Коэволюция

      Просыпаться в чужой постели было не ново для Луки. В нос ударил запах Элиотта, уже не тошнотворный, а какой-то нейтральный. Лука ничего не почувствовал. Он приподнялся, и в виске сразу эхом отдалась канонада из ритмичных болевых ударов. Лука сморщился, прижал ладонь к голове, пока не заметил стакан с водой у себя перед носом. Лука залпом влил в себя оживляющую жидкость. — Нужно было в ладошках принести, — Лука услышал насмешливый голос. Элиотт. Сейчас он выглядел милым и добрым парнем, если бы Лука не помнил, что он вытворял с ним. — Спасибо, — хрипло отозвался голубоглазый и откинулся на подушку. Встать не было сил. Он заметил, что Элиотт сидел за столом и что-то писал. Он точно монстр, подумал Лука, делать домашку на утро после пьянки. Лука опять забылся во сне.

***

***        Элиотт чувствовал, что ему нагло соврали. Обманули, развели как дурака. Лука. Элиотт вспоминал его улыбку и просто млел. Лука никогда не улыбался для него. Элиотта грызла обида, изнутри, словно червь мягкую плоть начинавшего гнить яблока. Было больно. Элиотт знал, что такое боль, Элиотт знал, что такое страдание. Но единственное, что он не мог вытерпеть, когда ему врут. Врут, что любят. Мама говорила, что любит его. Люсиль говорила, что любит его. Лука говорил, что любит его. Они все врали.       Глаза — зеркало души. И Элиотт видел, как Лука смотрел на Хлою. Лука так ни разу не смотрел на него. Элиотт единственный раз за последние года в своей жизни хотел плакать. Он отчаялся, отчаялся как глупый маленький мальчишка, которому сказали, что нужно становиться взрослым. Элиотт бесконечно хотел целовать Луку, прижимать его к себе, вдыхать его запах. Но сильнее всего он хотел взаимности. Банальной взаимности. Он хотел любви. Лука не любил его.       Они столкнулись на выходе из школы, когда Элиотт возвращался за забытым учебником, а Лука шёл домой. — Элиотт? — Элиотт смотрит в его глаза. Нет, не тот взгляд. — Лука. — Как ты? — Я? — Элиотт удивлён вопросу. Ведь он чувствует, что ему плевать. — Лука, перестань. — Что перестань? — Лука непонимающе косит глаза.       Элиотт протягивает ладонь, мягко проводит по руке Луки и останавливается на его мизинце. — Ты любишь меня?       Лука непонимающе хлопает глазами. — Д-да, — неуверенно отвечает он, будто прощупывая почву под ногами. Элиотт усмехается и в ту же секунду выворачивает Луке палец. Лука задыхается в крике. Он никак не ожидал от Элиотта этого. Лука хватается за болящий мизинец, громко вдыхает и выдыхает. Слёзы проступают на его глазах. — Я ненавижу, когда мне врут, Лука. Ответь мне честно, ты любишь меня?       Лука поднимает глаза, помутневшие от слёз. И тихо, всхлипывая, отвечает: — Нет.       Элиотт ещё несколько секунд смотрит в его прекрасное лицо и уходит. Он чувствует, что ему надо напиться.

