Дневники носителей

Похоже, судьба шутит крайне неостроумно.

(Джордж Оруэлл)

***

      Пустые длинные коридоры. Ни звука, кроме шагов, разносящихся эхом по пространству. По коридору прохаживался мужчина среднего роста, на вид примерно чуть больше сорока лет. — Френсис, требуется зачистка камеры 3-47, да поживее, — остановила его фраза, произнесенная за спиной. Он дернулся. — Будет сделано, — ответил мужчина не оборачиваясь. Френсис Чербер направляется к концу коридора до лестницы на первом этаже, за которой располагается его каморка.       «Камера 3-47… вот и все, конец» — пронеслась мысль по приближении к двери под лестницей. Уже отточенными до автоматизма движениями Чербер берет все необходимое, облачается в костюм химзащиты и закрывает за собой дверь. Теперь осталось лишь выполнить свою работу и покончить с этим. Это последняя его зачистка перед уходом на пенсию.       Вот он, третий этаж. Проходя по коридору, заглядывая в окна камер, мужчину захватывали воспоминания. Не из приятных, такие не расскажешь за семейным ужином. Воспоминания, наполненные страданиями людей, кровью и страхом смерти. Скорчившиеся от нестерпимой боли тела на полу, лишенные движения и обреченные на медленную и мучительную смерть… увидеть подобное, а тем более оказаться на месте мучеников никому не пожелаешь.       Остановившись, Френсис заглянул в одно из окон. Да, пустая. Ни одной живой или полуживой души. Это именно она, злосчастная камера 3-47, о которой ему сообщили. Видимо последний из носителей почил не так давно. — Успокойся уже, ты это делал столько раз, пора было привыкнуть, — сказал сам себе мужчина. Но к такому нельзя привыкнуть.       Комплекс, в котором три корпуса и достраиваются еще два, на каждом этаже около пятидесяти небольших камер, в которых проживают остаток своих недолгих лет по восемь — десять носителей. Нетрудно посчитать, насколько эта сумма велика. Комнаты, оборудованные звукоизоляцией, из-за которых коридор до жути тихий. Загробная тишина, способная свести с ума. Дополняют картину и эти окна, через которые можно просмотреть комнаты полностью.       Проработав здесь 25 лет, Френсис уже смирился с тем, что насколько бы ты ни привязался к человеку в камере — он непременно умрет, и этого не изменить. Возможно, именно поэтому в уставе был выделен пункт под это. «Общение или контактирование с людьми с вживленным боктидом строго запрещено». Но, как показывала практика, так просто это правило еще никого не останавливало. Живым примером являлся и сам Чербер, открывающий дверь в место последнего пристанища своего бывшего друга Np-16, прозванного Френсисом — Оскар. — Здравствуй, Оскар — произнес в пустой дверной проем сотрудник, — Вижу, здесь и правда было довольно… одиноко, ты прожил дольше всех, кого я знал. Что же, почтим твою память.       Френсис сел на кровать бывшего друга, достал флягу с прозрачной жидкостью, приподнял шлем и опрокинул ее. Так гораздо лучше. Это не алкоголизм, по-другому просто никак. Улучшал ситуацию факт скорого отстранения от службы на законный отдых. Наконец-то, спустя столько лет можно вздохнуть с облегчением и забыть об увиденном ужасе… если бы о нем только можно было забыть так легко. Однако это не так важно, сейчас главное поскорее закончить свои обязанности и отправиться на покой.       Очнувшись от воспоминаний и обретя ясность во взгляде, Чербер принялся за работу. Все как обычно: собрать личные вещи бывших носителей, если таковые были, продезинфицировать помещение, коротко говоря — уничтожить следы пребывания прошлых «жильцов». — Маргарет, кажется, это принадлежало тебе. Жаль, что ты больше не сможешь с ним играть, — прошептал мужчина небольшому потрепанному плюшевому мишке, которого он достал из-под одеяла, принадлежавшего Gp-70.       Девочка погибла довольно рано, в возрасте 7 лет. Она почти ни с кем не разговаривала, по ночам общаясь со своим игрушечным другом, доставшимся, по предположению Френсиса, ей от ее погибших родителей. Маргарет сильно не повезло. Судьба распорядилась так, что боктид начал свое прорастание прямо в голове Gp70, проломив черепную коробку. С одной стороны не повезло, но с другой… ее мучения были недолгими, по сравнению с соседями.       Были и другие мелочи, напоминавшие о своих бывших владельцах. Заколки, одежда, несколько книг и многое другое. Но больше всего о них напоминали выцветшие, бордового цвета лужи крови на полу и стенах. Странно, но их никак не получалось выводить даже самыми сильными моющими средствами. Холодный пот выступал уже от одной мысли о том, сколько людей в этом самом помещении распрощались со своей жизнью таким жутким способом… — Осталось лишь… — с этими словами Френсис приблизился к кровати Оскара и принялся менять постельное белье.       Уже завтра эта комната будет заселена ничего не подозревающими счастливыми людьми, думающими о том, как им повезло очутиться в таком «престижном месте». Сюда попадали лишь те, у кого не было родственников. По всей стране отбирали «избранных», обещали им гору привилегий, посмертный уход (какая ирония)… многие шли лишь из-за того, что им некуда было идти, поэтому власти раскрывали свои руки в наигранно радушных объятиях и принимали к себе под крылышко подобных комплексов. С их количеством уж точно не было никаких проблем. — М? — Под матрасом лежало что-то твердое.       Нащупав это что-то, Чербер извлек из-под ткани книгу. Кожаная потертая обложка с двумя инициалами Д. В., под которыми было нацарапано такое знакомое имя — Оливер. Сотрудник дрогнул. В душе закралось одно предположение, которое подтвердилось, стоило лишь пролистать несколько страниц. — Оливер, дружище, не думал, что ты вел дневник. Ты всегда высмеивал подобного рода занятия, — с усмешкой, но застывшим выражением траура в глазах шепотом произнес мужчина.       Тетрадь жизни благополучно перекочевала в герметичный пластиковый пакет он же, в свою очередь, теперь покоился на столе очищенной от боктида комнаты. Потребовалось немного времени, и теперь Френсису уже ничего не напоминало о нахождении здесь всех тех людей, которых ему удалось застать. Маргарет, Оливер… нет, об Оливере у него осталось кое-что. Его дневник, который он ни за что бы не отдал на утилизацию. Подняв заветную книгу в пакете, расстегнув костюм химзащиты, который ему был уже без надобности и, положив дневник во внутренний карман своей формы, он встал в дверном проеме. Бросив быстрый взгляд за спину, Френсис вышел и захлопнул дверь.