Чайная за углом

Все последующие визиты Леви в чайную заканчивались тем, что он в очередной раз останавливался перед выходом из своего кабинета. Он сам не понимал, что его всё время останавливало от, казалось, такого уже привычного похода в чайную. Каждый раз оно возникало возле двери из кабинета, внутри одновременно боролось желание оказаться там сию минуту и не появляться там никогда. Во время очередной попытки дойти до чайной как-то за мгновение пришло решение: Больше такого не будет. А время не стоит, оно постоянно куда-то спешит. И Аккерман, когда в очередной раз пил чай, заметил за собой, что вот уже несколько часов рассматривает белый шелковый платок с красной вышивкой, отмечая мелкие детали, уже наизусть изученные разные и в то же время похожие уголки узора. Это почти как-то традиция — если не был занят бумагами или тренировками, он пил чай и крутил в руках подарок Дары. Этот кусочек ткани почти стал частью его жизни и, казалось, что если он оставит его в комнате, то жизни закончится. А еще были сновидения. Как-то раз, заснув за очередным отчетом, ему приснилось, что он сидит в чайной. За окном опять метет метель, а напротив сидит Дара. Казалось бы, всё как в тот вечер, когда он остался у них на ночь. Из чашки поднимаются клубы пара, даря приятный сладкий аромат чая и мяты, на столе стоят какие-то сладости, но он даже не присматривается к ним. Нет, она снилась ему и раньше, но чтобы вот так - такая же, как она была в последний вечер… в его сновидениях она всегда была такая, какой он ее помнил с их первой встречи. Леви тогда буквально поглотило спокойствие, она молчала, ничего не говорила, а спрашивать что-то он не видел смысла, да и разрушать это умиротворённое молчание абсолютно не хотелось. Когда только первые лучи солнца упали в кабинет, Аккермана будто ледяной водой облили. Резко вскочив и не желая расставаться со сном, он растерянно озирался по сторонам. Самое забавное, что во время сна он осознавал, что это точно не реальность и помнил, что до это сидел у себя в кабинете и никуда не ходил, и не собирался. Такие сны стали регулярными, стоит засидеться за работой и уснуть, и вот он вновь оказывался в чайной, а напротив сидит уставшая Дара. Заметив это, вся бумажная работа стала откладываться на вечер, а день заполнялся изнурительными тренировками. Новенькие не видели сильных изменений, однако тем немногим, что служили в разведке не первый год, это бросалось в глаза. Но строить какие-либо теории или предположения никто не решался, прекрасно понимая, что за свое высказанное вслух мнение придется отвечать перед капитаном. Но время никого не ждет и быстро ускользает сквозь пальцы, и так прошло полтора года. И сны пропали, их просто не было. Леви от усталости просто проваливался в темноту. На отдых теперь не хватало пары часов, как раньше. Сон не давал прежней бодрости, проснувшись Аккерман был еще более уставшим. Раздражительность росла и не находила выхода. Мужчина был просто в замешательстве, не понимая, что с ним творится. Сначала в голове крутилась мысль, что что-то случилось, однако понимание, что сны – это просто картинка, нарисованная сознанием, успокоило, но ненадолго. В итоге все свелось к бесконечной бессоннице. После нескольких месяцев подобных мучений Леви принял решение сходить в чайную и самому убедится, что с Дарой все в порядке.