***

      Лука не мог понять его. Его поступки, его мотивы — словно экран помех в телевизоре. Элиотт опять игнорировал его. Лука уже начинал думать, что просто свихнулся и всё, что между ними произошло, было больным видением. Хотя шрам на ляжке и фиксатор на двух пальцах, доказывали обратное. Это всё будто метки Элиотта на его коже. А шрам теперь уж никогда не пропадёт.       Лука помнил, как в истерике звонил Яну, лепетал что-то непонятное в трубку, пока друг не приехал и не отвёл его в травмпункт. Там Луке дали успокоительное и вправили палец. Боль вскоре ушла. Медсестра зафиксировала мизинец, закрепив рядом с безымянным и советовала так походить несколько дней. Ян проводил друга до дома. Ничего не спрашивая он догадался, что это — Элиотт. Ян ждал, когда друг начнёт говорить, но Лука молчал. Тогда он спросил, Лука ответил: «Сам виноват» — и скрылся за дверью квартиры. Ян понимал, что с другом творится что-то странное, и он искренне надеялся, что Лука не свихнулся.       Лука был совершенно один на пустынной улице, потому что его оставили после уроков на дополнительные занятия; парень ведь порядком пропустил за этот месяц. Лука пригнулся и прошёлся вдоль забора, затем, наконец, уловил источник движения. Элиотт. Кажется, Лука чувствовал это. Элиотт припер какую-то девицу к стене и трахал. Грубо вдалбливался в неё, словно в грёбанную бездушную куклу. Девица стонала под ним, как-то наигранно. Луке стало не по себе, как-то отвратительно, он отвернулся, но перед этим уловил взгляд синих глаз Элиотта. Холодные, безэмоциональные они смотри вниз. Элиотт явно не испытывал удовольствия. Элиотт так никогда не смотрел на Луку.       Лука сидел, спрятавшись за мусорными баками. Он знал, что если сейчас попытается уйти, то не сделает это бесшумно. Он не мог четко контролировать своё тело. Ноги почему-то подкашивались.       Они закончили. Девица поправила юбку и волосы. Элиотт закурил. Она привстала на носочки и чмокнула в щёчку. Элиотт инстинктивно одернулся. Девица ушла, оставив его одного. Элиотт сделал длинную затяжку. Лука вышел из своего укрытия и решительно направился в сторону своего мучителя. — И что ты творишь? — огрызнулся он, вплотную подойдя к Элиотту.       Элиотт даже не удивился. Ни эмоции не проскользнуло на его лице. Он лишь меланхолично затягивался ядовитым дымом. — Она была согласна, — после короткого перерыва ответил он. — Что? — Лука почему-то начал беситься. — Согласна? Ты издеваешься? Ты выебал её как блядь, проститутку! Даже хуже. — И? — Что и? Что и? — Голос Луки сорвался. — Зачем ты это делаешь? Чего тебе не хватает?       Элиотт опустил тлеющую сигарету. Маленький тусклый огонёк слабо мелькал в его пальцах. — Лука, что ты от меня хочешь? — Что бы ты понял! — Что понял? — Что, блядь, когда ты насилуешь людей, ты портишь им жизнь. Портишь их психику! — И что? — И что?! — Лука аж поперхнулся своей слюной. — Ты не знаешь, что такое изнасилование, Элиотт. Поэтому не смей мне так отвечать!       Элиотт молчал. Прикурил. Выдохнул. Едкий дым ударил в нос, Лука поморщился. — Ты уверен?       Лука оцепенел. Он стоял и в непонятках таращился на Элиотта, то открывая рот, то закрывая. Он начал качать головой, отступая от Элиотта. — Что ты имеешь в виду?       Элиотт цыкнул. Лука заметил, как у него напряглись желваки на скуле. — Лучше не зли меня, Лука, — ответил Элиотт. — Иначе у стенки опять окажешься ты. Элиотт ушел, толкнув его в плечо. Лука ещё долго стоял, пытаясь переварить услышанное.

