Рожденная смертью

Я узнала его по выпрямленным волосам, белокурым прядям, что завивались на концах и падали пружинками на худые, островатые плечи. Губы, искривленные в саркастической усмешке, выглядывали из-под нависшего на лицо капюшона, что прикрывал ангельское лицо. Юнец, сошедший с небес, был облачен в чистейший голубой костюм, состоявший из просвечивающейся рубашки и легких брюк, что болтались как на кукле на тонких, длинных ногах. - Отец, - поклонился он в ответ на приветствие Велиала, - я пришел за Катериной, я пришел, чтобы вернуть тебя. Демон взглянул на него высокомерно, высмеивая глазами сказанные сыном слова, полные уверенности и силы, что цель, за которой ангел спустился под землю, бессмысленна и глупа. Не получив никакой ответной реакции, властитель ада бесцеремонно схватил меня за локоть и притянул к себе, любезно прикладывая мою голову к себе на грудь, стараясь изобразить взаимопонимание и любовь. - Катерине нравится со мной, - деловито заявил Велиал, не выпуская меня из своих объятий. – Не так ли, Катерина? Я промычала. Я не знаю, что произошло, но язык будто исчез, я не могла произнести и слова в знак своего протеста. Ясно, новые проделки Велиала. Он трусил, что я выдам все планы его сыну, и ангелы ополчатся против нового короля. Заставил меня молчать? Я буду молчать. - Видишь, она не прочь остаться со мной, - оскалился он. – Впрочем, это не удивительно. Я страстный любовник, да, малышка? – обратился демон ко мне, и, заставив меня силой кивнуть, он самодовольно улыбнулся. Для утверждения своих слов и внезапно проснувшейся доброты, Велиал осторожно коснулся моих губ своими в мимолетном поцелуе, за которым сын его, Сакриэлил, наблюдал с презрением и полным недоверием. - Отец, не лги хотя бы мне, - грубо высказался юный ангел. – Твои чары бесполезны. Ангелы чувствуют ложь. - Что же, ты меня раскусил, - эмоционально всплеснул руками Велиал. – Малышка, никудышнее актеров, чем мы, не найти. – Пожав плечами, он резко сомкнул пальцы на моих волосах и потянул на себя, потом, рассмеявшись, дернул меня повторно и откинул как вещь на диван, что смягчил мое падение. – Ой, Катерина, - наигранно испугался он, широко раскрыв глаза и громко охнув, - прости, я совсем ослеп! Нужно было бросать не в сторону дивана, а в сторону тумбочки. Так бы ты отключилась на пару минуток, а мы бы побеседовали с моим родным сынулей - Отец! – ангел сорвался с места и ринулся помогать мне встать, на что Велиал ответил слишком быстро: взмахнув рукой, он прошептал что-то одними губами, и Сакриэлил взлетел к потолку, слабо ударившись головой об люстру. - Сакриэлил, когда говорят взрослые, нужно слушать их, а не перечить им, - грозно покачав головой, Велиал вальяжно прошелся по комнате к креслу, в которое по-королевски присел, зацикливая свой укоризненный взгляд на мне. Я послушно лежала на полу, поскуливая в ладошку от дикой боли в голове. Поняв, что я покорно не лезу в его дела, Велиал перевел взгляд на сына, что лежал на спине и учащенно дышал, постоянно моргая. Видимо, он чем-то сильно ударился, потому что не делал попыток подняться на ноги и продолжить бой. - Как ты попал сюда, сын мой? – спокойным тоном поинтересовался демон. Ангел повел бровью, но ничего не ответил. Велиал привстал и сказал еще раз: - Как ты попал сюда, сын мой? – Ангел на его вопрос поднялся на локтях и сплюнул демону под ноги, оскалившись настолько злобно, как только мог. Но я видела боль в небесных глазах, боль, что умеют прятать демоны, и боль, что не спрячется в сердце юного ангела. - В Аду нынче проблемы, отец, - начал он, и, поняв, что Велиал временно бездействует и внимательно слушает его, поднялся с колен. Сакриэлил стоял ровно, с высоко поднятым