6
17 декабря 2024 г., 21:19
мы не изменимся по мановению волшебной палочки. он еще долго будет оставаться неуправляемым психом, который в гневе способен разрушить мне квартиру, а я, скорее всего, еще не скоро перестану пытаться спасать его вновь и вновь. друзья, конечно же, не поддержат такое мое решение. да я и сам не в восторге от себя. ведь смотришь на подобное со стороны и думаешь: «как только он/она терпит такое отношение? сколько можно пытаться помочь тому, кто даже не просит о спасении? неужели эти двое не понимают, что им прямая дорога в дурку?» но когда речь заходит о мингю, я не могу слушать голос здравомыслия. или могу, но очень недолго.
когда он гладит мои волосы с трепетом и осторожностью, его руки такие… нежные. мое сердце сжимается от чувств к этому человеку, болит от всепоглощающей любви. нет. мингю не может быть злодеем. не имеет права, раз умеет быть настолько ласковым.
теплые пальцы скользят по коже на шее, вызывая мурашки. подушечки касаются мочки уха, гладят ее и ласкают. я льну как кот, подставляя под его ладонь места, где больше всего хочу прикосновений. в полумраке спальни я вижу его полуулыбку и улыбнувшись в ответ, прикрываю глаза.
тело умоляет об отдыхе, но сна ни в одном глазу, ведь я хочу и дальше чувствовать приятные поглаживания.
вновь и вновь мингю гладил меня по спине и бокам, по волосам, окончательно превращая их в воронье гнездо, по лицу. он положил мою руку себе под щеку и периодически целовал ее. каждый раз, когда его губы соприкасались с моей кожей на тыльной стороне ладони, он шумно втягивал воздух через нос и надолго задерживал поцелуй. от такого у меня самого перехватывало дыхание, ведь я мог предположить, что это значит.
мингю таким долгим, я бы сказал, мучительным поцелуем, завершал некоторые наши предыдущие встречи. он так же прижимался губами к моему взмокшему лбу или обнаженной шее, покрытой засосами, а после пропадал.
— ты собираешься скоро уйти? — шепотом спрашиваю я. после того, как я решил задать этот вопрос, из моего голоса сами собой пропали краски. в нем нет ни сонной лености, ни обиды, ни радости. пустота — это как раз то, что появляется в момент ухода мингю.
еще не открыв глаза, я уверенно ожидаю от парня неловкую заминку, а затем пылкое отрицание, однако уже в следующую секунду чувствую на своем веке прикосновение обветренных губ и теплое дыхание на щеке.
— с чего вдруг ты снова об этом заговорил? — еле ворочая языком, в полудреме, произнес гю. если так подумать, то вопрос весьма закономерный. объясниться что ли?
— ты… — поймав блуждающую по моему телу руку, я крепко сжал ее пальцы. пусть хихикает и потешается сколько хочет, но я ведь правда уже изучил все его повадки. — так целуешь мою ладонь, только когда сваливаешь.
он переплетает наши пальцы и чуть напрягает руку, благодаря чему мы крепко-накрепко вцепляемся друг в друга.
— ладонь? — гю явно не понимал, о чем я.
— не только ладонь, гю, — я начинаю сердиться на этого тугодума и треплю его руку, поднимая высоко над головой, роняя обратно на подушку и по новой. разговор и ситуация теперь кажутся мне какими-то неловкими. зачем я вообще заикнулся об уходе? — важно не «куда», а «как» ты целуешь.
— и как я это делаю? — бормочет мингю, не реагируя на то, что я вот-вот оторву ему руку в приступе кринжа.
— как будто уходишь! — не выдержав, я повышаю голос.
— воу… — наконец мингю перестает разыгрывать спящую красавицу и открывает глаза. — зачем же так визжать?
отняв свою руку, он обнимает меня, сгребает в охапку и наваливается сверху. тяжеленая туша прижимает меня к матрасу, но я уже был достаточно рассержен, чтобы забить на это и продолжить выяснять отношения как ни в чем ни бывало.
