Мы уже там?

Пенелопа сладко спит на плече у Элайджи. Не ворочается и даже не сопит. Он не возражает, хотя у него затекает рука. «Как сотня иголок и булавок», – мелькает в голове, но он решает, что с сотней иголок и булавок в руке ему было бы гораздо больнее. С другой стороны от него ворочается Дэнни, просыпается и смотрит на Элайджу, моргая от искусственного света. Он замечает голову Пенелопы на плече брата и сонно улыбается. «Это не то, что ты подумал!» – хочет сказать Элайджа, но не хочет будить Пенелопу. Ему уютно. Уютно создавать уют кому-то еще. Уютно, когда кто-то кладет ему голову на плечо и спокойно спит. Он не видит ее лица, но представляет его выражение. Она спит как младенец. Ее дыхание легонько щекочет его руку. Она дышит ровно и уютно. Такие тихие, спокойные моменты стоят того, чтобы их запоминать. В тихие моменты Элайджа вспоминает другие тихие моменты. Когда они с Кэл лежат и смотрят в потолок. Когда они едут с концерта по пустой дороге, и в голове играет музыка. Когда они улыбаются друг другу, провожая взглядами прекрасную незнакомку в соседней машине. Дэнни ворочается и знаками просит стюарда принести еще одну диетную колу. «Вот Дэнни никогда не позволил бы незнакомому человеку заснуть у него на плече, – думает Элайджа. – Испугался бы микробов». Он закрывает глаза и пытается отбыть в царство Морфея.