Побочный эффект

— Я здесь, Гермиона, здесь... — срывающимся голосом шептал маг, вглядываясь в лицо возлюбленной. Ему казалось, что девушка вот-вот откроет глаза. Но шли минуты, а Гермиона оставалась неподвижна. "Может, мне показалось?" — подумал Северус и бессильно уронил голову на руки. Перед глазами стояло лицо Гермионы. Ее лучистые карие глаза, шальная улыбка. Северус часто видел ее улыбающейся во время разговоров с Гарри и Роном. Иногда она даже смеялась. И этот смех был таким искренним, таким заразительным, что профессор с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться вместе с ней. Но ни разу она не улыбалась лично ему. "Зато по моей вине она за прошедшую неделю пролила столько слез, что хватит до конца жизни" — мрачно подумал профессор и тихо заскулил, как побитый пес. Думать о том, что это он виноват в случившемся, было невыносимо. Северус медленно поднял голову и посмотрел на Гермиону красными и распухшими, но совершенно сухими глазами, в которых плескалась дикая, сводящая с ума боль. Сколько себя помнил, Северус всегда усмехался, видя, как старый дворецкий Джеррими, поднимаясь на второй этаж, тяжело опирается на перила. Однако сейчас аристократу стало не до смеха. Северус судорожно цеплялся за деревянные перила и шел, едва переставляя ноги. Казалось, молодой и сильный мужчина разом постарел лет на двадцать. Кое-как спустившись в гостиную, он на подламывающихся ногах подошел к стоящему в центре комнаты фортепиано и сел за инструмент. Пальцы не слушались, но зельевар невероятным усилием воли заставил себя взять первый робкий аккорд. Еще мгновение, и гостиную наполнила тихая печальная мелодия. Нежная и полная щемящей тоски музыка лилась из-под пальцев профессора словно сама собой. Здесь не было громыхания ярости, резких нот отчаяния или громких всплесков злости. Только бесконечная, бескрайняя боль влюбленного человека, не сумевшего уберечь любимую, тихими переливами обволакивающая пространство. Возможно, это продолжалось пять минут, а может несколько часов. Когда Северус наконец убрал руки с клавиш, то ощутил, что тугой ком в горле, мешающий дышать, наконец растаял. Мужчина прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. По заросшей щетиной щеке скатилась крупная прозрачная капля. За ней вторая. И третья. Северус спрятал лицо в ладонях, но поникшие подрагивающие плечи выдавали его с головой. — Мальчик мой, — ласковый голос Трилл заставил профессора отнять руки от лица и обернуться. — Северус... — со странной смесью жалости и ужаса выдохнула Трилл. Снейп вопросительно приподнял бровь. Няня лишь отмахнулась, мол, что взять со старухи, и крепко обняла своего воспитанника. — Няня, это ведь я ее довел до такого состояния, — проговорил Северус и вдруг зашелся истеричным визгливым хохотом. — И здесь мне чёртов Поттер дорогу перешел, — проговорил он сквозь смех. — если бы не этот мальчишка, мы бы не поссорились! Гермиона была бы в порядке! Профессор резко осекся, словно захлебнувшись собственной истерикой. — Гер-ми-о-на... — по слогам прошептал он после секундного молчания и зашелся в судорожных рыданиях, завывая, будто раненый зверь. Трилл крепче прижала воспитанника к себе и стала успокаивающе гладить его по волосам, как много лет назад.