Побочный эффект

Северус слетел вниз по ступеням и, подбежав к сидевшей на диване Трилл, взмолился: — Няня, дай мне зелье отречения! Трилл выронила вязание и в ужасе прижала ладони ко рту. — Нет... — чуть слышно произнесла она. — нет. — Няня, иначе я не смогу работать, — вкрадчиво пояснил Северус. — Сейчас мне нужен холодный, трезвый рассудок. — Но ведь потом... — в ужасе прошептала Трилл, глядя на воспитанника, как на безумца. — Знаю, — кивнул он и тяжело вздохнул. Помедлил немного и все же многозначительно протянул раскрытую ладонь. Трилл закатила глаза, но все же встала с дивана и шаркающей походкой скрылась в глубине дома. Оставшись наедине с собой, Северус нервно запустил пальцы в свою густую черную шевелюру. Зелье отречения, служившее своеобразной плотиной для эмоций и чувств, было изобретением самого профессора. Отвар помогал абстрагироваться от ситуации и сохранить холодный разум. Но действие зелья было конечно. И когда оно заканчивалось, невидимую плотину прорывало. Сдерживаемые эмоции вырывались наружу и захлестывали с головой. Первый раз Северус попытался заглушить страх перед экзаменом. А после того, как все сдал на отлично, еще трое суток походил на испуганного мышонка. Второй раз зелье помогло сдержать гнев в день замужества Лили. Потом Северус неделю извинялся перед слугами, попавшими под горячую руку. На восстановление замка и вовсе ушло полгода. Северус поёжился вспомнив валяющиеся повсюду обломки мебели, осколки зеркал, пустые рамы витражных окон и собственные сбитые в кровь костяшки. "Хорошо, хоть замок тогда выстоял" — хмыкнул он про себя. После этого Трилл отобрала у "гадкого мальчишки" зелье и сказала, что отдаст только в крайнем случае. Северус, конечно, мог приготовить новый отвар, но во-первых, пришлось бы снова искать редкие и дорогие ингредиенты, а во-вторых, в полной потере контроля над собой мало приятного. — Ты уверен, Северус? — тревожный голос няни вырвал мужчину из плена воспоминаний. Язык резко присох к нёбу, а потому оставалось лишь кивнуть. — Будь осторожен, мой мальчик, — скорее машинально сказала старая няня и явно нехотя вложила склянку в протянутую ладонь. — Все будет хорошо, нянюшка, я уже не тот мальчишка, что не может себя контролировать, — сказано это было до того уверенным тоном, что даже дураку стало бы ясно: Снейп ни капли не верит в свои слова. Дрожащими руками мужчина откупорил склянку, поднес ее к губам и, запрокинув голову, одним глотком выпил содержимое. Стерев с подбородка несколько капель, профессор с удовлетворением ощутил, что тиски, сковывающие сердце, разжались. С наслаждением вдохнув полной грудью и расправив плечи, маг направился в лабораторию в подвале. *** Когда голова ясная, и руки не дрожат от нервов, работается на удивление быстро. Особенно если знаешь рецепт зелья наизусть. Северус на глаз отмерял пропорции, не боясь ошибиться. Движения его были четкими и быстрыми, как у человека, который точно знает, что делает. Через полтора часа в небольшом котелке бурлило варево малинового цвета. Взглянув на результат своих трудов, Северус самодовольно усмехнулся. Восстановитель энергии получился прямо как по учебнику. Зачерпнув варево в глубокую миску, профессор водрузил ее на поднос, положил туда же открытую упаковку ваты и вышел из лаборатории. Путь от подвала до гостевых покоев занял минут десять. Зайдя в комнату, профессор прикрыл дверь и скользнул равнодушным взглядом по Гермионе. Держа поднос одной рукой, мужчина придвинул стул к изголовью кровати и уселся поудобнее. За окном сгущались сумерки, но Северус понимал, что сон ему сегодня не светит. Вздохнув, маг обмакнул кусочек ватки в варево и, подождав пока он пропитается, осторожно провел розовым комочком по губам Гермионы. Затем выждал пятнадцать минут и повторил процедуру. — Ночь обещает быть бесконечно долгой, Гермиона...— мрачно заметил маг, в третий раз смачивая губы девушки. Где-то на краю сознания Северуса маячила мысль о том, что если два зелья наложены друг на друга, то действие второго отвара заканчивается одновременно с действием первого. Но это не мага не воновало. Здесь и сейчас значение имели только эти бледные губы, к которым постепенно возвращался цвет. Небо за окном начало сереть, когда Северус почувствовал, как нещадно слипаются глаза. Маг тряхнул головой и опустил последний кусочек ваты в миску. Когда он поднес к губам Гермионы очередной розовый комок, тишину комнаты пронзил тихий стон: — Северус... В тот же миг рука мужчины резко дернулась, пальцы разжались и ватка, так и не донесенная до девичьих губ, упала на пол. — Я здесь, Гермиона, — глухо отозвался мужчина, сглотнув внезапно подступивший к горлу ком.