Marauders: Year One

      — Мы никогда в жизни не закончим эту дурацкую карту! — воскликнул Сириус.       С того злополучного вечера, когда мальчишек чуть не поймала Лили, прошло несколько дней. Январь уже перевалил за середину, и, несмотря на использование мантии-невидимки, в последние две недели, они до сих пор не закончили карту. Сириус упал на кровать и растянулся на ней, став похожим на большую морскую звезду.       — Главная цель моей жизни никогда не будет достигнута…       — Карта Хогвартса — главная цель твоей жизни? — спросил Джеймс, бережно вынимая из ящика снитч, стащенный когда-то Сириусом, и протирая его полой мантии.       — Мы закончим ее, — уверенно сказал Римус, аккуратно складывая использованные для карты листы пергамента. — Просто потребуется еще немного времени, и все. Рим тоже не за один день строился.       — Едва ли нашу карту можно сравнивать с Римом, — заметил Питер.       — Именно, — согласился Сириус, садясь. — Наша карта куда важнее.       — Чем Рим? — усмехнулся Джеймс. — Ты свихнулся.       Сириус сделал вид, будто его пронзили в самое сердце.       — Ты убил меня, Поттер, — простонал он. — Убил меня своим равнодушием.       Мальчик снова рухнул на матрас. Джеймс закатил глаза.       — Ты самый драматичный человек, что я встречал.       Дела с картой, несмотря на страдания Сириуса, шли довольно неплохо. Мальчики активно работали над добавлением новой информации. Выяснилось, что на четвертом этаже куда больше помещений, чем казалось сначала. Кроме того, Джеймс настаивал на том, что необходимо проследить за Филчем или миссис Норрис потому, что они могут воспользоваться одним из потайных проходов, но в итоге ребята нашли только небольшой коридорчик, с помощью которого можно было быстро попасть в крыло Трансфигурации.       Сириус просто волновался. И не только из-за карты. Куда больше его тревожило приближающееся полнолуние, которое должно было подтвердить или опровергнуть его теорию насчет Римуса. С того самого разговора с Джеймсом Сириус считал дни до следующего полнолуния — 28 января.       — Ты заметил, он постоянно выглядит уставшим? — шепотом спросил он у Джеймса, когда Римус ушел обратно в спальню.       Джеймс, все еще не убежденный в правоте Сириуса, пожал плечами.       — Не знаю, приятель. Может он просто устает на учебе.       — Но посмотри, — возразил Сириус. — Он даже не доделал домашку. Совсем на Римуса не похоже.       Джеймс снова пожал плечами.       — Недоделанная домашка — не один из признаков оборотня, разве нет?       Но даже Джеймс не мог отрицать того факта, что по мере приближения 27 числа Римус становился все бледнее и бледнее. Это заметили все. Римус стал меньше разговаривать, а когда 28-го они все вместе пошли на завтрак, выглядел совсем больным.       — Будешь есть? — спросил Питер, размахивая перед лицом Римуса бутербродом с джемом.       — Я не голоден, — пробормотал Римус.       Сириус налил чаю и поставил перед другом чашку.       — Держи, приятель, — сказал он. — Я добавил немного меду, чтобы тебя слегка взбодрить.       Римус взял обеими руками теплую чашку.       — Спасибо, Сириус, — произнес он и, нагнувшись, вдохнул теплый пар.       Сириус, подняв бровь, посмотрел на Джеймса. Джеймс нервно смотрел на свой тост. Сириус вновь повернулся к Римусу.       — Куда-нибудь сегодня едешь? — спросил Сириус, стараясь звучать как можно проще.       Римус поднял глаза.       Повисла тишина, в которой единственным — и оттого невероятно громким — звуком было чавканье Питера. Римус пристально смотрел на Сириуса.       — Просто примерно в это время месяца ты уезжаешь домой или куда там? — пояснил тот.       Римус не знал, что сказать в ответ, и вновь повисло молчание. Мальчики смотрели прямо друг на друга. Джеймс и Питер тоже поглядывали на них выжидающе. Тишина начинала давить, становилась все тяжелее и тяжелее.       Не в силах больше выносить это, Джеймс чересчур громко, как всем показалось, предложил:       — Почему бы нам не наложить то заклинание, что мы недавно учили на Чарах, на тарелки? А? Представьте какие у всех будут лица!       Сириус взглянул на Джеймса, игра в гляделки прервалась. Римус воспользовался возможностью избежать необходимости отвечать и быстро нырнул под стол за книжной сумкой.       — К слову о Чарах, я не доделал задание. Увидимся.       Он выскочил за из-за стола и покинул Большой Зал прежде, чем кто-нибудь успел что-нибудь сказать.       — Отличная работа, Джеймс, — сказал Сириус, недовольный тем, что Римусу удалось сбежать.       — Что это было? — спросил ничего не понимающий Питер.       Джеймс пожал плечами.       — Он не был особо рад твоему вопросу.       — Ребят? Что сейчас было? — повторил свой вопрос Питер.       — Знаете, мне тоже нужно домашку доделать, — объявил Сириус и ушел следом за Римусом, не обращая внимания на недовольное выражение Джеймса.       — Будь поделикатнее, хорошо? — крикнул ему в след Джеймс.       — С домашкой? — спросил Питер, недоуменно глядя на Джеймса. — Это как?       Джеймс лишь отмахнулся и вернулся к завтраку.       Сириус не знал еще, что скажет и сделает, но точно знал, что должен поговорить с Римусом и расставить все точки над и. Сам Сириус очень не любил держать что-то в секрете, и его не покидало чувство, что Римусу может быть нужен кто-то, с кем можно поговорить. Мальчик хорошо помнил, как чувствовал себя до разговора с Джеймсом, когда вынужден был держать в себе все то, что творилось дома. «Римусу тоже это нужно», — подумал Сириус. И он очень хотел помочь другу. Просто не знал, как это сделать.       Римус был уже на полпути к цели, когда почти выдохшемуся Сириусу наконец удалось его догнать. Мальчик посмотрел на друга и вдруг почувствовал себя очень неуютно. Римус сжал кулаки и продолжил свой путь, не сказав ни слова. Сириус не отставал. Только когда ребята добрались до башни гриффиндора, Сириус сказал совершенно будничным тоном:       — Сегодня полнолуние.       Римус замер на месте и пристально посмотрел на друга.       — И что? — мальчик не был уверен, что ему удается звучать равнодушно.       — Я знаю, — прошептал Сириус.       Глаза Римуса расширились, он в панике заозирался по сторонам. Мальчик резко схватил Сириуса за руку и, хоть и был куда меньше и слабее, затащил его в пустой кабинет и надежно запер за собой дверь.       — Кто тебе рассказал? — строго спросил Римус.       Сириус мотнул головой.       — Никто. Я сам догадался.       Римус, казалось, стал даже бледнее, чем был в Большом Зале, хотя казалось, что это невозможно. Мальчик буквально излучал тревогу. Сириус наблюдал за тем, как он бродит по комнате, заламывает руки и бормочет себе под нос: «Что делать? Что же теперь делать?».       — Я просто хочу, чтобы ты знал, я… — начал Сириус.       Римус остановился.       — Пожалуйста, — глухо взмолился я. — Сириус, прошу тебя, никому не рассказывай. Я не могу снова остаться один, без будущего. Я просто с ума сойду и…       — Ну, я уже сказал…       — Нет! — Римус выглядел совершенно разбито.       — Джеймсу, — закончил Сириус, а затем поспешно добавил. — Мне нужно было чье-нибудь мнение. Я не хотел голословно обвинить тебя в чем-либо. К тому же, Джеймс — хороший товарищ. Как и я. Мы никому про тебя не скажем. Мы просто не хотим, чтобы тебе приходилось что-то скрывать от нас. Мы друзья, Римус! Ты не обязан проходить через все один.       Римус застыл на месте. Умоляющим взглядом он окинул Сириуса, пытаясь найти и не находя хоть малейший признак предательства. Но Сириус совершенно искренен. Римуса трясло. Он был в ужасе — так страшно ему не было никогда. Большая часть его хотела все отрицать, придумать какое-нибудь — любое — оправдание и сохранить тайну. Но мальчик хорошо знал, что никакая отмазка не отменить того факта, что Сириус уже все знает. Ничего нельзя было нельзя. Нельзя было удержать Сириуса от подтверждения его теории про полную луну. Скрывать правду дальше было невозможно. Римусу одновременно стало жарко и холодно. С выражением крайнего ужаса на лице он смотрел на Сириуса.       — Римус, — тихо, но твердо произнес тот. — Нам нет дела до того, что ты… оборотень, ладно?       Голос Римуса дрожал.       — Не говори ерунды, — сказал он. — Конечно вам есть дело.       — Нет, — возразил Сириус. — Также, как тебе нет дела до того, что я — чистокровный. Это просто ярлык. Неважно, кто ты, важно, что мы переживаем за тебя.       Римус опустил глаза.       — Это потому, что ты никогда не видел… чем я становлюсь.       — Даже если бы видел, мне все равно не было бы никакого дела.       — Было бы, — мотнул головой Римус. — Даже моим родителям есть.       Сириус вздохнул.       — Римус, мы не твои родители и не кто-то из тех, кто осуждал тебя за это. Ты всегда можешь поговорить с нами, приятель. Мы всегда рядом. Правда. Я совершенно серьезно. Мы хотим… хотим тебя поддержать.       Римус отвернулся.       В классе повисла тишина. Из коридора доносились голоса возвращавшихся из Большого Зала студентов. Сириус сделал шаг навстречу Римусу.       — Если хочешь…       — Не хочу, — ответил Римус и выскочил из комнаты.