Мы уже там?

Дэнни с облегчением понимает, что еще светло. Дневной сон может чертовски дезориентировать. Он рад, что выбрался из него раньше, чем закончился день. Его совсем не удивляет, что Элайджа уже ушел, а вот его записка удивляет. Дэнни в семнадцать точно бы до такого не додумался. Он хорошо помнит, что в этом возрасте просто молча ушел бы. Какая-то часть его до сих пор не может поверить, что Элайджа скоро поступит в колледж, скоро станет частью другого мира. Дэнни все еще кажется, что брату двенадцать, что тот все еще любимчик родителей и точно знает, как нужно жить. А теперь он где-то бродит со студенткой. Или, точнее, с девчонкой, которая успела бросить университет. Дэнни в семнадцать мог о таком только мечтать. И, быть может, продолжает мечтать и сейчас, пусть и с другой стороны. Он берет оставшийся у него с университетских пор экземпляр «Комнаты с видом» (увы, так и не прочел), противится зову телевизору и выходит в скверик через дорогу от отеля. Большая часть скамеек уже занята («У них что у всех, работы нет?» – удивляется он). Наконец удается найти местечко в тени. Он с хрустом открывает книгу и садится читать. Через час он совершенно поглощен и совершенно удручен. Дэнни кладет книгу на колено и оглядывается: не бродят ли по парку персонажи Форстера? Он пытается вернуться в то время, когда путешествие за границу еще что-то значило. Он ищет глазами путешественников, рисующих с натуры или пишущих путевые дневники, как каждый день рисовали и писали герои Форстера. Вместо этого он видит повсюду мобильные телефоны и сумки для покупок, видеокамеры и изредка – книги в твердых обложках. «Путешествие перестало быть постоянным поиском», – думает он. В мыслях о поиске есть что-то неуловимо благородное. Вся жизнь должна быть постоянным поиском. Но Дэнни кажется, что его жизнь совсем не такая. Или, по крайней мере, что он ищет не то, что нужно. Сгущаются сумерки, и люди разлетаются, как птицы. Дэнни сидит и наблюдает. Он не знает, чем заняться. Наконец он идет в сторону статуи Давида, а там – как пойдет.