***

Выходной наступил как-то неожиданно. И отступать не было никакого желания. По пути все было как всегда. Но придя к двери чайной, Леви ждал сюрприз в виде таблички «Выходной». Подёргав ручку и убедившись, что заперто, Аккерман ушёл из улочки. На полпути к штабу ему встретились его непосредственные подчинённые. Петра уговаривала капитана пройтись с ними по рыночной площади. Он не видел причины отказывать в такой мелочи и наконец нормально познакомиться с маленьким городом, который, как он недавно выяснил, славится своей фарфоровой посудой. Рынок просто бурлил. Все люди громко разговаривали, шутили, смеялись, спорили о чем-то или торговались и, кажется, ни на секунду не останавливались. Несколько человек из группы сразу растворились, с Леви остались только Рал и Оруо. Девушка хвостиком ходила за капитаном, что порядком раздражало обоих мужчин. Сам Аккерман блуждал по рынку в поисках посудной лавки, игнорируя болтовню настырной особы, которая упорно делала вид, что не замечает того, что ее не слушают. Так продолжалось где-то в течение часа пока Леви не нашёл то, ради чего он здесь оказался. Лавка хоть и была большая, но выбор был небольшой. Стоя у стеклянной витрины, он заметил макушку с каштаново-красными волосами. Внутри как-будто что-то перевернулось: « да быть такого не может. Мало ли на свете людей с подобным цветом волос. И все-таки…». В груди мужчины засело неприятное чувство. Объяснения которому не мог найти. Не долго думая, он быстрым шагом вышел из лавки, ища глазами в толпе Дару. И когда надежда была потеряна, из магазина выбежала Петра, врезавшись ему в спину. Она, бормоча извинения, заглядывала в маленький бумажный пакет. И Аккерман уже хотел ответить на ее извинения, как на глаза попалась маленькая девочка, бегущая в их сторону. На вид ей было около года, а кудряшки на голове отливали на солнце красным. Возможно, она пробежала мимо, если бы не споткнулась в паре метрах от мужчины. Ведомый тем самым непонятным чувством, он подхватил ребенка на руки. Малышка испуганно взглянула на своего спасителя и, понимая, что ничего плохого не будет, она звонко рассмеялась, ёрзая и удобней усаживаясь на руках. В золотых глазках сверкало любопытство и искреннее веселье. И все в этом ребенке казалось таким родным, нежность просто переполняла Леви, он не смог сдержать улыбки глядя на это чудо. - Какой милый ребенок!- воскликнула Петра, на что Оруо пренебрежительно фыркнул, – Я бы тоже хотела себе такого,- в словах скользила грусть, она глянула на брюнета, что держал на руках маленькое чудо и с такой нежностью улыбался ему. «Ему так идет улыбка.» примерно так думала Рал, глядя на представшую перед ней картину. Девочка тем временем осмелела и пыталась путать маленькие ладошки в волосах капитана. Бозард тем временем размышлял так: «м-да умеет капитан удивить. Никогда бы не подумал, что он любит детей». - Бесспорно милый ребенок. Но где его родители?- слова до этого молчащего Оруо привлекли внимание обоих его спутников. Женщина поддержала мужчину - И правда, что за безответственность. Как можно брать такую крошку на рынок?! Да еще и отпускать!- в этот момент совсем рядом послышался женский крик «Оля». Леви узнал этот голос и вместе с малышкой повернул голову в сторону источника. В толпе стояла Дара и оглядывалась по сторонам в поисках пропажи. Девочка сразу попыталась вырваться, и так как попытка не увенчивалась успехом, она закричала что-то неясное и громко заплакала, однако больше не вырывалась. Женщина сразу же двинулась в сторону звука, быстро скользя через толпу не обращающих ни на что внимания людей. - Оля милая, ну сколько раз тебе говорить: не отходи от меня ни на шаг. Я же волнуюсь, солнце,- Дара потянула руки к ребенку, чтобы забрать. Но девочка только обиженно насупилась и обняла шею мужчины. - Так вы мама этой девочки? – кинулась на Дару Петра, – зачем берете с собой ребенка, если не можете за ним уследить? - Да, это моя дочь, – эти слова выбили Аккермана из колеи и, взглянув на ребёнка еще раз, он убедился в словах говорившей. Девочка была сильно похожа на мать, только волосы у неё вились. –Так что отдайте мне ребенка, – она снова потянулась к дочке и только сейчас обратила внимание кто ее держит – Леви? – непонимающе хлопала ресницами -Да, - но не смотря ни на что мужчина был бесконечно рад тому, что все таки вышел из той лавки и увидел этого ребенка и убедится, что с Дарой все в порядке. - Вы знакомы с капитаном? – не менее удивленно спросила Рал - Капитаном? – непонимающе посмотрела на девушку и обратно, – оу, так вы военный! - Да, – Аккерман не был сильно огорчен тем, что женщина узнала о том, кем он служит, но было неприятно, что об этом сказал ей не он. Да и вообще, она никогда его об этом не спрашивала. А сам рассказывать он не видел смысла. - А где? –Петра поняла, что возможно зря сказала это незнакомке, – а вы вместе служите? - Да вместе, он наш капитан. Мы из разведки, – поспешил ответить Оруо, которому женщина показалась очень привлекательной. В душе лелея надежду, что она может оказаться вдовой или еще что-нибудь в этом роде, – как вас зовут? - Я Дара. А вы? – трудно сказать, спрашивала она из вежливости или из искреннего любопытства, но этот диалог и желание познакомиться совершенно не нравились Леви. Понимая, что если сейчас прервет это, а потом все равно выяснится, что она замужем за другим мужчиной, то эта вспышка вызовет ненужные вопросы у его подчинённых. - Я - Оруо Бозард. - Петра Рал, – девушка протянула руку для пожатия. И Дара пожав ее со словами « приятно познакомиться» протянула с подобным жестом руку к Ору. Тот же галантно склонился к запястью, слегка касаясь губами пальцев - И мне очень приятно,- женщина на это действо лишь усмехнулась. У брюнета же просто-таки чесались руки дать ему хороший подзатыльник, чтоб неповадно было - А почему вы к нам больше не заходите? - Не было времени. А сегодня оказалось закрыто. Не сказать, что в этих словах была какая-то особая интонация, но Петре они очень не понравились. Она как-то странно зыркнула на женщину. Ни капитан, ни Дара этого не заметили. Однако это не значит, что Оруо тоже не заметил. - Ох простите. Все так завертелось. Я просто не успеваю всё. И родители уехали по делам. Наверное я ещё не выросла, раз все ещё не справляюсь, - в голосе слышалось искреннее сожаление. Она нервно закусила губу и опомнившись, снова потянулась забрать ребенка - давайте ее мне, она же тяжёлая. - Ты так меня оскорбить пытаешься?- отводя ребенка на руках чуть в сторону. Дара растерялась, глуповато пялясь на мужчину, - Или просто ищешь предлог, так как не доверяешь мне? - Что вы! - слова звучали как-то испуганно, почти отчаянно, - Я просто... - она замолкла, так как сама не знала, что просто. - А, как вы познакомились?- неожиданно спросил Оруо, - просто жутко интересно. - О, все до безумия просто, Леви одно время был постоянным посетителем нашей чайной, - без утайки выложила Дара. Бозард театрально вспыхнул и отвёл взгляд в сторону. - Как печально, что сегодня вы ее закрыли. - Что так? - разом удивились себе девушке. Ору продолжил спектакль, глянув ввысь. - Ну как же, Петра. Ты ведь знаешь у нас, разведчиков, выходные так редки, - Рал, абсолютно не понимая, что происходит, смотрела на светловолосого, - А ещё скоро вылазка. Когда ещё доведётся попробовать хорошего чая? - Леви уже начал понимать, что происходит. Однако этот балаган бесил ещё больше. Но он не находил повода его прерывать. Последняя фраза вывела его больше чем все предыдущие, - Я уверен, что чай очень вкусный, ведь наш капитан что попало пить не будет. " На ближайшей вылазке отправлю его в рот первому титану!" Отбросив подобную мысль, он обнаружил, что Оруо уже договорился о том, что они пойдут на обед к Даре домой, где с удовольствием после еды попью чай, а также помогут приглядеть за дочкой. Петра не высказывала каких-то особых возмущений. Ей было одновременно любопытно и не особо интересно. Самой себе это объяснить она никак не могла, поэтому просто решила согласиться с мнением Оруо о том, что сходить надо. Леви же был и рад и не рад сложившимся обстоятельствам. Рад вкусно поесть и попить чай Дары. Не рад, что там будет кто-то помимо него. Нет, он ничего не имел против посторонних посетителей, которых он не знал, но вот его сослуживцы его не устраивали. Однако сказывать это он не видел смысла. Поэтому просто промолчал. Итак дружная компания отправилась в чайную. По пути повисло непонятное молчание, которое не смущало Аккермана и Дару, но сильно напрягало Оруо и Петру.

