Коэволюция

      Элиотт думал, что подчинил Луку.       Лука думал, что переиграл Элиотта.       Элиотт и Лука не знали о чувствах друг друга. Элиотт и Лука не хотели знать о чувствах друг друга.       Элиотт был уверен, что приносит удовольствие только себе. Элиотт считал, что ему плевать на внутреннее состояние Луки. Элиотт хотел делать всё, что вздумается с Лукой.       Лука был уверен, что вредит только себе. Лука считал, что ему никогда не понять и не принять внутреннее состояние Элиотта. Лука не хотел думать о том, что ему придется ещё пережить.       Элиотт вернулся домой. Элиотт был в приподнятом настроении. Элиотт уже планировал, что он будет делать с Лукой дальше. При одной мысли об этом парне Элиотт с наслаждением улыбался, вспоминая его запах, страх и непонимание в глазах, его красивое тело. Особенно тело. Элиотту хотелось потрогать каждую часть, надавить, поцарапать, узнать, как будут менять эмоции на лице Луки. И Элиотт думал, что больше терпеть нельзя. Чувство предвкушения хорошо, когда оно не длиться долго.       В дверь небольшой квартиры позвонили. Элиотт открыл дверь. — Люсиль? — Элиотт скривился в лице, не ожидая увидеть девушку. Лука думал, что у Элиотт есть лишь одна эмоции на все случаи жизни. Но это не так. На самом деле настроение Элиотта легко прочитать по его лицу, словно открытую книгу на родном языке. — Привет. Могу войти? — Элиотт пустил девушку и закрыл дверь. Люсиль прошла в комнату, разглядывая рисунки на стене. — Кажется, у тебя появился новый персонаж, — она смотрела на маленького испуганного ёжика, нарисованного на листе бумаги плавными чёткими линиями. — Что ты хочешь? — Элиотт был недоволен, когда кто-то нежеланный врывался в его пространство. — Просто хотела узнать, как у тебя дела. Мы давно не виделись, — Люсиль говорила тихо и спокойно. Она знала об Элиотте всё. Она знала его наклонности. Она знала количество его жертв. Она знала, что он совершенно один. — И? Увидела? Можешь уходить, — Элиотт не любил Люсиль. Элиотт был знаком с ней чуть ли не с рождения. Она была его лучшим другом, девушкой, поддержкой и опорой, до тех пор, пока он не начал осознавать себя. Элиотт не считал себя больным или зависимым. Люсиль думала, что ему нужна помощь. — Элиотт, я нашла номер хорошего психолога, — Элиотт прищурился, он чувствовал, как внутри зарождается негодование. — Может быть, сходишь к нему, хотя бы на один сеанс!       Элиотт разочарованно ухмыльнулся. — Я думал, что ты хотела увидеть меня, а не читать мне морали. — Элиотт, ты же знаешь, — Люсиль приблизилась к нему и провела ладонью по холодной щеке. — Я люблю тебя. И хочу помочь тебе! — Уходи, — коротко отрезал Элиотт.       Глаза Люсиль потускнели. Она развернулась и тихо удалилась из квартиры. Ей было безумно больно от мысли, что Элиотт всё ещё не хочет принять помощи. Ей было жалко того маленького ёжика, зная, что Элиотт делал с предыдущими.

