Рожденная смертью

Мне сильно хотелось спать. По моим расчетам, не спала я больше недели, но, разумеется, в подземном царстве это не замечается – здесь совсем не дремлют, никогда. С трудом открыв глаза, отлепив слипшиеся веки, я встала с постели. Колючий плед, которым меня вежливо накрыл Велиал, я натянула на себя, завязала его на груди, прикрыв обнаженное тело, спрятавшись за его теплотой по самую шею. На цыпочках подбежала к двери. Она с легкостью открылась. Пораженная тем, что только что я увидела свет, дорогу, ведущую как выход из моей тюрьмы, я побежала в пустоту. На ватных ногах, мчавшись вдаль, я не думала ни о чем, кроме свободы. Я спешила куда-то, туда, где блуждала моя надежда, поскуливая и умоляя отпустить ее из гневного плена. Но я поняла, что не посмею даровать ей свободу, пока не дарую свободу своему сердцу. Через секунду я заскочила в какой-то туннель, не освещенный ничем. Темень поглотила меня, и я… Через следующую секунду я оказалась в месте, которое мне каждую ночь снилось. Не рай, это не было раем. Впервые я мечтательно закатила глаза, поняв, что попала… На землю. На нашу грешную, грязную, всеми ненавидимую и осуждаемую Землю. Вокруг пели птицы. Они кружились над моей головой, как в диснеевских мультиках, рисуют звездочки, если персонаж ударился головой и лежит без сознания, мечтательно закатив глаза кверху. Они пели, чирикали, завывая, на солнечном свету прыгали, как дети, догоняя друг друга. Пахло травой. Живой травой, скошенной вон тем молодым человек, что покуривал в сторонке, облокотившись о древесный столб. Я вдохнула запах никотина, этот ядовитый аромат смешался со вкусом свежей природы… - Девушка! – Ко мне подбежала пожилая дама в простом летнем платьице, длинные юбки которого разлетались как парашюты на легком, невинном дуновении весеннего ветра. – Вы, вам помочь? Я удивленно вскинула брови. Помочь ли мне? Я чудеснейшим образом попала домой, на землю! - Нет, - сказала я непонятным тоном, всё еще приходя в себя после произошедшего. – По-вашему, со мной что-то не так? Лицо женщины побледнело, или это солнечный луч лег на ее кожу и отразил совсем другой оттенок. Пока она думала, что мне ответить, я лениво поднялась с травы, на которую меня выбросило, когда я со скоростью света вылетела из туннеля. Я уже думала последовать дорогой, куда ведут меня мои мысли и тихо ноющее сердце, как дама перехватила меня за локоть и почти в губы выдохнула: - Девушка, вам следует обратиться к врачу. Я оглядела себя с ног до головы, и только в тот отчаянный момент до меня дошло, что я стою посреди улицы, переполненной ухоженным и деловым народом, полуобнаженная, спрятанная за колючим клетчатым пледом. Захотелось смеяться, что я и сделала, не отрывая своего сумасшедшего взгляда с ее напуганных шоколадных глаз. - Какой сегодня день? - Среда, - ответила она, колеблясь. На мой вопросительный взгляд и немой вопрос она добавила поспешно, отходя от меня на несколько шагов и пятясь как можно дальше. – Двадцать пятое мая. Две тысячи четырнадцатый год. Когда я зазорно засмеялась с ее слов, женщина, не протестуя, отвернулась от меня и тут и ускорила шаг, чуть ли не бегом удаляясь от места, где встретила меня. Я же, натянув по шею плед и закутавшись в нем, как в шубу, пошла своей дорогой. А дороги у меня не было. Как странно, но Ад изменил меня. Я не думала, куда мне идти, я не искала способа спастись. Я прекрасно понимала, что Велиал узнает о моей пропаже – вероятно, уже узнал, - найдет меня, в худшем случае – изнасилует и бросит на полу как собаку, избитую и измученную, в лучшем случае – убьет. Я не ждала ни того, ни другого. Я вообще не ждала ничего. Не помню, с какого момента