Проклятие Ренарет.

      С окончания полёта прошло два часа. За это время Чимин около сорока трёх раз выслушал причитания сёстры по поводу того, как она ненавидит таможни и какого черта в аэропорту так много людей. Полёт был долгий, посадка и приземление со всем сопутствующим вроде таможни и проверки по причине и без, ожидание багажа и сборы с мыслями заняли достаточно много времени у наших ребят. — Ну, и? Где этот полупокер? — ворчала Суён, сжимая лямку своей сумки так, будто представляла чью-то шею. Чимин молча оглядывался по сторонам, толком и не зная, кого надо искать. Пак не видел хёна со времён начальной школы. Сестра с Хосоком расстались, когда ей было восемнадцать, а Чимину всего четырнадцать. Он не особо помнил те моменты, но ему отчетливо въелось в память резкое изменение в характере сестры. Тогда Хосок-хён был другим. Кто знает, может и не изменился особо. — Чимин-а! Суён-и! — слышится голос откуда-то слева. Брат с сестрой синхронно поворачиваются, и Чимин застывает на месте. К ним спешит высокий, по крайней мере выше Чимина крепкий брюнет. Чёрная шёлковая рубашка сидела как влитая, подчеркивая острые тонкие ключицы. На голове был творческий беспорядок, однако видно, что владелец за шевелюрой хорошо ухаживает — волосы немного вьются, блестящие и на вид шелковистые. На носу красовались солнечные очки именитого бренда, название которого Чимин почему-то забыл. От удивления, наверное… Единственное, что можно было узнать во взрослом Хосоке — это его лучезарная улыбка во все тридцать два зуба.       Широко раскинув руки в стороны, видимо, намереваясь обнять весь мир, Чон быстрым шагом шёл к Пакам. Чимин всё ещё смотрел на него осоловело, оглядывая хёна с ног до головы. Действительно возмужал. Суён же быстро взяв себя в руки, гордо вздернула носик и вместо объятий кинула Чону в руки свою сумку. — Я уж понадеялась, что тебя там мумии сожрали. Что так долго? — сердито бросила она. — И тебе привет, солнышко. — улыбнулся парень, сместив очки с лица, на воротник рубашки. — Вы рано. — брюнет повернулся к самому молодому в их компании. — Чимин-и! Рад тебя видеть в добром здравии! Как вырос, небось от девушек отбоя нет. — на последних словах мужчины, Суён сдавленно прыснула в кулак. Не успел Чимин что-либо сказать, как нуна опять всё испортила. — Ну да, ну да… От девушек… — красный Пак смерил сестру ненавистным взглядом, призывая молчать о его предпочтениях. Хосок не дурак, Хосок учтиво промолчал. — Мы с Тэ арендовали машину здесь. Пойдём на парковку. — беря младшего под руку, Чон повёл их к выходу на парковку аэропорта.

***

      Дорога была вполне интересной. Пейзажи чужой страны казались сказочными. Чимин бывал только в странах Азии, где культура, природа и архитектура были значительно похожи. Египет вызывал у парня детский восторг, а когда в окне показалась ферма с верблюдами, то впереди сидящие Суён и Хосок с нервными улыбками слушали пятиминутный визг большого ребёнка. — Сколько ты говоришь ему лет? — с улыбкой спрашивал Чон. Брюнет уверенно держал руль одной рукой, вторую высунув в окно, чтобы в салоне не пахло сигаретами. — И давно ты курить начал? — как бы невзначай спрашивает Суён, отворачиваясь к своему окну, однако видя отражение Хосока в нём. Волнуется. За столько лет жизни с сестрой, Чимин научился понимать её по одному взгляду. Пак заметил, как горько усмехнулся на её реплику Хосок. — Со дня нашего расставания.