***

      Лука сидел на диване. В квартире никого не было. Был яркий солнечный день, но Луку окутывали лишь мрачные мысли. Лука беспорядочно щёлкал каналы, не зная чем себя занять. Он был в полной прострации, когда входная дверь хлопнула. — Я дома! — Послышался из коридора громкий голос Мики. — Лука! Привет, мой дорогой!.. Лука?!       Лука дернулся и недоумевающе вылупился на соседа. Он посмотрел на него, убедился, что это Мика, и заторможено ответил: — Привет.       Мика вздохнул и плюхнулся на диван. — Так, — он пристально уставился на Луку. — Что с тобой происходит? — Ничего, — выдохнул Лука. — Я просто устал. — От чего?       Этот вопрос загнал Луку в тупик. Обычно после такого ответа, его больше не тревожили. Но Мика, не смотря на свой разгильдяйский вид, был очень проницательным парнем. Лука повернулся к нему лицом и поджал губы. — А ты чего такой довольный? — Хах, — Мика понял, что сейчас не сможет добиться внятного ответа от Луки. — Я просто осознал, одну простую вещь.       В выражении лица Луки появился неподдельный интерес. — Нужно всегда спрашивать партнёра болеет ли он чем-то!       Лука цокнул. А чего он ожидал от Мики? Мика хохотнул.  — Ты мог бы рассказать мне более полезную информацию.       Мика уперся подбородком в плечо Луки. — Ну, если не беря во внимание сифилис и другие венерические заболевания, то всегда нужно пытаться понять человека. Узнать о его проблеме, а уже потом делать выводы. Так пойдёт?       Лука улыбнулся. — Какой ты умный, Мика. — А ещё и сексапильный, — Мика чмокнул Луку в щёку и встал с дивана. — Интересно у нас есть, что-нибудь поесть, я голоден, как сурикат в период спаривания, — и Мика вышел на кухню.       Вечером Лука решил обратиться к всемогущему Гуглу. После нескольких запросов типа, «почему человек наслаждается болью», «кто такой садист» или «садизм — это болезнь» Луке стало не по себе. Парень понял, что ничего не понял. Поток информации лишь дезориентировал его. Чтобы уложить всё это по полочкам, ему нужно было с кем-нибудь поговорить. Но Лука пока не был готов делиться своей проблемой. И это было его ошибкой.

***

      Прошла неделя. Лука заболел и не ходит в школу. Элиотт психует. Элиотт больше не может без своего ёжика. Элиотт сидит на уроке. Элиотт ничего не слушает. Ноги зудят, голова забита совершенно отрешёнными от учёбы мыслями. Элиотт ждёт звонка. Минута за минутой. Долго и почти мучительно. Ожидание — это самая худшая пытка. Его раздражает всё: тихое перешёптывание соседей за партой, стук мела о доску, скрип стульев, тихие шаги в коридоре. Элиотт больше не может, кусает ногти, скрипит зубами.       Звенит звонок. Элиотт срывается с места и уходит из этого здания. Элиотт возвращается домой, небрежно кидает рюкзак на пол, открывает бутылку пива, вливает в себя огненную жидкость. По желудку прошелся жар, глоток за глотком, тело расслабилось. Элиотт садиться на диван, достаёт самокрутку, прикуривает. Глаза покрываются приятной дымкой. В голове лёгкое забытьё.       Элиотт знает, что на утро проснётся с ужасной болью в висках и огромными кругами под глазами, но это не ебёт его сейчас. Сейчас ему хорошо.