***

Сегодня Оля начала капризничать с самого утра. Не хотела одеваться, плакала на выходе из дома, всю дорогу до рынка не успокаивалась. Но Даре было слегка не до этого - вчера ее муж разбил сервиз, который обычно подавали посетителям. Из-за чего она вынуждена была сегодня идти по посудным лавкам в поисках приличного сервиса. Проще говоря новоиспеченная мамаша была не в духе. Ближе к середине прогулки Дара решила зайти в лавку пекаря и купить чуть успокоившейся дочке чего-нибудь сладкого. Но стоило ей всего на минуту спустить дочь с рук и отвернутся, чтобы расплатиться с молоденьким пекарям, как Оля в буквальном смысле исчезла. Паника охватила ее мгновенно, выбежав на улицу, женщина, ведомая инстинктами, побежала вглубь рынка, как можно громче зовя дочь по имени. И когда она наконец услышала голос своего чада, сразу кинулась на окрики ребенка. Ей было абсолютно все равно, что надо будет сделать, чтобы получить обратно часть себя, что так беззаботно сидит на руках у… кого? Сначала был шок, потом радость и облегчение, что своими действиями она не свела его в могилу. Оставался лишь вопрос: что будет дальше? Дара довольно сильно удивилась когда узнала, что Леви служит в разведке и уже капитан. Нет, она меньшего от него и не ожидала. Но военный? Ее это слегка поставило в тупик. Глядя на него, можно представить кого угодно: от матерого преступника до мелкого аристократа. Однако сколько бы не мучило любопытство, она старалась не надоедать и не лезть в личное пространство. Но и подумать не могла, что он может быть военным! Когда новый знакомый, имя которого Дара просто не запомнила, предложил, чтобы она в качестве извинений накормила их обедом и угостила своим фирменным чаем. Женщина сразу согласилась, не показывая своего недовольства словами «…ты просто обязана накормить нас накормить и угостить чаем. Который сама часто пьёшь. В качестве извинений за доставленные неудобства.» Во-первых: что за фамильярное обращение! Она не разрешала ему тыкать. Во-вторых: обязана?! Да что за бред! Она никому и ничем не обязана! И уж тем более этому хрычу! Имя которого так и не вспомнила. Единственные кому она будет обязана всю свою жизнь - это ее родные дети! В третьих: какие к черту извинения? Да и за что? Она даже матери своей просто так "извини" не скажет! Не то, что человеку, которого впервые видит. Но решив не грубить этому недоделку, согласилась, мысленно уже видя, как его раздавил титан. Об убийстве которых этот… человек решил поговорить. Даре была откровенно не интересна эта болтовня, и она сосредоточила все свое внимания на Оле, которую нес на руках Леви. Дочка с любопытством осматривала и ощупывала незнакомое лицо. Мужчина стойко терпел все действия ребенка. Кажется, даже прислушивался словам на незнакомом языке, которые для его сослуживцев выглядели как обычный детский лепет ребенка, который еще не умет разговаривать. Однако он мог услышать в ее речи знакомые слова или что это было. Вскоре девочке надоело пытаться поймать веки, и перебирать, и путаться маленькими ладошками в волосах капитана, и она уснула. Так и оставив одну руку в запутанных волосах. Дара же просто умилялась этой картине. Невольно вспомнив, что она натворила в первые месяцы беременности.