***

Дорога хоть и была недолгой, однако для ребят после многочасового перелёта она была убийственна. В отель Хосок привёз уже спящих Паков. У входа их встречал Тэхён. Внезапная тишина разбудила брата с сестрой и те увидев, что их мучения закончены, неуклюже вышли из автомобиля. Первое, что увидел Чимин, это был парень лет двадцати трёх, ну может максимум двадцати пяти. Чёрные как смоль волосы, были такие густые и длинные, что хотелось зарыться в них ладошкой, потрогать эти жесткие кудри. Лицо было просто идеально, по мнению Чимина. Обычно сложно найти людей с идеальной симметрией лица, но Чимин кажется нашёл. В темноте глаза казались ещё более темными, так ещё и обрамлённые пушистыми ресницами, или это подводка такая? Об линию челюсти можно было порезаться. Взгляд опустился ниже — мощная шея, крепкие плечи, изящные руки, скреплённые в замке. — «А он знает толк в одежде» — присвистнул в голове Чимин, разглядывая темно-синюю блузу с коротким рукавом и надписью «Gucci» на воротнике, что переливалась золотыми буквами. — «Изящество в чистом виде» — так обозвал незнакомца Пак. Взгляд Чимина опустился ещё ниже и ох… — Мои глаза выше, парень. — усмехнулись ему сверху. Чимин моментально поднял взгляд и покраснел до кончиков ушей. Хорошо, что в темноте не видно. — Вот это голос… — пронеслось в голове Пака. — Ну спасибо. — усмешка повторилась. Чимин только спустя секунду понял, что сказал это вслух. — Меня зовут Тэхён. Ким Тэхён. — назвавшийся Тэхёном протянул младшему руку. — Пак Чимин. Можно просто Чимин. — Пак неуверенно пожал протянутую ладонь. Такая большая и узкая. Тэхёну бы в модели, а не могилы копать. — Слюни подотри, мелкий. — Суён как обычно в своём репертуаре. — Пак Суён. Очень приятно. — Что ж, в качестве извинений мы оплатим ваше проживание. — прервал внезапно начавшуюся тишину Хосок. — Вы не против, что я вам один номер заказал? — ребята помотали головами. — Отлично. Время уже позднее, не сомневаюсь, что вы устали, потому думаю, что кинжал, раскопки и мумии подождут до завтра. А сейчас пора баиньки.

***

      Время близилось к третьему часу ночи, а Чимин всё ворочался. Из головы не выходил тот парень. Они немного говорили — Чимин не ожидал, что он старше. Он ровесник нужны, а по виду и не скажешь. Он там что, кровь девственниц пьёт… Чимин радуется, ведь до этого ему попадались какие угодно парни, но чтобы в одном парне сочетались красота и ум одновременно — крайне редко. А тот факт, что Тэхён голубее всех голубых, заставлял Чимина чуть ли не визжать в подушку. Такой шанс упускать нельзя. — Ладно, разберусь с этим утром, а сейчас спать. И сестре бы не помешало, уже час на балконе торчит. — с этими мыслями Чимин начал плавно проваливаться в царство Морфея.

