На расстоянии вытянутой руки

Эксперимент обещал быть беспрецедентным. Вертикальная конструкция, представлявшая из себя систему рамок для порталов, расставленных строго друг напротив друга, в общей сложности — тридцать штук, пригнанные друг к другу максимально плотно, должна была открыть тридцать порталов, связанных пятнадцатью червоточинами. В открывшиеся порталы планировалось запустить небольшой груз, чтобы наконец определить, можно ли с помощью ускорения, придаваемого порталами, заставить этот самый груз достичь хотя бы звуковой скорости. — Ну как, — обратилась Она к двум роботам-тестерам, специально для этого освобождённым от кооперативных испытаний, — кто из вас, дурачков, согласится полетать через порталы с возможным последующим разбитием об стену для кое-каких измерений? Как ни странно, в Её голосе не было сарказма, а слегка насмехалась Она только по привычке. С некоторых пор саркастические замечания перестали приносить Ей былое удовольствие. Да и в целом положительный эмоциональный фон стал наблюдаться только спустя… сколько, полгода? Год? Четыре? Она честно старалась не считать. — Что это, мэм? — осторожно спросила Оракул. Дефект нервно хихикнул. Это Она назвала их, две турели, оставшиеся с какими-никакими травмами после… Это была странная рабочая турель, которая ни в кого не стреляла, и дефектная турель, не попавшая в печь только чудом — и из-за этого же «чуда» едва не сломавшаяся совсем. Странную Она просто вытащила из коридора неподалёку от комнаты управления, где её оставила… Где её оставили в миллиметрах от поверхности поля антиэкспроприации, так, чтобы частицы практически щекотали ножки турели. Так, чтобы пара движений — и турель сама будет виновата в своём исчезновении. Она же выключила поле и перенесла турель в комнату управления. Дефектная была зацеплена двумя ножками за перила над крышкой трубы, ведущей в доменную печь. Её Она тоже вытащила и даже немного подлатала — теперь, по крайней мере, Дефект бы не взорвалась сама по себе, могла видеть и более-менее связно отвечать на вопросы. Более-менее. При обычных обстоятельствах Она бы утилизировала эту турель, но здесь… Здесь — нет. Между тем Оранжевый и Синий начали прятаться друг за друга, явно не желая участвовать в этом тесте добровольно. Она и не рассчитывала на них, на самом деле, просто Ей необходимо было иногда ещё показать кому-то свою власть. По старой памяти. Не всё же в Ней было надломлено, в самом деле. — Ладно, трусишки. Я знала, что вы не захотите принимать участие в данном испытании, поэтому заранее приготовила груз необходимой массы. Благодарите науку и рандом, что сегодня у меня хорошее настроение… Относительно. А теперь отойдите в сторонку и не мешайте. Кооперативные боты разом отбежали в свой угол, за жёлтую линию. Она отодвинула панели, на которых стояли Её турельные собеседники, за ту же самую жёлтую линию, перепроверила соединения рамок и подключения дополнительных генераторов, быстренько сосчитала до квинтиллиона, поднесла манипулятор с необходимым металлическим грузом и подала питание на установку из порталов. Нагрузка на генераторы вначале соответствовала прогнозируемой. Белые диоды, сигнализирующие о стабильной работе, загорелись, и Она запустила пятнадцать рубильников, необходимых для появления порталов. Поначалу синие и оранжевые овалы загорелись ровно, как и нужно было. Она аккуратно проверила расположения порталов с помощью манипулятора, сунув его в каждую из овальных рамок, и, удостоверившись в том, что всё сделано правильно, стала сдвигать панели стен тестовой камеры, чтобы оптимизировать полёт груза внутри установки. Испытание, конечно, проходило на этаже с тестовыми камерами, хотя сейчас Она могла бы перенести его и поближе к комнате управления — затратно, да и незачем. Внезапно датчики просигнализировали о какой-то неисправности. Она перепроверила кабели — рамки почему-то стали потреблять чересчур много энергии. Возможно, из-за переплетённого подключения, или потому, что рамки были соединены максимально плотно… Овальные рамки червоточин вдруг замигали и стали странно закручиваться по часовой стрелке, будто подтягиваясь к соседним порталам. Так не должно было быть, судя по расчётам, но это происходило. Тем не менее, Она решила не вмешиваться в ход эксперимента прямо сейчас, пока он не начал угрожать комплексу — в конце концов, подобная реакция тоже могла принести немало интересной информации для анализа. Цветные овалы начали смещаться, сплетаясь во что-то фиолетовое, подсвеченное мигающими белыми диодами рамок портальных установок. Она с лёгким удивлением смотрела и снимала, как буквально за полминуты тридцать раздельных порталов сместились, будто перемешались, открыв в воздухе единый круглый фиолетовый портал, скрытый такого же цвета дымкой. Кажется, каким-то образом пятнадцать установок для открытия червоточин при подключении к одним и тем же генераторам стали работать как единая установка. — Потрясающе! — вырвалось у Неё. Это действительно был довольно интересный случай, и Она быстренько сохранила копии схем