Мы уже там?

– А это твой брат? – шепчет Пенелопа, показывая Элайдже через плечо. Он не понимает, почему она шепчет, потом оборачивается и видит, что Дэнни уснул, положив голову на откидной столик, и лампа над головой подсвечивает краешек его плеча. – Как думаешь, дать ему подушку? – спрашивает Элайджа. – Не, не стоит. Элайджа протягивает руку через подлокотник и выключает лампочку, потом снова поворачивается к Пенелопе и спрашивает, есть ли братья и сестры у нее. У нее три сестры, и одна из них через пару месяцев выходит замуж. – Слава богу, она старше меня, – вздыхает Пенелопа. – Но мне придется надеть это ужасное платье. Я так ей и сказала: «Это платье просто ужасно!» Конечно, ее собственное платье просто шик. Подружки невесты нужны, только чтобы подчеркивать красоту невесты. Мне плевать, кто что скажет, но это не честь, а издевательство. А еще у ее платья есть шлейф! Когда я его увидела, я взяла и расплакалась. Не потому, что замуж выхожу не я, это можно пережить. Но когда я увидела это белое сатиновое платье со шлейфом, я как будто вернулась в детство, когда мы устраивали переодевания. Она всегда надевала мамины платья так, что они волочились за ней. Разумеется, я прыгала на них, чтобы она запнулась и упала. И, конечно, за следы ног на платьях наказывали меня, хотя из-за сестры все подолы были в пыли! А тут на примерке я увидела ее в платье и поняла, что больше не могу прыгнуть на шлейф. Я не могу сдернуть ее платье через голову, чтобы весь приход увидел ее нижнее белье. Я не могу даже сказать, что хватит уже брать чужое и надо успеть убрать его обратно в шкаф, пока не вернулась мама! Нет, это ее платье. И она выходит замуж. – Пенелопа качает головой.