подбородком, и смотрел на отца свысока, как враг, что не скрывал своей ненависти, но как воин, что готов был бороться с честью. Чем-то он был схож со своим отцом… Что-то в нем таилось грязное и демоническое. - Проблемы? – удивился Велиал. - С новым правителем Ад рушится, - говорил ангел. – Разве ты не видишь, отец, что не справляешься? Лицо Велиала было неподвижным, также, как и мое сердце. Оно замерло вместе с тем, как гнетущая атмосфера повисла над нами в этой комнате, где порождалось нечто сильнее ненависти: воскресала месть, что кипела в ангельской крови, и желание ответить на эту месть сильным ударом, что росло в груди демона. - Ангелы готовятся к войне, отец, - Сакриэлил подошел к Велиалу и встал на одно колено, склоняясь к нему с жалкими слезами, что скопились в уголках глаз. – Хоть бросил ты нас, бросил меня, я боюсь за справедливость, я борюсь за веру, что ты вернешь свое звание быть моим настоящим отцом. Михаил ополчился против тебя, - юный ангел чуть прислонился губами к ладони Велиала, - даже Гавриил позволил мне открыть хранилище с оружием. Все мы противники Ада, но не противники Люцифера. Если бы он не ушел с трона, ангелы и не задумались бы влезать в ваши войны и дела. Но когда с трона стал командовать ты, - ангел на секунду помедлил, боясь озвучить свои последние мысли, но все-таки договорил вздрагивающим голосом: - наш мир перевернулся. Гибнут невинные люди. Люди – ангельская слабость. Ты знаешь, отец, война света и тьмы будет тяжкой, но победит безвозмездно… свет. На последних словах он посмотрел отцу в глаза, но в них не открылось ничего. Меня это не удивило ни капли, а Сакриэлил вскочил с колен и закричал, срывая голос: - Тебе безразличен твой народ? Я открыл тебе тайну ангельскую, за которую меня могут прогнать с небес! Я не хочу, чтобы тебя убили, отец, - он печально окинул Велиала глазами, - Но и не хочу, чтобы на троне сидел ты. Это приведет к гибели не только людской, но и падет ад, исчезнет империя… - Довольно твоей продуманной речи, - демон поднял на него глаза, до этого упрямо смотрящие в стену, но никуда иначе, и проговорил по слогам: - Победит тьма. - Тьма никогда не побеждала, тьма никогда не… Я закричала. Так протяжно, насколько сумела. Зажмурила глаза, но не смогла увидеть спасения в темноте, что заволокла меня в себя. Велиал прижал сына к стене, ногтями впившись в его тонкую шею. Капюшон ангела слетел, и я чуть не ослепла от красоты его юного лица, чистой кожи и коралловых губ, что дрожали в страхе. Глаза его метали из стороны в сторону, но избегали встречи с глазами отцовскими. - Победит тьма, сын мой, - демон наклонился к шее сына и скользнул змеиным языком по бархатистой ангельской коже, щекоча ее и раздражая. – А так как я – тьма, ты, сын мой, тоже порожден быть тьмой. После этих слов он спрятал язык обратно в рот, внимательно смотря в глаза сыну. Тот хотел вырваться, но под гипнозом отца он погружался в огонь его глаз. Велиал улыбался улыбкой повелителя, Сакриэлил не мог сказать ни слова; губы его как дрожали, так и продолжали вздрагивать в попытке возразить. Велиал что-то шептал, гипнотизируя сына, и постепенно взгляд Сакриэлила становился жестче, а голубизна и чистота испарялись, пока до последнего слова демона глаза ангела не затмились темным туманом. Ангел взглянул украдкой на меня, когда Велиал выпустил его из своей крепкой хватки, а ногти вынул из ран на шее, из которых струилась кровь, и смотрели на меня поразительно черные глаза, черные как сама ночь, черные, как смерть, и непроглядные, без эмоций, как глаза его родного отца. - Сын мой, - Велиал бережно собрал волосы сына в ладонь, скрутил их и собрал в хвост, что откинул Сакриэлилу за спину. Теперь лишние