Пожиратель миров

      — Лок Ва Кор! — в третий, в последний раз, единым возгласом четырех Драконоборцев послышался вдали крик Чистое небо. Над головой огромного чёрного дракона рассеялась густая пелена синего тумана. Теперь он больше не мог прятаться под покровом небосвода, пожирая души нордов, которые обитали в Совнгарде после смерти. Пожирателю Мира не оставалось ничего, кроме как принять бой, тем самым развенчав миф о предназначении Довакина — остановить конец света.       «Дур… Одавинг лост грус зуу!» (с др.: Проклятье… Одавинг предал меня)* — мрачно отметил про себя дракон, понимая, что зря недооценивал мощь Драконорожденного*, считая его намного слабее своих предшественников. Теперь, когда Одавинг предал его, доставив Довакина в Скулдафн*, сражение было неизбежно.       Алдуин. Пожиратель миров. Бич Монархов. Тень древних веков. У него много имён. Много прозвищ. Но он — первенец Акатоша*, бога времени, одного из создателей всего живого вокруг. Он — тот, кто хочет править миром живых. Сейчас он вернулся, спустя несколько тысяч лет. Вновь битва с теми, кто отправил его в будущее. И не только.       Преодолев небольшое расстояние, которое разделяло его с Залом Доблести, дракон окинул взглядом простирающиеся под его мощными крыльями просторы. Громкие звуки внизу привлекли его внимание — на мосту из скелета кита вооруженные до зубов стояли четыре уже знакомые ему персоны: Гормлейт Золотая Рукоять, Хакон Одноглазый, Феллдир Старый — норды, много лет назад изгнавшие дова в будущее, не сумев справиться с его мощью, и Довакин, объединившийся с братом Алдуина для окончательной победы. Последний был явно напряжен — молодой Норд весь напрягся, готовясь вступить в схватку с врагом.       — Хи нех крон зуу, мэй! (с др.: Тебе никогда не победить меня, глупец!) — грозно прорычал дракон, устрашающе обнажая острые зубы, извергая пламя из огромной пасти. Драконоборцы зашевелились, суетясь внизу, как крошечные муравьи, обнажая оружие.       Пара взмахов сильных крыльев, и Алдуин взмыл ввысь. Метеориты, сыпались вниз раскаленные добела огненным дыханием дракона камни, уже долгие годы покоившиеся на склонах живописных гор Совнгарда.       — Давай, сбей его Драконобоем*! — воскликнула Гормлейт Золотая Рукоять, увернувшись от очередного булыжника. — В небе он слишком силен! — и была права: пока дракон находился в воздухе, победить его было практически невозможно, а приземляться Пожиратель явно не собирался, сверху контролируя всю местность под собой, не давая воинам даже поднять головы.       Довакин, стараясь быть наиболее незаметным, поднялся как можно выше по груде образовавшихся камней, стараясь поближе подобраться к противнику, который постоянно перемещался с места на место — в небе попасть по нему было практически невозможно, даже с помощью лучших заклинаний и намазанных ядом стрел. По пути он откупорил пузырек с зельем, которое значительно повышало сопротивляемость к огню и быстро проглотил содержимое.       Заметив врага, Алдуин повис над ним, раскрывая пасть в ледяном дыхании — высокая сопротивляемость врага к пламени вовсе не была проблемой, на что Довакин явно не рассчитывал. Норд с каждой секундой слабел от обморожения. Убежать или спрыгнуть вниз он не мог — сразу бы разбился насмерть, одеяние архимага и легкая броня не смогли бы блокировать получаемые ранения.       — Джор За Фруль! — собравшись с силами произнёс Ту’ум* Драконорожденный, атакуя противника Драконобоем, следуя совету братьев по оружию.       Алдуин оцепенел от ужаса. В один миг все его тело, казалось, отяжелело, крылья перестали слушаться, повинуясь Крику, чуждому природе дова (с др.: драконов) — созданный ими, этот Крик действовал против них, временно ослабляя, не давая удерживаться в воздухе — Драконобой был оружием драконов против них же самих, ересью, в некотором роде.       — Нид! Нии ни вазен! (с др.: Нет! Этого не может быть!) — кричал дракон, не веря, что упустил момент, вместо нападающего временно превратившись в жертву — преимущество было утрачено вместе с возможностью летать. Пожиратель Мира грузно приземлился на более-менее ровную поверхность, готовясь обороняться до тех пор, пока не закончится действие Драконобоя, пока тело снова не станет его слушаться.       