подключения установок для создания порталов в нескольких папках, на всякий случай. Вдруг фиолетовая дымка внутри круглого портала рассеялась, открывая вид на тихое пшеничное поле под звёздным небом. Она замерла на пару секунд, а потом проверила все внешние камеры, что только были у комплекса. Но снаружи, во-первых, было около полудня и вовсю светило солнце, а во-вторых — не было никакой повисшей в воздухе фиолетовой рамки портала, как здесь. А потом кто-то хрипло, изумлённо крикнул. Она насторожилась, хоть крик и был явно человеческим, и уже собралась было закрывать портал, ведь Она и так собрала уже довольно информации для анализа… Если бы Её не кольнуло нечто до боли знакомое, и Она не промедлила от этого ещё несколько лишних секунд. В портале, вынырнув откуда-то сбоку, хромая, появилась ошарашенная девушка. Когда видеокамера сфокусировалась на исцарапанном худом лице, изумилась и Она сама. О, Она не хотела, наверное, быть может, Она и правда не хотела, но при одном только взгляде на это лицо, осунувшееся, бледное от усталости, несмотря на смуглость кожи, на заляпанную высохшей уже коркой кровью одежду, на чуть подворачивавшуюся ногу — что-то рациональное изменило Ей. Оба манипулятора бросили всё и схватили девушку. Против Её ожидания, та не стала вырываться, даже наоборот, с каким-то будто облегчением расплакалась и упала в хватку оборудования сама. Сразу за внесением девушки внутрь Она беспощадно обрубила подачу тока на вертикальную установку, и рамка погасла. Девушка находилась в плачевном состоянии, хотя её жизни ничего не угрожало. На лице, руках и груди у неё обнаружились плохо зажившие шрамы и ожоги, все перебинтовано грязноватой марлей — их абсолютно точно не было, когда она уходила, и одна нога действительно была подвёрнута. Даже более того, Она и представить не могла, что такое должна была сделать Её бывшая испытуемая, уже обаявшая всех своих друзей (что Она-то уж знала наверняка), чтобы получить такие травмы и снова очутиться вдалеке от так обожаемых ею людей. Некоторое время девушка, обессилев в манипуляторах, провела без сознания. За это время Она успела, злясь на саму себя и треснувшую преграду между бывшей испытуемой и своими чувствами к ней, обработать раны и ожоги девушки, перебинтовать и заклеить то, что нужно было, взять несколько анализов и вколоть несколько лекарств. Она, конечно, не должна была это делать, и Ей даже не очень-то и хотелось, но Она просто не смогла бы её бросить так. Когда девушка очнулась, она почти сразу хотела было вскочить на больничной койке, но её удержал манипулятор. Бывшая испытуемая огляделась дико, будто бы в ужасе от окружающей обстановки, и Она, решив было соблюдать молчание, не выдержала. — Зачем ты вернулась? — спросила Она тихо, с плохо сдерживаемой обидой в голосе. Девушка замерла, услышав Её, и вдруг снова заплакала. Она оказалась совсем сбита с толку — до того это было непохоже на Её бывшую испытуемую. На секунду Она даже пожалела, что выключила оборудование внутри Куба-компаньона… — И где твой дружок-Куб, интересно? — продолжила Она уже не так строго. Девушка отняла руки от мокрого лица и насилу улыбнулась. — Остался в комплексе… — голос её звучал неожиданно надтреснуто, тихо и неуверенно, словно испорченный инструмент. — Ты… Почему? — Что… Что «почему»? — Почему ты жива? — девушка сделала усилие и всё же чуточку приподняла голову, пытаясь найти что-то взглядом. Она удивлённо хмыкнула: — А я не должна? — Разве ты не… — девушка вдруг поморщилась и легла обратно. Наверное, проходило то лёгкое обезболивающее, которое Она всё же позволила себе дать бывшей испытуемой. — Не напрягайся, — Она позволила себе добавить в тон совсем чуть-чуть беспокойства. Капельку. — Ты серьёзно пострадала. Полагаю, ты играла в боулинг бомбами и лично расставляла кегли, не иначе. Поэтому тебе лучше отдыхать сейчас. Заботиться о девушке и без общения, против ожидания, оказалось приятно. А Она-то полагала, что обида столь велика, что Ей удастся без труда выкинуть бывшую испытуемую из комплекса… Если та, конечно, явится когда-нибудь… Впрочем, Она столько раз думала об этом, не смея углубиться в эти мысли, и вот некогда наиболее желаемое было здесь, под рукой. Между тем сама девушка и правда вела себя так странно, что Она воистину начинала сомневаться, что у неё с головой всё в порядке. Бывшая испытуемая поминутно поглядывала на камеру видеонаблюдения на стене напротив кровати и то улыбалась нерешительно, то утирала уголки глаз. Кажется, она была скорее рада Её компании, и это совсем сбивало с толку. Наконец, когда нога и шрамы бывшей испытуемой немного зажили, и она смогла дойти до двери, ни разу не поморщившись, Она решила привести её к себе на очную ставку. Точнее, ставку человек-напротив-робота. Девушка глядела неуверенно и держалась так робко, что на секунду глава комплекса и правда снова усомнилась, что это она. Её испытуемая… Бывшая испытуемая робостью не отличалась. Может быть… К тому же, девушку пришлось пару раз придержать в коридоре манипулятором, пока она шла до комнаты управления.