пряди не лезли на его аристократическое лицо, взгляд стал увереннее, сильнее, величественнее. Ангел был молчалив. – Сакриэлил. О какой победе света ты говоришь, когда я смог заставить тебя, противника тьмы, ей подчиниться? Сакриэлил молчал. Велиал смеялся. Мне знаком этот смех. Смех того, кто победил, смех того, кто знает, что он – непобедим. И я перестала сомневаться во власти демона, с которым связала меня моя жизнь? Велиал одержит победу над всем, что против него! И это звучит как смертный приговор всему живому, существующему на земле, под землей и над ней. - Ты голоден, сын мой? – спросил Велиал. Сакриэлил кивнул. – Смотри, как нужно правильно питаться. Поверь мне, - через секунду он оказался позади меня. – Катериной можно насытиться вдоволь. Я возразила, закричав, что есть мочи. Велиал вцепился своими зубами в мои губы, намекая на поцелуй, я ответила ему тем же, на что получила звонкую пощечину. - Я предупреждал, что не стоит мне сопротивляться, Катерина, - прошептал демон осиплым голосом. - Я скажу, Сакриэлил, когда ты можешь к нам присоединиться. Сын его кивнул, как робот, будто не слышавший, что ему на самом деле сказали. Ангел облокотился о стену и пустым взглядом уставился на нас, изучая каждое движение его отца, что навалился на меня всем весом и стянул всю одежду, охранявшую меня от унижений и позора. - Сакриэлил! – всхлипнула я. – Помоги мне. Ты же ангел… - Я тоже ангел, Катерина, - расхохотался Велиал, подув мне в ухо. Холодное дыхание взбудоражило мою кровь, оживляя ее и заставляя носиться по венам с дикой силой. – Но я не умею помогать. Я не заметила, как он раздвинул мои ноги, и вошел. Резкая боль пронзила все тело. Теплая плоть внутри щекотала, и с каждым рвением войти глубже Велиал хрипел мне на ушко, и вроде как, это было приятно, но я плакала, и чем громче я выла, тем больше похоти росло в глазах демона. Он трахал меня с властью и доказательством того, что он – тот самый, кому стоит поклоняться, а я никто, безделушка, которой можно вдоволь насытиться. Когда я не могла сдерживаться и кричала с мольбой остановиться, Велиал насмешливо усмехнулся и прикрикнул возбужденным голосом: - Сын, подойди к нам. Сакриэлил как тень поплыл по комнате. Ногами не касаясь пола, он слабо взмахивал крыльями, белоснежные перья срывались с них, как листья с шатающихся на ветру деревьев, и падали на ледяной пол. Ангел пристроился возле моего лица, губами прислонился к бьющейся жилке на шее и язык пощекотал кожу. - Пей, Сакриэлил. - Хорошо, отец, - ответил он и прокусил зубами мою шею. Голос его показался мне грубым и безжизненным. Как у демона. Как у самой тьмы… С каждым глотком моей крови ангел, охваченный гипнозом отца, становился сильнее, даже его хватка, руки, что сдерживали мои плечи, вдавливались в меня настойчивее, из-за чего я не протестовала, а скулила. Отец его продолжал ласкать меня, ускоряя движения, и я рыдала в душе, потому что ниже унижений и не придумаешь. - Хватит, Сакриэлил, - вовремя остановил его Велиал, уже оставив мое тело в покое и оттащив сына от моей шеи. Ангел зашипел, однако демон приказал ему отстать от меня, и тот повиновался. – Следуй в тронный зал. Там тебя будет ждать Асмодей. Он покажет тебе, где ты теперь будешь жить. - Я слушаюсь тебя, отец, - поклонился он и поспешил выйти из комнаты. Тем же плавным шагом, словно плывущим, он добрался до двери, но я окликнула его хриплым голосом: - Сакриэлил, - взвывала я, почувствовав, как Велиал накрывал мое обнаженное изуродованное унижениями тело колючим пледом. Надо же, какая забота! – Помоги мне, Сакриэлил. Ты же ангел… В ответ на мою мольбу скрипнула, а потом и хлопнула дверь. Я секунду-две улавливала отдаляющиеся шаги ангела, пока