Мы уже там?

Джулия приводит Элайджу в комнату, освещенную лишь свечами. В ней есть и другие люди, но они выдают себя лишь искрами вдали, звуками в воздухе. – Здесь просто чудесно, – произносит Элайджа. По пути он пытался воспользоваться банкоматом, но Джулия остановила его: – Это мой вечер, – сказала она. На входе владелец заведения дал Элайдже пиджак. Джулия сказала, что в нем Элайджа неотразим. Как кинозвезда. Теперь она пристально смотрит, как он раскладывает салфетку и кладет ее на колено. Она пожирает его глазами. Он берет в руки меню, но она отмахивается: – Позволь мне. Подходит официант. У него волосы цвета прогоревших углей. Джулия заказывает на двоих; иногда ее итальянский дает сбой. Официант понимающе кивает. Две минуты спустя он возвращается с вином; Джулия подносит его к губам и остается довольна. В комнате тепло, и Элайджа чувствует, как расслабляется, погружаясь в освещенный свечами полумрак. Официант разливает вино, Джулия украдкой улыбается. – Тост, – произносит она, поднимая бокал, – за то, что все кончилось. *** – Я как-то раз был помолвлен, – рассказывает Ари. – Я правда верил, что она – та самая. Я серьезно думал: вот оно. Я познакомился с ней еще в школе: мы помогали одному и тому же приюту. Идеально, правда? Она была медсестрой, и с расписанием у нас было тяжеловато. Но мы справлялись. Мы справлялись три года. Я сделал ей предложение, когда она в первый раз села в мою кабину. Инструктор одолжил мне свою «цессну». Сначала Анна очень волновалась, она не очень любила летать. Но я попросил ее довериться мне, и она доверилась. Я летал с ней к Скалистым горам; была прекрасная погода и отличный вид. Когда мы поднялись на десять тысяч футов, я включил автопилот, достал из кармана кольцо, наклонился к ней и попросил выйти за меня. Она тут же согласилась. Я думал, это было самое сложное, но я ошибался. Мы съехались, и это было здорово, когда мы оказывались дома одновременно, но это случалось нечасто. Я окончил летную школу, и меня взяли в «Continental». Я по-прежнему жил в Денвере, но должен был по первому вызову летать куда угодно. Сначала Анна все понимала. Поддерживала меня. Но со временем мы оба слишком устали. В конце концов однажды ночью я вернулся домой – наверно, часа в два ночи, – и она сказала, что больше так не может. Сказала, что еще слишком молода, чтобы быть чьей-нибудь женой. И уж конечно – слишком молода, чтобы быть женой пилота. И мне нечего было возразить. Мы оба понимали, что сделали все, что могли, и дальше может быть только хуже. А этого ни один из нас не хотел. Ари замолкает и делает еще глоток воды. – А у тебя было что-нибудь подобное? Дэнни мотает головой: – Ничего. – Совсем ничего? – Совсем. *** Сначала Элайдже кажется, что он неправильно ее понял. Или она неправильно поняла его. – Все кончилось? – переспрашивает он. – Все кончилось, – повторяет она и делает глоток вина. – Но у меня есть еще завтрашний вечер. Я улетаю в воскресенье. – Я помню. Он все еще не понимает: – Тогда почему все заканчивается сегодня? Джулия ставит бокал на стол и отвечает просто: – Потому что все закончилось.