Мы уже там?

В путеводителе у Дэнни написано что-то о том, что Пьетро делла Франческа «смело искал перспективу» – и, честно говоря, Дэнни ничего не понял. Как можно найти перспективу? Почему художникам понадобилось несколько тысяч лет, чтобы открыть для себя третье измерение? Как можно открыть то, что всегда было перед глазами? Еще только пятнадцатый век, а Дэнни уже начинает уставать. Все эти люди в мантиях, с деревянными позами и не менее деревянными лицами... А потом в его глаза врывается Боттичелли. Его люди больше не бескровны, Дэнни почти верит, что у них есть сердца. – О, привет, – произносит кто-то. Дэнни решает, что женский голос обращается к кому-то другому. Потом его предплечья касается ладонь. Он оборачивается и видит перед собой Джулию. – Где Элайджа? – спрашивает он. – Да где-то тут. Я решила походить поискать тебя. – Он не захотел идти с тобой? – Он, думаю, даже не заметил, что я ушла. Он несколько... поглощен. – Рад за него. Джулия показывает на картину – «Распятие» Перуджино: – Интересно, чья эта красная шляпа на земле? Дэнни кивает: – Как раз думал о том же самом. – А еще я не понимаю, почему все такое чистое. – А чего ты ждала? Порнографии на кресте? – Нет, буквально чистое. Задумайся. Люди в шестнадцатом-то веке – а тем более во времена Иисуса – так не выглядели: идеальная кожа, идеально гладкие прически, одежда без единого пятнышка. Эти люди в туалет ходили прямо на улице, черт возьми. Они никак не могли так выглядеть. Но именно такими мы их и запомним. Наше гипсовое прошлое. Искусство станет правдой о времени, когда не останется ничего другого. Потом люди поднимут искусство девятнадцатого-двадцатого века и станут думать, что случилось: как мы все так быстро испортились. Дэнни не знает, что на такое отвечать, и Джулия немедленно смущается: – Прости, – добавляет она, опуская голову. – «Вытолкни меня на мелководье», все дела. – Нет... ты совершенно права. Я никогда не смотрел с такой точки зрения. Дэнни видит, что Джулия не понимает, правда он так думает или просто великодушно настроен. Ей даже в голову не приходит, что иногда это одно и то же.