мне стала равнодушна собственная участь. Не припомню, с какой секунды мне стало на себя наплевать. Зато я никогда не забуду, ради чего я еще не убила себя – Велиал. Не тот, который пытает меня. И не тот, который всё еще борется внутри разгневанного демона, вырываясь на свободу. Мне он нужен любым. Я – мазохист. Я – ненормальная, сумасшедшая, чокнутая. Называйте, как пожелаете. Но ведь так и должно быть. Это же любовь, друзья. Когда любишь, тебе безразлично, какой человек – твоя половинка. Маньяк он, или непревзойденный романтик, аристократ с обогащенной разговорной речью, или поэт, что спит возле камина с сигаретой, печатной машинкой и чашкой ароматного чая в руках? А если всё перечисленное вместе взятое? Всё это заключалось в Велиале. Он имел каждое человеческое качество, но каждый раз, как он мне старался его показать, демон вспоминал о том, что он – не человек. И все надежды падали в лужу. В лужу, которая не высыхает ни под давлением солнца, ни под чьим-то влиянием. В нас с Велиалом жила романтика для сумасшедших. Почему? Да потому что она была банальной и предсказуемой. Но для сумасшедших. Почему? Да потому что все влюбленные - сумасшедшие. А я страдаю безумием до сих пор. Безумием по нему. Все люди подарили мне свои косые взгляды. Абсолютно каждый человек посмотрел на меня, словно я больная на голову. Голая девушка с синяками на тощих ногах, укутавшись в теплый плед, шагала босиком по грязному, раскаленному как по углям, асфальту, и улыбалась палящему солнцу, задирала голову к небу. Люди – вот кто ненормальные. Не я, что шла как безумец, сбежавший из психушки. Я на нее походила, верно, но люди, вы, зовущие себя детьми божьими, почему не предложили помощи? Вы смеете лишь осуждать, не зная, что я пережила. Я побывала в Аду. Вам это, конечно, светит в дальнейшем будущем, но речь шла не об этом. Люди – зло. Демоны и то воспитаны будут. Демоны всегда идут друг другу на помощь. Сколько я ни наблюдала за ними, ни одного спора и ссоры, они стоят друг за друга стеной. А люди, люди эти стены разрушают. К вечеру я выдохлась. Во рту пересохло, однако воды мне никто так и не предложил. Пыталась найти потерянный монетки, насобирать денег на самую дешевую бутылку чего-нибудь, чем можно утолить жажду, но как назло никто кошелек сегодня не терял и из карманов мелочь не вынимал. Я присела отдохнуть на скамейку, позабавило то, что напротив меня лежал молодой парень, видимо, бездомный, укрывшись таким же пледом, как и я. Я пристально наблюдала за ним. Мы повторяли движения друг друга. Он сел в ту же позу, я, смутившись, натянула повыше плед, он последовал примеру и сделал то же самое. Я прищурилась. Он прищурился в ответ. Мне стало страшно. Подумав, что следует перебраться в другой парк и там переночевать где-нибудь под густым деревом, спрятавшись в густоте зеленых и пахучих листьев, я босиком ступила на холодный асфальт, голыми ногами ощутив неприятное касание уличной пыли и грязи к бархатной коже. Сделав шаг в противоположную сторону, я оглянулась, и заметила, что он сидит и смотрит внимательно на меня, гипнотизируя мою спину. Я прибавила шагу. - И куда ты решила идти? – прикрикнул он мне. – Тебе же некуда идти. - Тебе тоже, - обернулась я к нему. Откуда такая смелость? – Я решила прогуляться. Смысл сидеть здесь, если можно найти местечко и потеплее? В нашем городе даже летом холодные ночи. Он почесал затылок и нахмурился, как недовольный ребенок, которому не купили конфету. - Садись, - постучал он ладошкой по скамье, указывая на свободное место рядом с собой. – Да ладно, раз ты разговариваешь со мной здесь одна, посреди ночи, страха у тебя явно нет. Садись, - он усмехнулся. – Я не в