The Alpha and the Omega

But my five wits, nor my five senses can Dissuade one foolish heart from serving thee, Who leaves unswayed the likeness of a man, Thy proud heart's slave and vassal wretch to be: Only my plague thus far I count my gain, That she that makes me sin, awards me pain.

Из сна его вытряхивает будто рывком. Неро открывает глаза, машинально сжав заискрившие силой кулаки, но кажущаяся опасность остается во сне. Он смаргивает кошмар, за движением ресниц и век исчезает его смысл, его ужас и напряжение. Просто дурной сон и ничего более. Несколько секунд уходит на осознание, где он. Потолок знакомый, но вязь трещин на краске совершенно иная. Ритм дыхания рядом всё тот же, но неуловимо другой. Знакомая тяжесть руки поперек живота, незнакомый жар губ, касающихся плеча. Неро скашивает глаза направо — Данте спит с приоткрытым ртом, даже во сне притягивая его к себе за бок. Налево смотреть страшно. Как будто именно взгляд сделает произошедшее вечером реальным, наполнит иллюзию цветами и запахами, ощущениями и вкусами. Но страхи необходимо преодолевать. Вергилий спит, обманчиво расслабленный и тихий, касаясь губами его плеча. Действительно спит, не притворяется — это видно по движущимися за веками глазам, спокойному дыханию, чуть подрагивающим кончикам пальцев — не только Неро видит сны. Они так похожи между собой. И так различны. Неро выбирается из хватки Данте, чуть оттолкнув ухватившую за предплечье ладонь. Вергилий откатывается сам, отворачиваясь на другой бок. Похожи и различны. Из зеркала на Неро смотрит не измученное бледное отражение, как все прошедшие недели. Неро из зеркала чуть улыбается, сияя легким румянцем на скулах. Неро из зеркала разглядывает уже почти сошедший синяк на шее, растянув его пальцами. Неро из зеркала неприлично доволен. Вергилий возникает в дверях бесшумно, прислонившись плечом к косяку, но (почти) не пугает. Будто произошедшее поставило все на свои места, пусть не совсем правильные, но свои. Смотрит своими льдистыми глазами неотрывно, сложив руки на груди, смотрит внутрь, за кожу и мышцы, куда глубже. Видит всё. Несомненно видит. — Наверное, теперь я понимаю, — Неро разворачивается, опирается на столешницу ладонями немного неловко. — Понимаю, о чем ты говорил. Вергилий кивает чуть заметно. Отталкивается от косяка, делая несколько шагов вперед, но в этот раз не нарушая границ. — Думаю, теперь ты можешь спать спокойно, Неро, — вздыхает он, чуть прищурившись. — И, надеюсь, прямо сейчас, потому что мой брат пытается заменить тебя мной, что меня не устраивает. Неро тихо фыркает на явное недовольство в голосе Вергилия — и впервые за долгие дни улыбается действительно открыто.