успокоить, абстрагироваться, выпасть из реальности. Вообще забыть, что он здесь находиться и представить, что лежит дома в теплой мягкой постели. Лука слышит скрип кухонной тумбочки, сразу возвращается назад. Далее начинает вещать его внутренний голос. «Так, милый мой, давай рассуждать трезво. Сбежать я не могу, потому что эта сволочь разозлиться ещё сильнее. Сейчас мы явно будем не чаи распивать, а… в общем. Элиотт. Элиотт. Плюсы. От него неплохо пахнет. Да, это важно. Он вроде как достаточно красивый. Хотя, какая мне разница. Прошлый раз он не сделал мне больно. В плане физической боли. Мне не пришлось пиздохать к врачу, и объяснять, что да как. Может, я смогу выдержать ещё раз. Да, Лука, а потом ещё раз и ещё раз, и ещё раз, — Лука встряхнул, головой, — Успокойся. Всё будет хорошо. Это ради Хлои, ради Яна, Артура и Базиля. Бог всегда посылает нам те задачи, с которыми мы можем справиться. Боже, я становлюсь, как мама. Ха-ха, блядь. Не смешно…»       Его внутренний монолог прерывает Элиотт. Он вошёл в комнату, неся с собой две свечи. — Что это? — Вырвалось у Луки.       Элиотт хитро прищуривается, улыбается. — Скоро узнаешь. Давно хотел попробовать. Лука облизывает пересохшие губы. Если не знать, что Элиотт долбанный маньяк-извращенец, то он вполне смахивает на милого и доброго парня. Лука даже удивился своим мыслям. Так и должно быть вообще-то. Элиотт зажигает свечу. Оставляет её стоять на столе. В комнате чувствуется запах расплавившегося парафина. — Иди сюда, — подзывает Элиотт. Лука встаёт рядом с ним, чувствует, как столешница упирается в поясницу. Элиотт улыбается, целует Луку. Лука не реагирует. В его голове вспышками возникают воспоминания и ощущения. Он морщиться и дергается. Элиотт держит его. — Тшшш, всё будет хорошо…       Луку передёргивает. Лука ощущает, как неприятная холодная дрожь прошлась по всему телу. Элиотт целует его шею. Лука сжимается, вздергивает плечи, пытаясь закрыться. Элиотт стаскивает с него кофту, стягивает вверх футболу. Лука остаётся по пояс голым. Элиотт целует его плечи. Лука чувствует, насколько он беззащитен, ему неприятно холодно, будто тысячи маленьких острых льдинок вонзаются в кожу. В груди рождается отвращение, которое медленно подступает комом к горлу. Лука пытается ровно дышать. Элиотт ощупывает каждый сантиметр нежной плоти, он пробует, изучает. Лука уставился в пол, как целомудренная девица. Элиотт облизывается. Он берет свечку в руки, чувствует, как парафин застывает на пальцах. Следующим движение, он подносит горящий огонёк к лицу Луки. — Ах! — вырывается у парня, когда горячий воск капает на плечо, медленно тоненькой струйкой стекает вниз и, наконец, остывает. По коже теперь носятся колючие мурашки. Лука чувствует жар. Элиотт ведёт свечкой в бок, полоска парафина оставляет следы на ключицах Луки. Парень держится за столешницу до побеления костяшек. Элиотт хитро улыбается и в следующую секунду воск капает на оголённый сосок. Лука вздрагивает, распахивает глаза, в горле застрял вздох. Горячий парафин быстро застывает, оставляя тянущее смешенное чувство неожиданности. Элиотт проводит пальцем по обожженному бугорку и сжимает. Лука хватается за его плечо. Вдох стало сделать ещё труднее. — Элиотт…       Элиотт улыбается. Ему нравится, как Лука реагирует. Элиотт тушит свечку пальцами другой руки. Лука смотрит и удивляется, он точно монстр. Элиотт трогает горячими подушечками другой сосок парня, медленно сжимает. Лука чувствует жар, который со скоростью молнии разноситься по все груди. Элиотт опять прильнул к его губам. Слишком сладкие. Лука чувствует, как умирает от нахлынувших новых ощущений. Элиотт водит пальцами по его груди, а Лука хочет выдрать ему руки.       