***

Как обычно, выпивая отвар для подавления крови мужа в ребенке, Дара, поморщившись, облокотилась на стену, невольно бросив взгляд на пустующий столик. Протекал третий месяц беременности. На прошлой неделе появились первые приступы тошноты, спасал лишь чай с мятой. А Леви больше не приходил. Нет, он и до этого пропадал на несколько месяцев, а потом снова приходил раз в две недели или чаще. А теперь опять пропал, хотя вернулся совсем недавно. Тяжёлый вздох сорвался, освобождая легкие от воздуха, но не от чувства тяжести. Где-то на подсознательном уровне Дара знала, что если она ничего не предпримет, то мужчина больше не придет и сам собой не появится, как раньше. Теперь все изменилось, хотя она не до конца понимала что. На глаза попалась чашка. Та, из который пил Леви, она отличалась во всем общем сервизе: золотой ободок по краю был не ровный, а волнистый. С первого прихода эта чашка была поставлена тогда перед незнакомцем и стала его верной спутницей. И девушка всегда находила еще одну чашку, но эта до прихода Леви всегда оставалась в шкафу. Желание взять ее в руки было непреодолимо. Дара, привыкшая доверять всем своим желаниям, не долго думая, схватила чашку с полки, покрутив ее в руках, в голове будто вспыхнуло «Сладкий Сон»*. Не сразу поняв, что это, Дара еще немного постояла, бессмысленно смотря на чашку. Поставив ее на место, девушка отправилась к себе в комнату. Все как обычно, но что-то не давало уснуть. Немного покрутившись в постели, Дара решила немного почитать. Долго выбирать книгу не пришлось, книга заговоров прабабки еще не дочитана. Раскрыв книгу наугад и пробежав глазами по строчкам, она ушла с головой в рассказ о заговоре «Сладкого Сна». К утру было принято решение применить полученные знания на практике. Завтра как раз первая ночь новолуния. Весь день Дара провела в подготовке к наведению сновидения. Посуда из которой пил/ел человек есть, также как и все остальные мелочи вроде небольшого зеркала в котором отражался этот человек, не догоревшая свеча. Осталось только омыться в отваре перечисленных трав, новая чистая рубашка, старинный гребень из кости хищника и растущая луна. Все готово. Выходя из ванной комнаты, девушка столкнулась лицом к лицу с матерью - Что ты задумала? Наина не ругала, нет, ей было любопытно, что происходит с ее дочерью. Она когда-то читала о чем-то похожем, но не была уверенна ,что это именно то. Дара не знала какая реакция будет у матери, когда та узнает, что она делает. - Это «Сладкий Сон». Ответ был короток и ясен обеим женщинам. На несколько минут повисло молчание. - Ты же понимаешь, что это сродни приворотному? - девушка кивнула. Она прекрасно это понимала и не собиралась отказываться от затеи, – Хм… Если он сможет скинуть его, то все последствия отразятся только на тебе, – получив еще один кивок в ответ, женщина продолжила, – А если все пройдет успешно, то ты больше не сможешь разделить ложе с другим мужчиной, будешь зависимой от него . И ребенок, которого ты носишь тоже будет частично его. Хотя это скорее плюс чем минус, – Наина внимательно посмотрела на дочь, которая ни на секунду не усомнилась в своем решение. Запрокинув голову, закрывая глаза, она еще немного помолчала. Наконец, шумно выдохнула, – Я тебе помочь ничем не смогу. Если я влезу, то он запутается и просто сойдет с ума… Хотя, думаю этому только проще будет скинуть заговор. Я пойду и усыплю наших «мужей», - в последних словах слышалась неприкрытая насмешка.

