Проклятие Ренарет.

      Утро встретило господ и даму холодным дождем и громом с молниями. — Что-то Тор сегодня разбушевался. — вздохнула Суён, плюхнувшись мешком в кресло гостиной номера Тэхёна. — Может Гор? — усмехнулся Хосок. В юности Хосок и Суён часто спорили, какая мифология круче. Суён топила за скандинавскую мифологию, а Хосок за египетскую. Чимина всегда удивляла эта парочка своим разносторонним развитием: ребята знали оба вида мифологии в совершенстве. Суён всегда увлекалась мифологией, древним оружием, мистикой и эзотерикой, верила в сказки и мифы, тогда, в их юности, в их паре она отвечала за сумасбродство, а Хосок, отдававший предпочтение фактам, войнам, практическому изучению и логике, являлся адекватной стороной их дуэта. Однако, с возрастом они, видимо, поменялись ролями. — Нет Тор. — Тор не управлял погодой. — Управлял, не спорь со мной. — А вот и буду, нет ни одного мифа, где говорилось о подобном в скандинавских сказаниях. — Про Гора тоже такого нет! — Гор — бог неба и ветра, логично же, что он и в погоде шарит! — Это мифология, Чон. Засунь здесь свою логику себя в задницу! — Чимин закатил глаза. Годы идут, даже если мир рухнет, эти двое останутся такими же придурками. — Вы ещё подеритесь тут! Взрослые люди, а ведёте себя как маленькие дети. — в «детский спор» встрял Тэхён. Парень сидел, широко расставив ноги в кресле и скрестив руки на груди. Взгляд не предвещал ничего хорошего. В такой позе он выглядел крупнее Чона, хотя они вроде были одинаковы по телосложению. Ну, или Чимину кажется.       Словно в подтверждение его слов за окном прогромыхал новый раскат грозы. — Ладно… — Суён глубоко вздохнула и протянула руку к Тэхёну. Последний как-то странно отреагировал на данный жест. — Что ты хочешь? — он решил на всякий случай озвучить свой вопрос. — Слушай, я перлась сюда, за тридевять земель не для того, чтобы разглядывать ваши рожи. — брюнетка закатила на заданный вопрос глаза и тряхнула вытянутой рукой в сторону Тэ ещё раз. Тихо ойкнув, Тэ стал рыться в рюкзаке, доставая какое-то стремное полотенце в которое и был завернут предмет. — Ничего себе… — ахнул Пак, перехватывая у сестры свёрток и быстро его разматывая. — Впервые вижу такой старый кинжал для жертвоприношений! Он длиннее обычного в два раза! — Смотри, — девушка ткнула в рукоять кинжала пальцем. — эти надписи на смеси нескольких языков, точнее диалектов, плюс — они покрутили оружие в руках, — на нижней части рукояти гравировка какой-то собаки. А блин, это шакал наверное. Боже… — охнула Пак посмотрев брату в глаза. Испуганный взгляд пересекся с восхищенным. — Знак Анубиса! — просиял Чимин, я сестра тихо чертыхнулась. — Что за знак Анубиса? — поинтересовался Тэхён, нависнув за спиной парня. Чимин обернулся и ткнул меткой в лицо археологу. — Ты чего? Не знаешь?! Так это же тайная организация темных магов. Про неё ходили легенды ещё при Клеопатре. Я читал в где-то, что при Клеопатре была организация жриц, которые именовались дочерьми Анубиса. Они прислуживали царице и помогали ей в делах. У каждой была сделка с Анубисом, которая давала им сверхъестественные силы и мудрость тысячи богов. — А ты много знаешь об этом. — присвистнул Тэхён. — я слышал о таком культе, но даже во времена Клеопатры это считалось бредом и за распространение слухов казнили как за «очернение репутации монарха». Даже если это и существовало, то не больше как культ фанатиков. — Ну-ну… — усмехнулся Чимин, переглядываясь с Хоупом. — Была история, что одна из жриц царицы полюбила тогдашнего возлюбленного её  — Цезаря и провела с ним ночь и как потом оказалось понесла. Клеопатра узнала это и в порыве ярости убила ту женщину её же кинжалом для жертвоприношений. Так как жрица служила Анубису, она заключала с ним сделку, главным условием которой было, что кинжал, которым жрицы вспарывали глотки неугодным и созерцали через чашу наполненную их кровью будущее, не должен был коснуться невинной крови. Клеопатра нарушила договор вместо жрицы, убив её и её невинное дитя. — Да уж… — вздохнула Суён, продолжая рассказ за брата, — каким-то чудом, та жрица выжила и ослеплённая яростью от предательства и убийства своего дитя, переубивала за одну ночь всю прислугу во дворце, за одно и новорожденного второго ребёнка царицы от Цезаря. В основной истории о втором ребёнке ни слова, хотя в этом поверье есть. — В основной нет, но по этой теме ходит много гипотез. Ты же знаешь, до сих пор неизвестно точное количество детей Клеопатры. Она же славилась своей развартностью. — хмыкнул Хосок, покрутил в руках кинжал разглядывая узоры. Символы на рукояти казались ему знакомы, но он будто никак не мог вспомнить язык. В какой-то момент в голове пробежала шальная мысль, что это вообще неизвестный науке язык, но тогда откуда они ему знакомы… — Что с ней потом случилось? С жрицей той. — Её похоронили заживо. До этого измучив всевозможными пытками. — на этих словах Тэхён с Хосоком напряжённо переглянулись. В головах обоих застыла картина той самой могилы с исцарапанной крышкой. — Эх, страшилки на ночь — усмехнулась Суён, закинув руки за голову и прикрыв глаза. — существует даже страшилка, что тот, кто коснётся проклятого кинжала Ренарет, тот час услышит полный отчаяния вопль и восстанет неупокоенная мать из мертвых, чтобы найти своё дитя и отомстить обидчикам. Вот такая байка про проклятие Ренарет.       На словах про крик археологи вмиг побледнели, а Чон и вовсе выронил из рук кинжал. Чимин с сестрой лишь расхохотались. — Такие большие мальчики, а верят в сказки. Ребят, вы ж учёные! — Доучёнились. — хохотнул Пак-младший, пригубив банку газировки. — По описанию похоже на тот крик, что мы услышали перед обвалом… — прошептал Хосок. Чимин в момент поперхнулся газировкой выплевывая её на пол и свои джинсы. Суён перестала улыбаться, а Тэхён нервно улыбнулся. — Да не парься, нам просто показа…       Не успел Ким закончить свою фразу, как раздался оглушающий женский крик, который будто доносился со всех сторон. Чимин выронил банку и завизжал в унисон. Секунда и ни крика, не жутких завываний ветра за окном. Мёртвая тишина.       Четыре пары глаз переглядывались друг с другом и в каждых читался дикий ужас. — Показалось, говоришь? — прошептал севшим голосом Хосок.