Вдруг в дверь постучали. Один раз. Потом ещё. Стук становился настойчивее. Элиотт оторвался от припухших губ, цыкнул. — Элиотт! Открой, я знаю, что ты дома!       Лука видит, как Элиотт меняется в лице, как его хитрая довольная ухмылка превращается в раздражённый оскал.       Элиотт идёт к двери, открывает. Лука хватает свою футболку, прижимает к груди. Соски горят. — Люсиль… — Элиотт, я… — начинает говорить девушка, но прерывается. — Ты не один? — спрашивает она, чувствуя странный новый запах и видя непривычное возбуждение Элиотта. — Ты права, — хмыкает парень.       Люсиль печально смотрит на его лицо, затем вздыхает и уходит. Элиотт видит, как она спускается по лестнице.       Лука не видел, кто это был, но он чувствовал, как переменилось настроение Элиотта. Теперь Лука предчувствовал, что-то ещё более ужасающее. Элиотт возвращается в комнату, улыбается. — Кажется, нас прервали.       Лука судорожно вздыхает, сжимая футболку. Элиотт подходит к шкафу и достаёт с полочки что-то чёрное. Лука не успел разглядеть. Элиотт подходит к нему, забирает футболку, опять оставляя беззащитным. — Повернись, — говорит Элиотт.       Лука смотрит на него затравленно, как дикий зверёк. Поворачивается. Далее он ощущает что-то неприятное и грубое у себя на шее. Лука хватается рукой. Это что, ошейник? Замок захлопывается. Лука дергает рукой, пытаясь содрать с себя эту штуку. Элиотт кладёт ключик в карман. Лука морщится, хмурится, уже обеими руками держась за чёрный кожаный ремешок у себя на шее. Элиотт целует его спину и плечи, обводя ладонями торс парня. — Не надо. Элиотт, — вырывается Лука. Элиотт сжимает его предплечья, толкает на кровать. — Я хочу тебя, Лука, — говорит Элиотт, нависая над спиной парня.       Лука не может удержать слёз. Горячие капли выступают на уголках глаз. Он утыкается носом в мягкое покрывало, судорожно вздыхает. Лука чувствует руки Элиотта на своей ширинке, а в следующую минуту остаётся полностью голым и беззащитным.       Элиотт не груб с ним. Лука чувствует равномерное движение над собой. Рубашка Элиотта трётся о спину парня. Лука считает секунды до конца. Элиотту хорошо. Он чувствует горячее тело Луки под собой, его беззащитность и податливость. Лука чувствует, как Элиотт зарывается носом в его волосы. Он опять кончил в него. Мерзкая жижа разливается по телу, вытекая наружу. Лука думает, что не сможет двигаться. Он опять разбит и опустошен. Элиотт встаёт с кровати, укрывает Луку одеялом. Лука не помнит, как засыпает.

***

      Утром Лука просыпается в чужой постели. Элиотта нет. Белое теплое одеяло укрывает его голое тело. Лука лежит, уставившись в потолок. Он чувствует, что ему сложно дышать, хватается за шею, вспоминает про долбанный ошейник. Лука дергает его, пытается содрать со своей шеи, дёргает всё сильнее и сильнее. — Чёрт, чёрт, черт подери! — сквозь зубы выкрикивает он. Беситься. От сильного трения ремешок оставляет красные полосы. Лука вскакивает с кровати, ищет что-нибудь острое. В столе находит ножницы, пытается разрезать грубую чёрную кожу. Ножницы оставляют царапины. Лука сдергивает с себя ошейник, выкидывает его. Наспех одевается, чувствуя, как с плеч ссыпаются остатки парафина. Лука вылетает в коридор. Элиотта нигде нет. Лука хватается за дверную ручку, дергает. Заперто. Дергает ещё раз и ещё. Потом догадывается провернуть замок. Выбегает наружу. Холодный утренний воздух ударяет в лицо. Лука стоит с полминуты, задрав голову к верху, пытается остановить слёзы. Подступивший к горлу ком начинает рассасываться. Лука бредёт по пустым утренним улочкам города, ни о чём не думает. Сейчас ему хочется выпить чашечку горячего шоколада и уснуть у себя в постели. И больше не думать ни о чём.