Мы уже там?

Поразительно. Дэнни считает, что лететь так быстро и не чувствовать ни малейшего движения – просто поразительно. Он сидит в самолете и летит на самой большой скорости в своей жизни – и все равно ощущение такое, как будто он сидит в машине, его не трясет, как в поезде, и кажется, будто он движется даже медленнее, чем машине на спуске. «Как такое возможно?» – хочется ему спросить кого-нибудь. Но кого? Элайджу, если он вдруг еще не спит? Девчонку, уснувшую у него на плече (она же для него старовата, не?)? Пилота? Некого спрашивать. Никто не скажет ему, как можно лететь так быстро и ничего не чувствовать. В спинку переднего кресла над столиком встроен телефон. Он может совершить звонок даже над Атлантическим океаном. Он может сунуть в щель корпоративную кредитку и набрать любой номер в целом мире. Он и правда это делает – сует карту, – просто чтобы посмотреть, как устроен аппарат. «Правда смешно будет сунуть в щель кредитку и обнаружить, что в десятках километров над землей поставили дисковый телефон?» Но нет – кнопки, как и везде. Он может притвориться, что никуда не улетал. И просто набирает местный номер. Он задумывается, прежде чем набрать номер. Задумывается чересчур надолго. И успевает понять, что не может сразу придумать, кому бы хотел позвонить. У него нет никого, кто сразу приходил бы на ум. У него во всем мире нет никого, кому стоило бы звонить за двадцать долларов в минуту. Дэнни молча возвращает телефонную трубку на место. Он слишком сильно прижимает ее к аппарату, и женщина на переднем кресле ворочается во сне. Дэнни поворачивается к Элайдже. Смотрит на его веки и пытается определить, спит ли он. Он постоянно так делал, когда они были детьми. Элайджа притворялся спящим: не хотел вылезать из машины, не хотел в школу – и Дэнни замечал мельчайшие предательские подергивания век. Он каждый раз пытался рассказать об этом маме, но Элайджа всегда чудесным образом просыпался раньше, чем он успевал договорить. Мама только головой качала, больше сердясь на ябеду-Дэнни, чем на хитрого Элайджу. Или, по крайней мере, Дэнни так казалось. И тогда, и сейчас. Сейчас Дэнни сосредоточенно смотрит в закрытые глаза брата. Ждет, когда один глаз приоткроется и забегает, глядя, не наблюдает ли кто за ним. Ждет, когда Элайджа не сможет сдержать хихиканья или дернет чешущимся пальцем. Однако все, что он видит, – как брат с женщиной тихо дышат будто в такт неслышной мелодии. Крещендо. Диминуэндо. Взлет. Падение. Скорость и покой. *** Дэнни вспоминает, какие кошмары снились ему в детстве. Как неизвестные залезли в окно и украли Элайджу из люльки. Однажды он из-за этого перебудил весь дом, кроме мирно спящего младенца. Он помнит, как бегал к Элайдже в комнату, чтобы убедиться, что все в порядке. Потому что если с братом все нормально, значит, все просто замечательно. *** Элайджа то уплывает в сон, то выплывает из него, как самолет влетает в облака и вылетает обратно. Мгновения бодрствования пролетают как сон. В них вплетаются ритуалы самолетной жизни, предназначенные оградить пассажиров от страхов. Разговоры. Отзвук телевизора из слишком громко играющих наушников откуда-то сзади. Стук колес тележки с напитками и шипение открытой банки с газировкой. Шарканье ног по проходу. Вопросы любопытного ребенка. Шелест перевернутой страницы журнала. Дыхание Пенелопы. Свист воздуха за бортом. Осознание, что звук не меняется, если залететь в облако. Элайдже снится «камаро» Кэл и как они вместе едут в Италию. А однажды он просыпается – уже там.