настроении сегодня убивать. Я рассмеялась с его черной шутки по поводу убийств и послушалась совета присесть. Во мне сыграло любопытство или элементарное желание выпить чего-нибудь освежающего, что вернуло бы мне свежее дыхание. Рядом с ним лежала закрытая бутылка негазированной воды. Я покосилась на нее и с мольбой в глазах перевела взгляд на парня. - Можно? – осведомилась я, еле слышно хрипя. - Совсем-совсем не можешь потерпеть до завтра? – издевался он, тряся передо мной бутылкой. - Пожалуйста, - простонала я. – Прошу тебя. Он с издевательским азартом в глазах все-таки отдал мне бутылку, с интересом наблюдая, как я поглощаю воду, с жадностью присасываясь губами к горлышку и выхлебывая жидкость, будто не пила целую вечность. Впрочем, так и было на самом деле. Наверное. Я откинула опустевшую бутылку куда-то в потемневшую траву, темную потому, что покров ночи спрятал от меня ее зеленых оттенок. Посмотрела на своего нового товарища по несчастьям. Глаза его необыкновенно ярко светились в темноте. Лица я разглядеть не могла, а вот он, судя по всему, не моргал, изучая мою внешность. - Хочу есть, - прошептал он. – Но не пойму, почему… не могу съесть тебя. Он приблизился к моему лицу, меня это насторожило, и я сделала бесполезную попытку отскочить от него, как парень обхватил мое лицо ладонями и прикоснулся губами к моим губам. Его мягкие губы застыли на моих в неподвижном поцелуе, незнакомец подозрительно хмыкнул, отпрянул, но ладони не отнимал от моих щек. - До боли знакомые губы… - прошептал он еще тише обычного. – До боли желанные, но так и не полученные мною. - Ты… - пропищала я отстранённым голосом. Я хотела жить. Почувствовав угрозу, я осознала: я хочу жить! Не только ради Велиала, но и ради самой себя! Неужели я не заслуживаю познать этот мир с другой стороны, где нет тьмы? - Не-а, - сам себе проговорил бездомный, покачав отрицательно головой. – Или да? – вновь посмотрел на меня. Он откинулся на спинку скамейки, с недоумением в глазах осматривая меня с ног до головы. Я смутилась, краска робости покрыла мои щеки, однако разум еще горел красной кнопкой и был в действии, так что я сорвалась с места. Мне показалось, что сорвалась. В итоге я как сидела, прикованная к этому месту, так и осталась сидеть. Посмотрев вновь на ночного гостя, я поняла: он не человек. Здорово, Катерина! Ты – победитель по жизни! Если жизнь сохранится, конечно. Я не успела обдумать что-то еще. Сильно закололо в плече, потому что незнакомец нагнулся и вцепился когтями кожу, притянув меня к себе и положив голову к себе на мощную грудь. Он тяжко дышал, сердце его не билось. Холодные зубы как кинжалы вонзились мне в шею, горячая кровь медлительно вытекала из кровоточащей раны. Его руки, мягкие и нежные, гладили мои трясущиеся пальцы, а искристые фиолетовые нечеловеческие глаза будто опаляли меня полностью, поджигая мысли, будоража кровь, зажигая сердце. - Я искал тебя столько лет… Его слова я расслышала, но смутно поняла. Голова подкруживалась, но сознание не покинуло меня. Незнакомец посадил меня к себе на колени, плед мой, из-за которого вся моя кожа покрылась капельками пота, парень постелил на место, где я изначально сидела. Обнаженная, я съежилась от холода и резкого освежающего дыхания ветра, чувствуемого на своей разгоряченной коже, подо мной тело бездомного напряглось, но он не думал отпускать меня куда-либо. Без стеснения, с равнодушием, я глянула в его глаза, однако они смотрели с похотью на мое юное тело. - Ты ни капли не изменилась, - он соприкоснулся лбом с моим лбом, прошептав эти слова, что изливались надеждой и верой. Я сцепилась с его ладонью, пальцы наши скрепились в замочек. - Ты тоже, Ник.