Worth Fighting For

POV Пика 2 Ноября 2016 (Раннее Утро Среды) Очевидно, для Артита быть храбрым означало одеваться прямо сейчас и ехать в дом своего детства, чтобы признаться матери, что он ни за что на свете не женится. Понятия не имею, как я попал в эту ситуацию. Но мы сидели в их гостиной в два часа ночи. - Артит, что это значит? Ты не мог найти другое более подходящее время, чтобы поговорить со своим отцом и со мной. И кто этот мальчик? Я понял, о чем говорил Артит. Его мама смотрела холодно. Она посмотрела на меня с презрением, при этом даже не зная меня. - Нет, я не могу ждать. Мне надоело ждать. Я хочу закончить этот фарс прямо сейчас. - Артит стоял лицом к матери, и выражение решимости на его лице было яростным. Мы говорили о его времени, когда он был главой наставников, и сейчас я видел эту его часть. - Какой фарс? Понятия не имею, о чем ты говоришь, - небрежно махнула рукой мать. - Мам! Я не женюсь на Эмме. Я ГЕЙ! Даже если Конг больше не примет меня, хотя я молю Бога об обратном, я могу влюбиться в другого мужчину. - Артит дрожал. Я не мог просто сидеть и смотреть, как он делает это в одиночку. Я поднялся и встал рядом с ним, положив руку ему на плечо. Мать тут же прищурилась, увидев это. - Просто женись на Эмме. Дай мне внука. Ты можешь иметь столько задниц на стороне, сколько захочешь. Но никто не должен знать об этом, это называется осторожностью. - Вы что, блять, серьезно? - выпалил я. Неужели мать только что действительно сказала ему подобное? - Бет, прекрати. Ты вообще слышишь, что говоришь? Ты только что сказала нашему сыну жениться на ком-то, кого он не любит, а потом изменить ей. Может, я и не понимаю, почему он любит другого мужчину, но я доверяю нашему сыну. Мы вырастили его невероятным человеком, и мне нравился Конгпоб. Посмотри на нашего сына, Бет. Он выглядит счастливым? Он похудел. У него темные круги под глазами. Я не заставляю его жениться по договоренности только потому, что ты не хочешь говорить своим друзьям, что у тебя сын-гей. Отец Артита был крутым парнем, и мне хотелось, чтобы мой был похож на него. С другой стороны, его мама была возмущена. - Отлично. Он твой сын. - С этими словами она вышла из комнаты. Я поймал Артита прежде, чем у него подкосились ноги, и усадил его на диван. - Артит мне жаль, что мы с твоей мамой не поддержали тебя, как нужно было, когда ты привел Конга домой. Возможно, я никогда не пойму твоей любви, сынок, но в этом нет ничего плохого. Ты сиял в тот день, когда привел Конга домой. Я никогда не видел тебя счастливее. С тех пор с каждым днем этот свет становится все тусклее и тусклее. Иди найди свой свет, сынок. Рано или поздно твоя мать придет в себя. Она любит тебя. Артит наклонился к отцу и обнял его. - Спасибо, папа. Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, сынок.

***

- Какого хрена, Артит! Только потому, что ты хотел быть храбрым сегодня, не значит, что этого хочу я, засранец. Когда он настоял на том, чтобы сесть за руль, я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мы сидели перед домом Рома в шесть часов утра. - Иди. Скажи ему правду. - Он встречается с этим дерьмом. Это ничего не изменит, - заныл я. - Просто иди. - Ненавижу тебя, - но я все равно вышел из машины и поплелся к двери. Ром жил в крошечной однокомнатной квартирке на первом этаже. Позвонив в дверь, я подождал и чуть не проглотил язык, когда сонный, помятый Ром открыл дверь. - Пик? Что случилось? Почему ты здесь так рано? - Спросил Ром с беспокойством хриплым сонным голосом. - Я пытаюсь быть храбрым. Ром растерянно заморгал, глядя на меня, и выглядел чертовски очаровательно. Я все равно попаду в ад... - Можешь накричать на меня позже... - Чт...ооо. - Обхватив его руками, я прильнул своими губами к его, обрывая любые вопросы, которые он мог задать мне. Слова дерьмово давались мне. У меня лучше получалось действовать. С момента нашего первого поцелуя я мечтал об этих губах. На вкус они были как мед. Я неохотно отстранился и прижался своим лбом к его. - Я знаю, что мое время ушло, а ты с тем говнюком. Но я хочу, чтобы ты был счастлив, Ром. Это все, чего я когда-либо хотел. Я испугался. Я никогда ни в кого не влюблялся так сильно, как в тебя. Я использую отца как оправдание, но правда в том, что я боюсь. Ты заслуживаешь лучшего, чем я, и когда ты поймешь это, мое сердце будет разбито. - Ух ты, это действительно искренне и романтично, Пик-придурок.* Я застонал. Надо было догадаться, что он тоже будет здесь. Я отпустил Рома, чтобы мы все могли видеть друг друга. - Вот видишь, Пик. Ром пока со мной, кстати, меня зовут Брайт. Мы ждали тебя. Ром держит меня за руку и смотрит на меня с широкой улыбкой. О чем, черт возьми, этот говнюк говорит? - Я вижу замешательство на твоем лице. Я не ожидал, что человек с эмоциональным диапазоном палочки сразу поймет. Я люблю Рим, и ты тоже. Мы оба встречаемся с Римом. Это называется тройничок, - Брайт выжидающе смотрит на меня. Я знал, что быть храброй было плохой идеей. - Я не собираюсь заниматься сексом втроем с тобой, говнюк! Брайт рассмеялся. - Мерзость, я тоже не хочу тебя целовать или трогать. Я имел в виду, иногда ты или я будем встречаться с Ромом. - Ром, ты не против? - Я смотрю на Рома, и он густо краснеет. О, черт! Он такой чертовски милый. - Я знаю, это эгоистично, но я люблю вас обоих. Тебе не обязательно соглашаться. Я не расстанусь с Брайтом. Я не могу просто быть с тобой сейчас только потому, что ты наконец-то решил, что тебе хорошо быть тем, кто ты есть. Он был прав. Это был не первый раз, когда я принимал плохое решение, но я не собирался больше ни секунды проводить без Рома. - Я согласен. Быть храбрым – отстой, но я не чувствовал себя лучше в своей жизни.