Marauders: Year One

      Когда Лили вошла в кабинет ЗОТИ, новый преподаватель стоял к двери спиной, но стоило только девочке перешагнуть порог, как он взмахнул палочкой через плечо, захлопнув заклинанием дверь.       — Садитесь, мисс Эванс, — сказал профессор, даже не обернувшись.       Лили мгновенно заняла свободное место рядом с Римусом, вытащила из сумки учебник и положила на стол перед собой.       Мужчина тем временем разламывал большой кусок мела на кусочки поменьше и складывал их в ряд на преподавательском столе. Когда все ученики расселись, он прочистил горло, отряхнул руки и обернулся, хмуро оглядел класс. Его взгляд ненадолго остановился на Римусе.       — Значит, ты — пацан Лайлла Люпина, — сказал профессор.       Это был не вопрос, но Римус все равно кивнул. Тогда профессор перевел взгляд на Сириуса.       — А ты. Ты должно быть один из мальчишек Блэков.       — Да, сэр, — ответил Сириус.       Мужчина облизнул нижнюю губу и окинул мальчика изучающим взглядом.       — Хорошо. Твои родители наверняка очень… гордятся. Я в этом уверен, — пробормотал он.       Затем кивнул и, не сказав больше ни слова, подошел к открытому окну. Профессор простоял там какое-то время, скрестив на груди руки и о чем-то глубоко задумавшись. Ученики переглянулись. У них возникло стойкое ощущение, что преподаватель о них забыл. Вдруг, по-прежнему глядя в окно, он произнес: «Постоянная бдительность».       Лили могла с уверенностью сказать, что мальчики озадачены не меньше, чем она сама. Это было хорошо видно по выражению их лиц.       Мужчина еще недолго понаблюдал за происходящим снаружи, а затем наконец снова повернулся к классу.       — Запишите, — сказал он, заклинанием запирая окно. — ПОСТОЯННАЯ бдительность.       Первое слово профессор выделил особо.       Перья заскрипели по пергаменту. Лили дважды подчеркнула фразу, чтобы не забыть о вложенном в эти слова особом значении.       — Каков наилучший способ защититься от темных искусств? Быть к ним готовым. Всегда. Знать, что в любой момент можешь стать их жертвой. Сейчас непростые времена. Темная магия практикуется почти повсеместно. Вы беззащитны, если не готовы столкнуться с ней лицом к лицу и противостоять ей. Закрыл глаза, и ты уже мертв.       Мужчина подошел к доске и, подобрав один из кусков мела, неровным почерком написал: «Постоянная Бдительность», а затем обвел надпись.       — Многие спрашивают, как я это делаю, как остаюсь живым при такой-то работе. И это, — он стукнул по доске ладонью. — Единственное, что отличает меня и моих коллег от обыкновенных волшебников. Любой, кто не находится в состоянии постоянной готовности, рискует стать жертвой того, кто зовет себя Темным Лордом. И скорее всего погибнет! Будет проклят! Отравлен! Разорван на части! Есть много способов убить человека.       Лили откинулась на спинку стула и удивленно посмотрела на профессора. Девочку одновременно поражали и пугали его настрой и резкость. Складывалось впечатление, что, по мнению профессора, опасность скрывается повсюду, за каждым поворотом коридора. «Но ведь Хогвартс — самое безопасное место в мире», — подумала девочка.       Римус неуверенно поднял руку.       — Что? — резко спросил его мужчина.       Римус выглядел так, словно проглотил лягушку.       — Просто, понимаете, сэр… Кто вы?       Остальные закивали, радуясь, что кому-то хватило смелости задать волнующий всех вопрос.       Всех кроме Сириуса.       Сириус уже знал, кто перед ними.       — Меня зовут Аластор Муди, — сказал мужчина. — Я Аврор в Министерстве Магии. Ловлю темных магов, — добавил он.       — Аврор! — Джеймс просиял. — Это замечательно!       Сириуса вдруг сильно заинтересовал учебник.       — Много темных волшебников вы поймали? — слегка дрожащим голосом спросил Питер.       Аластор Муди посмотрел на мальчика, выждал немного. Под его взглядом лицо Питера тут же покраснело. Наконец, Муди отвернулся.       — Достаточно, — пробормотал он.       — Вы потеряли глаз при исполнении? — в голосе Джеймс звучало искреннее любопытство.       Лили и Римус одинаково ужаснулись невероятно грубому вопросу одноклассника, но Муди только рассмеялся и указал на Джеймса.       — Ты. Ты мне нравишься.       Профессор обошел преподавательский стол, по-прежнему заваленный оставшимся от Тутмана добром, и оглядел оставленные предшественником вещи.       — Спасибо, — ответил Джеймс.       Муди ничего больше не сказал мальчику. Он вернулся к доске и принялся говорить, записывая ключевые слова, из-за чего на темной поверхности образовалась настоящая мешанина.       — Ваше доверие бесценно, — объяснял он. — Его необходимо заслужить. Нельзя доверять кому попало. Никогда не знаешь, кто может работать на твоего врага, — слово враг он подчеркнул. — Это может быть кто угодно. Не стоит считать, что вы в безопасности потому, что только учитесь в школе. Иногда наибольшей угрозе подвергаешься, когда чувствуешь себя в полной безопасности! Да… — медленно произнес Муди. — Даже в Хогвартсе может быть опасно.       — Получается, вы знаете про профессора Тутмана, — сказал Сириус. — Значит Дамбладор вам рассказал.       Муди медленно обвел взглядом пятерку первокурсников.       — Что случилось? — шепотом спросила у Римуса Лили. — О чем он говорит?       Но Римус словно зачарованный смотрел на Аластора Муди и ничего не ответил.       Какое-то время Муди изучал класс, а затем вдруг спросил:       — Что вам известно о Тутмане?       — Имеете в виду кроме того, что на него наложили Империус? — уточнил Сириус.       Муди отложил мел, подошел к столу мальчика и, облокотившись на парту, посмотрел ему в глаза. Лили стало страшно, но Сириус смотрел в единственный глаз преподавателя, не отводя взгляд и не мигая.       — Вы уже говорили с Малфоем? — спросил Сириус.       Губы Муди изогнулись в усмешке.       — Любишь всюду совать свой нос, не так ли? — спросил профессор, в его голосе слышалось едва прикрытое удовлетворение.       Сириус пожал плечами.       — Конечно, тебе интересно, — пробормотал Муди. — Если учесть, что Малфой — твой кузен.       — Мне нет дела до Малфоя, — раздраженно возразил Сириус, а потом добавил куда более уважительным тоном: — Сэр. Мне важно, чтобы темные искусства… Чтобы от них была возможность защититься, наверное так. А Малфой их практикует.       — Понятно, — сказал Муди. — Полагаю, ты неплох в обнаружении темной магии. Учитывая, кто твой отец.       Три пары глаз повернулись к Сириусу — теперь на него смотрели все, кроме Джеймса. Огромного труда стоило мальчик теперь смотреть только на преподавателя. Джеймс, к счастью, сосредоточено изучал парту.       — Полагаю, что так, сэр, — сказал Сириус.       Ухмылка Муди стала еще шире.       — Дом Блэков оставляет после себя неприятное послевкусие, да, мальчик? — спросил он, но в голосе его не было издевки, только тихая гордость.       — Да, сэр, — ответил Сириус. — Весьма неприятное.       Лили вспомнила, что Северус говорил, что Сириус приходится ему кузеном, а теперь — благодаря Муди — она знала, что Люциус — тоже кузен Сириуса. Неужели почти все в этой школе приходятся друг другу родственниками? Мог ли отец Сириуса относиться к сыну также, как Тобиас Снейп — к Северусу? Мог ли Сириус в глубине души быть хорошим мальчиком, прошедшим через такое же количество всякого, что и Северус? Получается, Римус мог быть прав, и все здесь не так просто. Из того, что сказал сейчас Муди, можно сделать вывод, что отец Сириуса тесно связан с Темными Искусствами. Может Сириус не просто задира, каким выглядит каждый раз очутившись рядом с Северусом. Может у отвратительного поведения Блэка есть причина…       Муди вернулся к доске.       — Я тоже хочу, чтобы от Темных Искусств можно было защититься, — сказал он, снова подбирая мел. — Поэтому я здесь. Я займусь этим вопросом. Займусь расследованием. А пока к тому же буду замещать вашего учителя, которому стоило проявлять больше бдительности. — Муди ткнул мелом в крупную надпись: «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ». — Будь он бдительнее, был бы сейчас здесь. Имейте это в виду. — Муди развернулся и начал писать. — В первую очередь, необходимо знать своего врага… Я знаю, что вы еще только на первом курсе и что Министерство не хочет, чтобы вы знали слишком много, но вот что я скажу: «К черту Министерство и его пожелания».       На доске Муди вывел следующее: «Лорд Воландеморт, Темный Лорд, Тот, Кого Нельзя Называть, Сами Знаете Кто». Он указал на список рукой.       — Самый темный волшебник нашего времени. Сами Знаете Кто.       Лили подняла руку.       — Эванс?       — Почему вы включили «Тот, Кого Нельзя Называть» и «Сами Знаете Кто» в список? Почему бы просто, не называть его настоящим именем? — спросил девочка.       — Потому, — ответил Муди. — Это титулы, которые он дал себе сам. Называть его так — это давать этим именам дополнительную силу, признавать их истинность. Лишая его возможности именоваться так, как он того хочет, мы наносим серьезный удар по его могуществу! Имена — чрезвычайно могущественная вещь, мисс Эванс. Сами Знаете Кто хорошо это понимает, и именно поэтому он приложил столько усилий, давая силу тому, что выдает за свое.       Ответ Муди имел смысл, но девочке все равно казалось, что Сами Знаете Кто звучит куда более угрожающе, чем Воландеморт…       — А сейчас, кто может сказать мне, кто такие Пожиратели Смерти? — Муди записал название на доске и перешел к занятию, в ходе которого освещал текущее положение дел в магическом обществе.       — Черт, это здорово! — сказал Джеймс, когда ребята уже покидали класс. — У нас Защиту ведет настоящий Аврор! — мальчик улыбнулся. — Знаете, если я не стану профессиональным игроком в Квиддич, я хотел бы устроиться в Бюро Магического Правопорядка, как Муди.       Сириус и Римус согласно закивали.       — Интересно, как он лишился глаза? — спросил Питер. — Должно быть что-то жуткое, раз даже в Мунго не смогли помочь.       — В Мунго могу наколдовать новый глаз? — недоверчиво поинтересовался Сириус.       — Не хотелось бы мне тоже лишиться глаз, — Питер вздрогнул.       — Меня такие вещи волнуют мало, — с жаром возразил Сириус. — Куда важнее отправить за решетку как можно больше темных магов. Тех, что действительно того заслуживают… — он не сказал этого вслух, но в этот самый миг мальчик подумал о своих родителях. — Речь идет о справедливости. О том, что правильно.       — Думаю, у тебя получилось бы, — вдруг сказала Лили.       Мальчик удивленно посмотрели на нее. Обычно, пока они добирались из одного кабинета в другой, девочка молчала и с ним не разговаривала. Разве что изредка отчитывала за шутки над кем-нибудь или говорила, что то, что они обсуждают, — просто глупость. Она ни разу не сказала им что-то, что было лишено критики. Тем более, она не говорила такого Сириусу. А тут…       Сириус замер на месте. Остальные тоже. Лили не сразу поняла, в чем дело, и обернулась.       — Что случилось? — спросила она.       — Ты, — сказал Сириус. — Почему? Эванс… Ты только что сказала мне что-то приятное?       Лили сильно смутилась.       — Заткнись, Блэк.       Девочка развернулась и поспешила вперед.