Marauders: Year One

      Это был прохладный вечер в самом начале осени. Солнце клонилось к западу, окрашивая облака в золотой и ярко-розовый. В тени лесов — на самом краю маленькой деревушки стоял небольшой домик. Семья, проживавшая здесь, наслаждалась вечером. Небольшие кучки листьев, упавших в саду, пестрели тут и там, подсвеченные светом заходящего солнца и немногочисленными светлячками — добычей для преследовавшего их мальчика, держащего над головой пустую банку из-под конфет. Он бежал, счастливо крича. Лицо его выражало радость без единой капли волнения.       Его родители наблюдали с крыльца, сидя друг рядом с другом на садовых качелях. Хоуп — мать мальчика — вязала ему шарф на зиму, пока Лайл — отец — читал Ежедневный Пророк, газету магического сообщества. Передовица, а также статья, которую он читал, были посвящены проекту, за который мужчина отвечал у себя на работе — в Министерстве Магии. Лайл и несколько его коллег были направлены в Департамент Благосостояния Магического Сообщества и Отдел Межвидовых Связей, чтобы составить и продвинуть новое положение для защиты от нападений оборотней людей, чье беспокойство возросло в связи с резким учащением случаев Ликантропии в Британии в конце 1950-х. Акт Регистрации Оборотней был утвержден только на прошлой неделе, а Ежедневный Пророк уже сообщал о серьезном сопротивлении со стороны оборотней, которым не понравились некоторые пункты Акта, такие как необходимость регистрации или карантина в течении нескольких дней каждый цикл до тех пор, пока не закончится полнолуние. Некоторые оборотни пытались бунтовать, стремясь добиться отмены Акта, но слишком многие выступили против них, поддержав правительство. Акт без сомнения остается в силе, а оборотни будут обязаны подчиниться закону, который Лайл, как глава комитета, был вынужден установить для защиты людей.       Небо окрасилось в фиолетовый. Хоуп поднялась. Ее светлые кудри рассыпались по плечам, когда она наклонилась убрать вязание в сумку, стоявшую у ее ног. Она была маглой настолько красивой лицом, что ей однажды сказали, что она должна играть в кино, но женщина была влюблена в Лайла и не хотела покидать Соединенное Королевство ради блеска и гламура Голливуда. Она была очень счастлива, когда вышла замуж и Лайл рассказал ей о том, что является волшебником. По-началу ее мир словно перевернулся с ног на голову, но затем она счастливо устроилась в семейной жизни и просто не могла представить себе иного исхода. Особенно после того, как у них появился Ремус. Он был гордостью и радостью для нее. Как и для Лайла.       Едва ли где-нибудь в мире был мальчик более любимый, чем Ремус Джон Люпин.        — Ремус, — позвала Хоуп. — Пора внутрь.       Ремус был занят — пытался поймать лягушку в корнях дерева — и не услышал ее.       Хоуп спустилась с крыльца и сделала несколько шагов в сторону мальчика, как вдруг остановилась. «Лайл, » — хрипло позвала она.       Лайл Люпин уже вскочил, свернув газету и швырнув ее на качели. Он стремительно спустился с крыльца и встал рядом с женой, заслоняя ее. Защелка калитки поднялась. Дверь, скрипнув, отворилась. Ужасающего вида незнакомец вошел в сад.       Ремус поднял взгляд и тут же замер, удивленный видом вошедшего. Мужчина не был высок, но внушал тревогу. Он был лохмат, а его волосы — грязными. Лицо незнакомца пересекал тонкий шрам: он проходил через его челюсть и дальше вниз — через шею, пока не скрывался за V-образным вырезом кофты. Длинный плащ мужчины развевался при ходьбе. Странный, похожий на металлический запах следовал за ним — запах крови.        — Фенрир, — произнес Лайл. Его пальцы побелели, так сильно он сжал палочку, едва сдерживаясь, чтобы не направить ее на незваного гостя. — Тебе не стоит быть сегодня снаружи. — Он с тревогой посмотрел на темнеющее небо.        — Разве? — спросил Фенрир. Голос его больше походил на рычание.        — Согласно Акту Регистрации Оборотней… — голос Лайла дрогнул.        — Думаешь я стану подчиняться твоему идиотскому Акту? — прошипел Фенрир, обнажая желтые клыки в фальшивой улыбке. — Кто ты такой, чтобы указывать мне что делать, Люпин? — хрипло спросил он. — Думаешь, я хуже тебя? Что-то вроде собаки?       Лайл сделал глубокий вдох:        — Это не вопрос отношения. Я просто думаю о том, что лучше — безопаснее — для всех, Фенрир. При полной луне ты — опасен. Я понимаю, что ты не в состоянии контролировать это, именно поэтому необходимо запирать твой вид, когда вы становитесь опасны.Тогда мы сможем не допустить жертв и…        — Не могу контролировать? — смех Фенрира был больше похож на лай. — Я вполне контролирую.        — Но ты не можешь! Это не твоя вина — никто не может, — воскликнула Хоуп, все еще стоявшая за спиной мужа. — Всего месяц назад оборотень укусил маленькую девочку в Суррее, верно? Она по-прежнему в Святого Мунго, если верить статье. Состояние критическое. Может и не выжить, а если и выживет, то будет с… в… в этом состоянии…       Фенрир перевел взгляд на женщину. Глаза его странно блеснули.        — Почему бы мне не укусить тебя, красавица? — произнес он, клацнув зубами. — Прямо твою прекрасную шейку… Или бедро… Пить кровь прямо из твоей вены…        — Хватит! — крикнул Лайл, вскидывая дрожащей рукой палочку. Перепуганная Хоуп сильнее вжалась в спину мужа. — Ты должен уйти, Фенрир. Луна скоро выйдет, и сегодня она — полная. Иди домой и запри дверь. Обезопась общественность от своих бесчинств.       Фенрир усмехнулся и, подняв руку, отодвинул конец направленной на него палочки.        — Успокойся, Лайл, — протянул он. — Я даже не отдал подарок.       Оборотень ухмылялся, глядя на то, как расходятся облака, обнажая темно-фиолетовое небо, а полная луна озаряет сад своим светом.       Ремус и раньше был поражен незнакомцем, но то удивление не сравнить с изумлением от того, что произошло дальше. Как только лунный луч коснулся Фенрира, мужчина, пошатнувшись, сделал несколько шагов назад от крыльца и упал на колени. Длинная шерсть покрыла все его тело. Фенрир превратился в самого большого волка, какого Ремус мог себе вообразить. Его волчья форма была серебристого цвета. Грубая шерсть на спине образовывала гребень, тянувшийся вдоль хребта, что делало Фенрира еще более угрожающим, чем в человеческом обличае.       Волк издал низкий, долгий вой, подставив морду лунному свету.        — Хоуп, иди в дом, — сказал Лайл, подталкивая жену в сторону крыльца. Адреналин вскипал в его венах. Все, о чем мужчина мог думать, как спрятать жену от оборотня, уже выражавшего желание ее укусить.        — А Ремус?! — воскликнула Хоуп и, оттолкнув мужа, побежала мимо все еще трансформировавшегося Фенрира в темную часть сада, туда, где всего в нескольких футах от волка стоял мальчик.       Если бы она не побежала, волк мог бы и не заметить ребенка вовсе, ведь тот вел себя очень тихо. Но Хоуп побежала навстречу опасному оборотню, подставляя под удар того, кем дорожила больше всего.       Она оказалась недостаточно быстрой.       Трансформация Фенрира завершилась, и, раньше, чем женщина успела достичь сына, волк, обнажив клыки, помчался к мальчику. Ремус был слишком удивлен и, будучи трехлетним ребенком, слишком мал, чтобы защититься. Прежде, чем кто-то успел что-то предпринять, зубы оборотня вонзились ему в плечо.        — Нет! Нет! Пожалуйста! — взмолилась Хоуп. — Только не мой сын! Не убивай его!       Но Фенрир и не собирался убивать. Он разжал челюсти и пристально посмотрел на Лайла своими волчьими глазами. Хоуп опустилась на колени и, сняв с себя кофту, обернула ее вокруг раны лежащего на земле Ремуса. Зараза, занесенная оборотнем, неслась по кровеносной системе мальчика, изменяя его, перестраивая его клетки, заражая раз и навсегда лейкантропией.       Лайл, наблюдавший с другого конца участка, понимал, какая судьба уготована теперь его сыну. Упав на колени, мужчина издал низкий, утробный крик отчаянья.       Удовлетворенный свершившейся местью, Фенрир Сивый ушел, перепрыгнув через забор и скрывшись в лесу.