***

      В комнате было дичайше душно. Сон всё не шёл, и Суён, проклиная бессонницу, поправив брату легкое покрывало, вышла на балкон. На третьем этаже хорошо продувал ветер, где-то в дали, в центре города играла музыка. Город не спит. Легкий ветер приносил с собой необычные запахи парфюма и каких-то приятных специй. Вдохнув полной грудью и подтянув лямку майки, Суён облокотилась на перила балкона. Мысли путались. Однако на свежем воздухе голова стала более менее ясной. В голове крутился вопрос. — Зачем я поехала… — Суён не могла найти этому логичное объяснение. Хотя, скорее не хотела искать. Она редко потакала брату в подобных ситуациях. Возможно, если бы их позвал кто-то другой, Пак бы отказала. Но Хосок… Почему она до сих пор так себя ведёт с ним. Столько времени прошло, столько воды утекло, а девушка всё никак не может забыть всё. Да и не хочет. Тогда было хорошо. Тогда она по-настоящему жила. А сейчас? У неё есть всё, о чем мечтают люди. Работа с хорошим заработком, машина приличная, квартира уютная. Мужа только нет. Впрочем, она ещё строит свою карьеру. Хотя мама ей уже кидает недвусмысленные намёки. — Выйди замуж, как хотела мама, найди работу, какую хочет папа, роди детей на радость бабушке, убедись, что все вокруг счастливы и застрелись. — с горькой усмешкой прошептала Суён, опустив голову вниз. Мягкие фиалки в горшочках на перилах приятно ласкали кожу на ладони. Может быть, так она и поступит. — Ну, последний пункт можно и пропустить. — прошептал тихий голос.       Слева донёсся тихий выдох, а за ним ветер принёс мятных запах сигарет. Суён обернулась на голос и украдкой улыбнулась. На смежном балконе, расположенном по всей длине здания, слева за низкой перегородкой стоял Хосок. Свободные льняные брюки свисали с острых косточек бёдер. Суён подняла глаза на оголенные плечи и грудь, на которой красовалась старая татуировка, переходящая на плечо. Да уж, с момента их расставания Хосок обзавёлся завидной мускулатурой и офигурился. Изящные пальцы так красиво держали ненавистную сигарету, что медленно тлела, светя ярким подожженным концом в ночи. — Не порть себе карму самоубийством. А то Великий Анубис тебя не похвалит. Все свои заслуги одной ошибкой перечеркнёшь. — тихо выдохнул Чон, выпуская ещё одну порцию сизого дыма. — Не тебе мне нотации читать. — тихо прошипела Суён, отвернувшись к фиалкам и созерцанию ночного города. Хосок хмыкнул, тем самым выказывая своё недовольство на её реплику. Брюнет потушил сигарету в пепельницу и повернулся корпусом к девушке.       Шатенка явно не ожидала такого выпада со стороны бывшего. Хосок резко схватил её за запястье одной рукой, второй притянув её за талию к себе спиной. Пак так ярко ощутила поясницей холодную перегородку балкона. Чон медленно втянул аромат её волос, зачем наклонившись к уху, тихо произнёс: — Раз я тебе противен, зачем ты приехала? Глупо полагать, что из-за брата. — Суён почувствовала кожей его дыхание, почувствовала мятный запах фильтра сигарет. По спине прошёл табун мурашек, заставляя шатенку вздрогнуть. — Я надеялся, что ты не будешь вспоминать прошлое. — только она развернулась для ответа, как её губами тут же завладели чужие. Хосок целовал мокро, отчаянно, а она отвечала, кусая его, будто вымещая на нём свою боль и скорбь. Он притянул её к себе ближе, схватил за талию крепче, боясь, что это всего лишь сон и его солнышко лишь плод его больной фантазии. Она здесь, такая тёплая, такая маленькая, его бойкая девочка, которую он так ужасно потерял. Вот она, обнимает его за шею и целует так сладко. Казалось время остановилось. Щекой вдруг Чон почувствовал влагу, а затем его резко отталкивают и возвращается жестокая реальность происходящего. Суён смотрит на него враждебно и кулаком слёзы быстро стирает. Он не должен видеть, только не он. — Благодаря этому прошлому, я больше не допускаю ошибку сближения с людьми духовно. — Прости… — Прости? — девушка резко дёрнулась в его руках и отскочила в сторону. — Скажи это той восемнадцатилетней мне, которая ревела днями и ночами, пытаясь собрать себя в кучу, той, на которую легло клеймо «парень изменил ей с парнем»! Ты выбил из меня душу, Хосок! — Я понимаю тебя, но я… — Чон попытался схватить её за руку, но та шарахнулась от него, как от прокаженного. — Ничего ты не понимаешь. Давай не будем ворошить прошлое. Я не знаю, зачем я приехала сюда, но мы поможем вам с вашими мумиями и свалим отсюда поскорее. После чего я постараюсь о тебе забыть, как и о том, что было сейчас. До завтра, Хоуп.