Четыре норда со всех сторон окружили огромного ящера, атакуя, не давая ему двигаться, хотя дракон и без того двигался с огромным трудом. Одноручные и двуручные мечи, секиры, молоты, булавы, короткие и длинные клинки — оружие ближнего боя больно пронзало чешую. Хакон Одноглазый пытался подобраться как можно ближе к голове противника, разя наиболее важные органы чувств — глаза, но Алдуин отчаянно сопротивлялся. Он бил нордов огромными крыльями, взмахами тяжелого шипастого хвоста, мощными когтистыми лапами, отчаянно извергал пламя, от которого оставалось лишь прятаться за тяжелыми железными щитами.       — Атакуй его сейчас, Довакин! Сейчас он наиболее уязвим! — скомандовал Феллдир Старый, с трудом уворачиваясь от очередного удара дракона. Вспомнив о четвертом сопернике, Алдуин, суетясь, попытался подняться в небо, ощущая, что к нему начинает возвращаться контроль над собственным телом.       — Джор За Фруль! — вновь произнёс ту’ум молодой норд в ту секунду, когда все четыре конечности Пожирателя висели в воздухе, тем самым вновь приковывая его к земле. Дракон зарычал от ощущения собственного бессилия, но, тем не менее, не хотел сдаваться до последнего.       — Прикрой меня, Хакон! — попросил напарника Довакин. Приближаясь к дракону, начал использовать Грозу с молниями — одно самых могущественных заклинаний уровня, что могут постигнуть только мастера школы Разрушения, от которого неуклюжая ящерица точно не смогла бы уклониться.       Когда электрический разряд поразил Алдуина, он взвыл от боли, и мощный удар его хвоста пришелся прямо по Хакону, шипами пронзая его тяжелую броню, от чего мужчина отлетел на несколько метров. Если не десятков. Но, кое как встав на ночи, рванулся в бой.       Дракон с трудом развернулся в сторону Довакина. Драконорожденный собрался с силами и, расходуя крупицы накопившейся магической силы, выпустил в глаза Алдуину сноп искр, стараясь хотя бы на время отвлечь его внимание, чтобы оказаться подальше от огромной головы, но, вовремя используя крик Безжалостная сила, дракон сбил его с ног и, стараясь воспользоваться подвернувшимся как нельзя кстати случаем, вновь взмахнул рваными крыльями.       — Джор За Фруль! — опомнился Феллдир Старый, не дав Пожирателю на этот раз даже оторваться от земли. Алдуин хотел было атаковать его, но вдруг послышался пятый голос, рев только что призванного дреморы:       — Ты мне не ровня! — не имея возможности использовать магию или оружие ближнего боя, Довакин воспользовался Розой Сангвина, призывая на помощь даэдра*, который мгновенно кинулся прямо на дракона, сжимая острый меч обеими руками.       — Даже даэдра боятся меня! — говоря на местном языке, ответил Алдуин, стараясь запугать врага, не дать самому себе в конец испугаться.       Забравшись прямо на дракона, Дремора-Маркиназ мечом разил его морду, но толстая чешуя не дала пробить ее насквозь, так же, как и в тот раз, когда, изгоняя Пожирателя Миров в другую эпоху, точно так же его атаковала Гормлейт Золотая Рукоять. Сделав резкий взмах головой, дракон сумел сбросить с себя наездника, а пламя, извергнутое из пасти, быстро изгнало призванное существо обратно в Обливион.       Когда дым рассеялся, Алдуин ужаснулся, поняв, что окружен. Все четыре человека были уже на ногах, успев кое-как оправиться за то небольшое время, пока даэдра отвлекал общего врага.       Сквозь грохот огненных камней дракон услышал Крик и лязг стали — не способный какое-то время использовать сильные заклинания для атак, Довакин вынул из ножен длинный меч — Бич Драконов, который он долгое время держал под рукой как раз для этого случая. Феллдир отдал нордам команду атаковать. В эту секунду Алдуин отчетливо понял — все кончено. У него больше не было сил противостоять четырем врагам сразу, да еще каким врагам — древние нордские герои и Довакин, чьим предназначением было уничтожить древнего дракона, сына самого Акатоша.        Пользуясь ситуацией, молодой норд, полоснув мечом морду ящера, сумел вскарабкаться на дракона, и вонзил у основания шеи чёрного свой острый меч. Алдуин раскрыл пасть в громогласном крике, разнёсшемся по округе, и, встав на задние лапы, отчего Довакин свалился вниз, стал покрываться светящимися трещинами.       Молодой норд, протянув правую руку вверх над головой, дабы защитить от света и без того зажмуренные глаза, с ужасом понял, что умирающий дракон падает прямо на него.       Крик резко прекратился. Всё замерло вокруг.