— скажи честно, — цежу я сквозь зубы. — хоть раз скажи.
— солнышко, — произносит мингю хмуро. — я понимаю твои опасения. с твоей точки зрения я не самый стабильный партнер, но прошу, на этот раз не делай поспешных выводов. я остаюсь. и буду рядом. и мои поцелуи… они ничего не значат, — на этой фразе он замолчал и зажмурился, поджав губы. — точнее, они не значат, что я хочу уйти или бросаю тебя.
— тогда что они значат? — я поймал его и капризничаю. я хочу оправданий, хочу слов любви и всей той лжи, которой он засыпает меня сразу после возвращения. да, я мазохист. да, мне это доставляет удовольствие.
— да откуда я знаю? — теперь, почему-то, сердится гю. он стискивает мое тело в объятиях, больно сдавливая плечи, но уже через несколько секунд отпускает и перекатывается на свою половину кровати. — сам то понял, что спросил?
я искоса поглядываю на парня, обняв себя за плечи. как он… смог сдержаться?
— если ты и правда поменяться решил, то не жди, что я быстро привыкну, — предупреждаю я мрачным тоном, а после дотягиваюсь до скомканного одеяла и накрываюсь половиной. — я тот, кто имеет право судить тебя и проверять столько, сколько захочу.
отвернувшись от гю, я скрючиваюсь в позу эмбриона. мне не по себе от того, что он не врет о переменах. я не видел процесс, не знаю когда это началось с ним, но всецело могу оценить результат.
в те времена, когда между нами, словно лесной пожар, пылала страсть, он без смущения говорил о любви. клялся и божился, мог валяться в ногах, чтобы я поверил и простил. поэтому, будь все как прежде, он и сейчас бы сказал какую-нибудь романтическую чушь.
— не перестарайся со своими проверками, — мингю произнес это достаточно спокойно и чуть подождав, обнял меня со спины. — я ведь тоже человек, ли сокмин.
***
с того ночного кошмара прошло несколько недель. в этот период я продолжал ходить на работу, а мингю стабильно встречал меня после нее около школы. погода наладилась и мы, перед тем как отправиться домой, стали гулять. за ручки, как парочка, мы никогда на улице не держались. впрочем, у меня и желания такого никогда не было. однако, ким не стеснялся приобнять меня, если мы сидели на лавочке в парке и даже целовал в щеку, если ему того хотелось. это было мило. новый виток в отношениях с ним все еще удивлял меня. ким вел себя очень хорошо. помимо ежедневных прогулок, он готовил мне еду, убирал в квартире и стирал. он даже наглаживал рубашки, в которых я ходил на работу. никогда бы не подумал, что он умеет так быстро и филигранно это делать. в шутку он называл себя «моей женушкой». — может сходим в кино на выходных? — спросил он однажды. — там какое-то новое кинцо вышло с деми мур. в тот момент мы уже шли домой. гю купил мне матчу с малиной и взял из кофейни свежие макаруны, чтобы дома было что-то сладенькое. я чувствовал себя спокойно и совершенно ни о чем не парился. дул приятный летний ветерок и на душе было очень тепло. я повернулся, чтобы посмотрел на лицо гю и вдруг, внезапная мысль ударила мне в голову. чтобы прийти в себя, я остановился. вперившись взглядом в асфальт, я широко раскрыл глаза. ким не сразу обратил внимание на мою остановку и сделал вперед несколько шагов прежде, чем оглянуться. — что случилось? — обеспокоенно спросил гю. — мы… — промямлил я и он подошел вплотную, чтобы расслышать мои слова. взяв меня за плечо, мингю наклонил голову и попытался заглянуть в глаза. — с тех пор, как ты вернулся, мы ни разу не занялись сексом. — что? — ким, не поверив своим ушам, прыснул со смеху. — ты больше не хочешь меня? — я медленно поднял голову и посмотрел