***

Тогда все прошло успешно. Однако недавно чашка была разбита. Когда у отца схватило сердце, перед смертью он, как будто специально разбил именно эту чашку. Он умер, а Дара потеряла связь со своим источником. И эти полгода они с матерью просто медленно умирали. И хоть Даре и не нравилась эта Петра, она была ей благодарна за то, что эта девчонка, сама того не осознавая, привела Леви ей в руки. И теперь она не побрезгует никакими методами, лишь бы привязать его к себе еще прочнее. Взглянув на мужчину с ребёнком на руках, женщина невольно улыбнулась. Каждый из присутствующих видел эту улыбку по разному. Леви видел ее счастливый и от этого внутри стало тепло, как будто нет ничего приятней этой улыбки. Петре она показалась зловещей, почти враждебной, похожий на хищный оскал, что от него побежал мороз по коже. Оруо улыбка казалась хитрой, задорной и вместе с тем очаровательной. Все присутствующие знали кому предназначалась эта неоднозначная улыбка. Новый купленный сегодня сервиз должны будут доставить чуть позже прямо домой. Сегодняшний день, как никогда был удачным. По приходу домой Дара принялась готовить обед для себя и гостей. Но сначала провела Леви в детскую, где он аккуратно уложил крошку Олю в кроватку, а мама осторожно, чтобы не разбудить укрыла одеялом. - Что она кричала? – женщина непонимающе уставилась на мужчину, нахмурившись, он уточнил, – тогда, на площади она ведь кричала какие-то слова на вашем языке. Или нет? - Да, ты прав, она звала маму ,– можно сказать, что Дара была удивлена, – на нашем языке. - Будь осторожна. Не говори при моих сослуживцах на родном языке. Они не поймут и не дай бог разболтают и это дойдет до военной полиции. Тогда вам будет несдобровать. - Я никогда не разговариваю на том языке при посторонних, – Дара не думала о том, как ее слова воспримет собеседник, – ладно, идемте, не хорошо заставлять гостей ждать. Из всего сказанного Леви сделал вывод, что он здесь не посторонний. В целом, день прошёл хорошо. К обеду спустилась Наина. Выглядела она не важно и довольно холодно приняла новых гостей. Но с Леви она побеседовала наедине. Пока Петра и Оруо пытались успокоить Олю. - Ты снова пришёл, - она не спрашивала, а утверждала, – знаешь мне не так много осталось, и я хочу верить, что моя дочь не совершала ошибок. Но к сожалению я никогда не узнаю сколько из этих ошибок будет и сколько из них будут правильными. Ведь сказать это можно только по результатам по окончанию жизни, – Наина на несколько мгновений замолчала, шумно втягивая воздух, – так вот у меня просьба, когда закончишь быть здесь приди ко мне и расскажи о ее ошибках. Посчитав разговор оконченным, она поднялась к себе. А Леви не знал, что сказать на это. Он так и сидел в прострации ни о чем не думая, глядя в пустоту. Из этого состояния его вырвала Оля, подбегая с обиженным личиком, забираясь на колени и что-то бубня. Вскоре Оруо утащил Рал с собой гулять дальше, а Леви остался присматривать за маленькой Олей. Слушать как Дара что-то напвала на крыше, развешивая постиранное белье. Дочка невнятно подпевала матери, играя на полу с соломенными куклами. Вся эта идиллия затягивала, запоминаясь вкусом чая, запахом трав и стираного белья. Вечером, укачав дочь, Дара заварила еще чая и, ничего не спрашивая, пила чай с ним - Я не видел твоего отца сегодня, – Леви и впрямь было интересно, куда она дела отца. Если с мужем была ясно - гуляка, то где отец. - Он умер уже как полгода, – в голосе не было ни сожаления, ни печали, как будто она сообщила о смерти какого-то соседа, которого она не знала - Мои соболезнования, – все-таки людям свойственно скрывать свои истинные чувства, так решил мужчина, – а что с Наиной? -Мама… После смерти отца она с каждым днем чувствует себя все хуже. Врачи не знают, что с ней. Но она говорит, что скоро уйдет вслед за отцом, – в этих словах было столько отчаяния, – Но я не останусь одна. У меня есть Оля, – натянуто улыбнулась женщина и мысленно добавила «И ты».