***

      Вечером другого дня Луке на телефон пришло оповещение. Это было сообщение с координатами местности. Лука вздохнул. Элиотт опять что-то хочет от него. Лука встаёт с кровати, натягивает штаны, футболку, кофту, выходит на улицу. Тепло. Весенний воздух окутывает лёгкие. Лука идёт в назначенное место. Видит Элиотта, тот улыбается. Луке становится не по себе. Он ведь так и не придумал, как ему быть в сложившейся ситуации. — Идём, — говорит Элиотт.       Лука следует за ним. Вскоре они выходят в заброшенную аллею. Мрачные деревья ещё не обрели зелёную листву, поэтому выглядели безжизненно и пугающе. Уже вечерело. Элиотт привёл его к разваливающемуся особняку. — Что это? — спрашивает Лука, пока Элиотт снимает замок с ворот. — Старые дома аристократов. Сейчас они заброшены, но внутри можно найти много чего интересного.       Элиотт берёт Луку за руку, ведёт внутрь. Чередой коридоров с обшарпанными стенами и обломанными половицами они спускаются вниз в подвал. Тусклый свет из маленького оконца наверху освещает помещение. — Где мы?       Мрачные серые стены давили со всех сторон. Дверь с железными запорами слетела с одной петли и висела в воздухе. Посередине комнаты стоял прогнивший деревянный стол и нечто странное, напоминающее механизм для пыток. — Раньше это была пыточная, — отвечает Элиотт. Лука дергается. Лука чувствует, как белеет от страха. — Нашёл это место несколько лет назад. Интересно, правда? — Лука оцепенел. — А это фиговина называется дыбой, на ней раньше растягивали людей, ломая им суставы и кости. — Элиотт держит Луку за предплечье. Элиотт знает, что Лука может убежать. Элиотт тянет Луку к механизму. — Садись… — Не-нет!.. — Лука пытается вырваться, но Элиотт крепко держит его, усаживая на деревянное покрытие. — Я не сделаю тебе больно, — шепчет Элиотт в губы парня и целует его, как обычно, по-собственечески. Лука в ужасе раскрывает рот. Лука не может дышать. Элиотт наваливается на него своим телом. Лука инстинктивно сжимает ноги. Элиотт спускается дорожкой поцелуев на шею Луки, кусает нежную кожу, оставляет отметки. Элиотт держит руки Луки, заставляя последнего опереться спиной на поверхность. Лука чувствует, как к горлу подступает колючий ком. Элиотт целует впадинку между ключицами. Лука слышит тошнотворный запах Элиотта, и он чувствует, как отвращение сковывает его. Элиотт обводит руками тело Луки. Такое горячее и желанное. Лука морщится, глаза начинают слезиться. — Элиотт, не надо… — Лука практически умоляет. — Тшш, всё будет хорошо… — Элиотт достаёт из кармана тюбик. Лука в ужасе смотрит на него, осознавая, что это смазка. — Нет, нет, пожалуйста, не надо! — Лука дергается, чуть ли не в конвульсиях, ударяясь головой о деревянную поверхность. Элиотт держит его за руки и что-то успокаивающе шепчет. — Не бойся, мой маленький, я не сделаю тебе больно, — Элиотт тянется к ремню Луки, затем припускает штаны. Элиотт растягивает его. Лука пытается не заплакать. Лука часто вдыхает. Глаза покраснели. Губы что-то невнятно лепечут. Лука чувствует, как отвращение давит на грудь. Элиотт тянется к пуговице на своих штанах. Через несколько секунд горячая плоть проникает в Луку. Лука больше не может сдерживать слёз, они стекают по щеке, собираясь в уголках губ. Ему очень плохо, очень. Элиотт смотрит на него. Элиотт чувствует, как мурашки бегают по его коже. Он начинает двигаться, постепенно ускоряясь. Элиотт слышит болезненный стон Луки. Элиотту хорошо, очень.       Лука не помнит, сколько времени это длилось. Лука помнит, как ему было мерзко. Лука всё ещё чувствует прикосновения Элиотта на своей коже. И он хочет содрать её и выстирать несколько раз. Луке было больно. Лука ощущал себя огромным комком боли, отвращения, ужаса и тошноты. Лука не помнил, как всё кончилось. Он осознал, что находиться на улице, стоя посреди аллеи, когда его начало трясти от холода.       Лука бредёт домой. Лука ничего не чувствует, ни холода ни голода. Освещённые улицы города пустуют. Лука один. Лука ощущает себя одним. Лука не помнит, как шёл. Лука помнит, как обрадовался, увидев знакомое здание. Лука увидел Яна, стоящего рядом с входной дверью. Ян заметил друга. — Эй, я звоню тебе уже битый час, а ты не отвечаешь, — Ян подходит к другу и замирает, — Лука, … что-то случилось?       Лука смотрит на друга и, не выдерживая уже ничего, начинает отчаянно рыдать, захлёбываясь слезами. Ян прижимает его к плечу. Лука рыдает и ещё долго не может успокоиться.