***

      Абсолютная темнота и тишина. Ни одного постороннего звука. Всё замерло. Алдуин открыл глаза, но ни увидел, ровным счётом, ничего. Или же ему кажется, что он открыл глаза. Вот только сейчас все его огромное тело пронзала адская боль, боль, что ранее дракон никогда не чувствовал. Каждый миллиметр его горел жгучим пламенем, словно тысячи драконов одновременно испускали своё огненное дыхание. А сейчас же пустота… Это и есть смерть? Даже для Алдуина, сына самого бога?       «Довакин… Этот Йор* смог победить меня?» (с др.: смертный) — Для столь величественного и гордого существа, как Алдуин, пасть от руки человека, наделённого драконьей кровью, был позор всей жизни. Внезапно дракон понял, что ненавидит этого норда больше всего на свете. Он бы с упоением проглотил его, раскусывая каждую косточку этого мерзкого человечишки, разжёвывая его плоть, медленно, словно смакуя чудесный обед. Чтобы смертный мучился долго… Да… Этого он хотел сейчас даже больше, чем власти во всём мире. Мире, где раньше правили драконы, а эти смертные были всего лишь рабами…       «Я почему-то ожидал, что Борма* встретит меня…» (с др.: отец).       Алдуину стало тошно.       «Где отец? Почему я ещё не в Обливионе? Что происходит?» — мысленно кричал ящер, не понимая ситуации. А ситуация сейчас была действительно не из простых.       Дракон не понимал, сколько времени он пробыл в пустоте. Обдумывая положение, и, уже мирясь с ситуацией, он прикрыл глаза.       «Что-то не так… Норды попадают в Совнгард. А такие, как я, должны гнить в Обливионе… Гнить? Даже Даэдра боятся меня! Надеюсь, отец проявит благоразумие, если оставит меня там…»       Дракон от злости сильно сжал челюсти так, что его острые, как бритва, зубы заскрипели. Или это ему послышалось?       Прокручивая в голове мысли, что только что были в голове, тёмный Бич Монархов слегка прикрыл глаза. Всё-таки, очень странно…       «Может, отец решил избавиться от меня?»       Тут в разуме древнего дракона проскочили нотки некой обиды, которую он тут же попытался подавить. Эти чувства были ему чужды, неправильны.       «Я же его первенец… Его гордость!»       Нет, определённо, что-то пошло не так. Но что?       Неизвестно, сколько времени древний дракон пробыл в абсолютной тишине и темноте. Как в некой темнице, от чего, он, кажется, начинал сходить с ума.       Алдуин попытался ещё раз вглядеться в темноту. Минуты длились целыми часами, а зрительные рецепторы его не могли увидеть абсолютно ничего. Он вспомнил, как только от одного взгляда его ярко-красных, словно раскалённые угли, глаз смертные приходили в ужас. Их одолевала паника; людишки и прочие мелкие расы пытались спастись бегством. Кто сможет убежать от огромной струи пламени, извергаемой самым древним драконом, возраст которого исчисляется с начала времён?       Тут глаза дракона уловили какой-то еле заметное свечение, которое сразу же и погасло. Почему-то ему показалось, что это глюки. Но нет. Свет появлялся на доли секунды ещё и ещё, всё быстрее и ярче. По прошествии некоторого времени, Пожиратель Миров уже был весь объят этим свечением. Чувствуя необычайный прилив бодрости и сил, древний дракон кое-что понял.       Он живой.       Всё осознав, древнее существо тут же попыталось встать. Какая-то преграда преградила путь, что-то сковывало его тело. Но что может помешать сыну самого Акатоша?       Как оказалось, это была земля. Плотный слой тёмной и сухой земли.       «Перерождение…»       Приложив ещё большее усилие, дракон, наконец, сумел преодолеть барьер из почвы. Каждый его мускул, каждая косточка и сухожилие вдруг снова оказались наделены той мощью, какой он обладал до своей смерти. В глаза ударил яркий и ослепительный свет. Но уже самого солнца. Широко расправив крылья, он издал громогласный крик.        — Я вернулся!