надежда не ушла вместе с ним, оставив меня наедине с Велиалом. Демон пустынно рассматривал место, где минутой ранее стоял его сын, и не обращал на меня ни малейшего внимания. Я заплакала, понимая, что вижу перед собой того, кого люблю по-прежнему всей душой, и так жажду его вернуть. - Велиал, - я приподнялась на локтях, тяжело сглатывая. Я готова была убить себя за смелость, что еще жила во мне. Смелость, что стояла последней в очереди, идущей к гибели. В очереди, в которой умерли моя надежда и вера в светлое будущее. Он взглянул на меня, злобы в глазах временно не присутствовало. Я вздохнула и стала шептать дальше: - Велиал, - обхватив его руку своими пальцами, я смело посмотрела в его глаза. Мои застывшие слезы отражались в костре его безразличия. Они растворялись. – Вернись, я прошу тебя… - Я и не уходил, - ответил он и взял меня за ладонь, большим пальцем поглаживая мою кожу. Я шокировано открыла рот, справляясь с эмоциями и подавляя в себе желание вновь разрыдаться, как ребенок. Его голос звучал нежно, певуче. Как раньше… - Велиал, - я сжала его ладонь сильнее. – Как это, не уходил? - Катерина, - он вздохнул, осмотревшись с подозрением по сторонам. – Почему ты голая, это во-первых. Почему мы в Аду, это во-вторых. Почему я ужасно хочу коньяка, это в-третьих. Вроде утром рюмку выпил… - Демон повел бровью и вопросительно взглянул на меня. – Ах ты ж маленькая засранка! – хитро прищурив глаза, он припал к моим губам и в губы выдохнул: - Спрятала весь коньяк, и поэтому я перенес нас в Ад, чтобы напиться здесь с демонами тебе на зло? Я не знала, что происходит. Я глупо моргала, не веря своим глазам. Он заботливо вытер слезу с моей щеки, сцеловывая с влажной кожи остатки соленой влаги. - Велиал, что ты… - Катерина, ладно, я не буду больше столько пить, - огорченно вздохнул он. – Ты только не прячь мой коньяк больше. Знаешь же, что если нет алкоголя в нашем доме, я убиваю людей и пью их кровь. А это тебе ой как не нравится. Защипало в глазах. Та же речь. Та же любовь к алкоголю. Тот же добрый взгляд, великий взгляд великого демона, который еще не потерял честь и достоинство. - Я люблю тебя, Велиал, - я накинулась на него, подавляя в себе боль, ноющую в спине и шее. Он промолчал. Я страшилась посмотреть ему в глаза. Я сидела молча и прижималась к его груди, осыпая ее поцелуями. Я слышала биение его сердца, а потом… а потом биение снова пропало. Меня откинули на кровать. Тяжелое рычание на ухо вынудило меня разрыдаться: - Любишь меня? – злобно-насмешливо поинтересовался он. – Да за какие заслуги? Глупая, глупая Катерина, - демон недоверчиво покачал головой. - Любовь ли это, когда я трахаю тебя как грязную шлюху, а потом оставляю рыдать в темной комнате? Для тебя это любовь? М? - Но ты же… только что… - Ты глупа, Катерина, - выплюнул он с иронией. – Кроме твоего тела мне ничего не нужно. Если бы не наш контракт, я бы давно сожрал твою душу и трахал бы другую, более симпатичную девушку, а лучше с хвостиком. Все-таки демонессы опытнее земных девушек. Не услышав моего ответа, кроме тихих всхлипов, подавляемых мною, Велиал не бросил взгляда в мою сторону и пошел к выходу. Я закусывала губы, лишь бы он не услышал мою боль. Чем больше я показывала, как мне плохо, тем сильнее он бил меня, тем страстней он имел меня, как последнюю продажную шлюху, а не маленькую наивную девочку, хранящую воспоминания о могущественном демоне, которого любит… - А как же… коньяк? Он упрямо посмотрел на меня, и, прежде чем выйти из комнаты, сказал: - Ты совсем спятила? – демон недовольно цокнул языком. – Я ненавижу коньяк. Я и не пил его никогда. Когда он ушел, я прошептала в пустоту: - Ты любишь коньяк больше жизни… Тоже мне, демон лжи.