***

***       Лука долго собирался с мыслями, стоя у знакомой двери. Он несколько дней думал о сказанных Элиоттом словах и пытался хоть как-то сопоставить их с фактами из его жизни, о которых он знал. Не вышло. Поэтому, чтобы не ломать себе голову и не утопать в размышлениях, Лука решил спросить. Банально. Собравшись с мыслями, он постучал в дверь. Тишина. Ещё раз стук, и ещё раз. Наконец, послышалось движение, и дверь распахнулась. На пороге показался обозлённый Элиотт, который резко изменился в лице, завидев парня. — Лука?       Лука молчал. Элиотт явно ожидал увидеть Люсиль. Элиотт в замешательстве пустил его в квартиру. Закрыл дверь. Лука прошёл в комнату, с занавешенными окнами. Воспоминания неприятно кололи. Он оперся на стол. — Как дела? — Тебе действительно интересно? — едко ответил Элиотт. Он встал у шкафа, напротив Луки, и оперся спиной. Лука выдохнул, посмотрел на парня. — Что ты имел в виду… тогда?       Элиотт цокнул. — То и имел. — Но… как? — Лука нахмурился, он смотрел на Элиотта и не мог понять врёт он или нет. Хотя Элиотт никогда не врал. — Когда мне было десять, — Лука забыл, как дышать на этом моменте. — К матери пришёл один из её любовников, ну знаешь, она была не очень верной женой. И ему видимо было мало. И он заставил сосать меня его член, пока мать спала. — Элиотт, я… — Лука даже не мог ничего сказать. Он был настолько шокирован, что слышал, как ритмично отбивался собственный пульс. — Погоди. Люсиль же рассказывала про частную школу для мальчиков? — Лука кивнул, — Ну так вот, знаешь, как там проходит посвящение новичков? Тебя пускают по кругу. Может я и сильный, но достаточно проблематично справиться с толпой, — Лука молчал, нервно сглатывая. Элиотт подошёл к нему и провёл по щеке, остановившись на шее, мягко поглаживая пальцем пульсирующую вену. — Я наслаждался болью других все эти годы. Это было единственным, что я любил. Но ты, Лука, отобрал у меня и это, — Элиотт резко развернулся, сел на кровать и закрыл лицо руками, — я больше не могу. Я постоянно думаю о тебе. Ты словно навязчивая идея, Лука. Почему бы тебе просто не исчезнуть из моей жизни?       Лука подумал, что единственный выход Элиотта на счастливую жизнь — полная амнезия*. Лука слышит всхлипы, видит, что у Элиотта глаза на мокром месте. — Поцелуешь меня? — Просит он. Лука садится рядом, целует его. Это был самый чувственный поцелуй за всю его жизнь, такой нежный и эмоциональный, Лука вложил в него все свои чувства, все переживания, он будто пытался проникнуться, забрать хотя бы часть боли, которую Элиотт испытывал постоянно, вот уже около десяти лет. Элиотт обнял его и положил голову на худое плечо. — Ты слишком добрый, Лука.

***

*** — Так. У. Меня. Слишком. Много. Вопросов. — Отчеканил Ян, когда парни, наконец, собрались у Луки дома. — Да, у нас тоже. — Три пары глаз уставились на парня. Лука вздохнул. — Я встречаюсь с Элиоттом.       Минута молчания. — Охренеть. — Заснуть и не проснуться. — Блять.       Лука почесал затылок. Это выглядело капец, как странно для ребят, после того что он рассказывал им. — Как так вышло? — спросил Ян. — Если честно, — Лука задумался. — Я и сам не понял. Просто… — Лука выдохнул. — Просто он оказался не таким, как я думал. — Так стоп, — Ян выставил руку перед собой. — Ты же не забыл, что он тебя изнасиловал, насколько я знаю, несколько раз, — Артур с Базилем в полном ахуе повернули голову в сторону Яна, — воткнул тебе ручку в ногу и ещё сломал палец. — Вывихнул, — поправил его Лука. Артур и Базиль развернули шеи и с таким же удивлением посмотрели на голубоглазого. Затем Артур поднял указательный палец вверх. — Подождите. Почему ты не рассказал? — Он тебя не избивал? — Вторил Базиль. — Я знаю, что всё это звучит странно, — отмахнулся Лука. — Лука, — Ян посмотрел в глаза друга. — Ты нормальный? — Элиотт никогда не делал мне больно, ну в процессе, — он замялся. Парни посмотрели на него, как на дурака. Ага, пальцы сейчас не у него в фиксаторе. — Элиотт хороший. Он просто… просто у него было больше боли в жизни. Он страдал с самого детства. И я не знаю, могу ли я вам об этом рассказывать.       Лука чувствовал как ему легко сейчас. Словно огромный груз упал с его плеч. Все разрешилось довольно просто, и теперь эта неизвестность даже не пугала. — Ладно, — кивнул Ян. — Мы тебя поддержим в любом случае. — Парни вторили ему. Лука улыбнулся.