Мы уже там?

Дэнни предлагает немного вздремнуть, и на этот раз Элайджа не против. К его удивлению, Дэнни застывает у входа в отель и орет: – Какого хрена?! – Что там? – спрашивает Элайджа. А потом и сам видит то, что возмутило брата: на двери «d’Inghilterra» нарисована маленькая свастика. Непонятно не только как она тут появилась, но и как администрация отеля ничего не заметила – или просто поленилась что-то с этим сделать. Дэнни тут же достает из кармана ручку и начинает ее закрашивать. Элайджа стоит на стреме, но никто не вмешивается. Дверь как будто сочится чернилами: Дэнни так сильно давит на ручку, что с двери лезет краска. – Все уже, ее нет, – наконец говорит Элайджа. И действительно, теперь вместо свастики только уродливое темное пятно. Дэнни идет жаловаться управляющему; тот проявляет понимание. Потом братья Сильверы возвращаются в свой номер. Дэнни сразу направляется в душ. Элайджа, дожидаясь своей очереди, пишет запоздалые открытки друзьям. Он начинает писать открытку Кэл, а потом пишет еще три. Конечно, завтра они увидятся, но ему хочется дать ей что-то, что останется с ней. Он старается не думать о Джулии – и уже поэтому думает о ней. Но ее образ кажется далеким и смутным. Как будто она ненастоящая. – К твоим услугам, – говорит Дэнни, выходя из душа. На нем халат с эмблемой отеля. Элайджа благодарен брату, что тот оставил ему горячей воды. Он закрывает глаза и вдыхает водяной пар. Потом он видит у слива маленькое колечко волос. Волос Дэнни. Это неопровержимые улики, но Элайджа все равно спрашивает себя: Дэнни что, лысеет? Это значит, что Дэнни стареет. Что Дэнни меняется. Такое странное ощущение... Портрет Дэнни в мозгу Элайджи давным-давно устарел. Но он понял это только сейчас. – На что ты так смотришь? – спрашивает Дэнни, когда Элайджа выходит из ванной и впивается взглядом в его прическу (выглядит неплохо; хотя действительно можно заметить седину). – Ни на что, – отвечает Элайджа. – Просто не могу поверить, какие мы уже взрослые. – Ой, и не говори, – отвечает Дэнни из-под одеяла. Два часа дня. В окна льется солнечный свет, но Элайджа все равно ложится в кровать. – Перед ужином еще погуляем, – сонно замечает Дэнни. Он лежит спиной к Элайдже, но каждой клеточкой чувствует, что брат рядом. – Если хочешь, расскажешь о своих приключениях. – Хорошо. – Элайджа закрывает глаза и пытается представить, что день – это ночь. – А потом мы хорошенько поужинаем. – Отличная идея. – И еще немного побродим. – Ага. – А потом я научу тебя умножению. Элайджа улыбается: – Прекрасно! – Я так рад, что ты вернулся. – Я тоже. Прости за... ну, за все. – И ты меня прости. Дэнни думает, что на этом разговор и закончится, но тут Элайджа (не переставая думать о Джулии, о Кэл, о подаче документов, обо всей суете, радостях и ошибках последней недели) спрашивает: – Это и называется – взрослеть? – Думаю, да, – отвечает Дэнни. Они не расстаются до самого отъезда.