Мы уже там?

Пока Дэнни звонит за океан, Элайджа поднимается на базилику. Не на купол, а на балкон. Солнце бьет в полную силу, а он разглядывает площадь: туристы текут как струйки воды, птицы виляют, как отпечатки пальцев на газете. Слева играет струнный оркестр, справа ревут трубы. Две мелодии странным образом дополняют друг друга, не образуя какофонии. Звонит колокол на колокольне, отмечая ход времени. Элайджа дышит. Он дышит как можно глубже, превращая в дыхание зрение, слух, осязание. Он понимает, что так прощается с Венецией. Потом останется только дойти до отеля, собрать вещи и выселиться. Он стоит в вышине. Время благодарить. Он думает о незнакомке по имени Джулия и прощается с ней. Он думает о Джулии, и она появляется. Сначала она его не замечает. Она заходит на балкон и подходит к краю. Опирается на перила и свешивает голову вниз. Она улыбается площади, как ребенок, висящий на качелях вниз головой и делающий вид, что умеет летать. Элайджа знает, что на этой картине ему места нет. Он понимает, что видит сейчас больше, чем когда-либо осмелился бы себе разрешить. Ее лицо озаряет восторгом. Она распрямляется и еле заметно качает головой. Она любуется закатом, хотя солнце все еще высоко. Потом она снова качает головой и на шаг отступает. Теперь ее улыбка становится неловкой. Она понимает, что ее благоговейное любование выглядит немного чудаковато, и, в общем, не возражает. Не давая себе передумать, Элайджа подходит к ней. Он подходит, потому что чувствует что-то достаточно чудесное, чтобы считать это сном, а во сне привычные правила не действуют. – Привет еще раз, – говорит он. Джулия оборачивается и на секунду удивляется. Нельзя сказать, что она не рада его видеть, но она удивлена. – Привет, – отвечает она. – Разве здесь не чудесно? Он снова оглядывает площадь: – Совершенно. – Прямо хочется… – Взлететь? Джулия смеется: – Да! Точно! Как ты узнал, что я хотела сказать? «Потому что я сам собирался сказать то же самое». Элайджу как будто бьет током такого абсолютного совпадения. Ему волнительно и уютно, он не верит своим глазам и восторгается. Ему не нужно знать, что происходит, чтобы видеть, что происходит что-то важное. – Ты где живешь? – спрашивает он. – В Торонто, – отвечает она; понятно, почему у нее такой акцент. – Ты здесь долго? – Нет. А ты? – Нет. Они не смотрят друг на друга. Они любуются площадью, но каждый чувствует каждое движение, каждый вздох другого. «Что-то странное», – думает он. Ее рука задевает его, она поворачивается к нему, и короткие прядки волос лезут ей в глаза. – Я уезжаю во Флоренцию, – произносит он. И она отвечает: – Я тоже.