ему прямо в лицо. было бы здорово, если бы мингю тут же начал отрицать вышесказанное. однако, вместо оправданий и мгновенного обещания исправить сие недоразумение, он запрокинул голову назад и расхохотался. держась за живот, этот придурок никак не мог унять свой гогот. своим поведением он привлек внимание прохожих и мне стало неловко. покраснев как вареный рак, я оттащил заливающегося хохотом парня в сторону и с силой стукнул его в руку. — заткнись, шизофреник. хватит ржать, — прошипел я, озираясь. — люди уже смотрят. эти мои слова вызвали у него новый приступ смеха. если вы когда-нибудь, услышав потрясную шутку, смеялись до боли в ребрах и начинали кашлять, при этом издавая звуки голодной чайки-сифилитика, то вы с легкостью можете представить, как себя сейчас чувствовал ким мингю. — прости, солнышко, — просипел ким, постепенно переставая смеяться. на глазах у него выступили слезы. — ой, я не могу! бляяя…***
отшвырнув шопер прямо в коридоре, я быстро скинул с ног кроссовки и пробежал на кухню. у меня было несколько секунд на то, чтобы поставить стаканчик с напитком на стол, прежде чем сзади ко мне подскочит мингю. — не хочу его, значит, — его медвежьи лапы обвили мою талию и ноги тут же перестали касаться пола. — я просто уточнил, — жалобно тараторил я, пока ким нес меня в спальню как какого-то жалкого котенка. — просто спросил. — хорошо, что спросил. уж думал, что не дождусь, — голос мингю, низкий и перевозбужденный, сигнализировал о том, что я реально доигрался. после того, как ким просмеялся, он признался, что не переставал думать о сексе с тех пор, как пересек порог квартиры. он вел меня домой за руку, крепко сжимая мои пальцы в своих, и, попутно, в красках описывал, сколько раз я чуть не спровоцировал его своими «выходками». как выяснилось, утренние часы для мингю были самыми сложными. сначала мое сонное лицо в постели, которое он всякий раз мечтал откусить, затем мое влажное тело после душа и белые рубашки, которые слишком соблазнительно контрастируют со смуглым оттенком моей кожи. вечером тоже было не легко. я, оказывается, вызывал в нем желание даже тогда, когда мы смотрели сериалы под пивко. — я не специально, — оправдывался я, когда меня поставили на пол около кровати и принялись раздевать. — ты мог сказать раньше… — наши взгляды встретились в тот момент, когда мингю перешел к ремню на брюках. — разве я когда-то говорил «нет»? я бы не отказал тебе. справившись с механизмом застежки, ким спустил мои брюки до лодыжек и присел, чтобы вытащить ноги из штанин. — все это — лирика, солнышко, — отбросив ненужный элемент одежды в сторону, он стал снимать с меня носки. — слышал про активное согласие? до сегодняшнего дня ты желания не проявлял. а я решил, что лучше потерпеть, чем повторять ошибки прошлого. — хотел доказать, что умеешь ждать? — улыбнувшись краешком губ, спросил я. в этот момент пальцы мингю зацепились за резинку моих трусов и потянули их вниз. — ждать, понимать, чувствовать, — оголив мой лобок, ким почему-то облегченно вздохнул. что он там увидел? или не увидел? он думал, что раз я перед ним трусы не снимаю, то у меня там мхом все поросло? — любить тебя, лелеять, быть внимательным. я хочу всего этого не меньше, чем секса, — сказал он и, поднявшись во весь рост, кивнул на свою грудь. поняв, о чем он просит, я взялся за край его футболки. избавившись от нее, я перешел к джинсам. — если после всего этого ты снова уйдешь, мое сердце никогда не заживет, — честно признаюсь я, не отрывая взгляда от стоящего колом члена мингю. спору нет, эта часть тела парня очень хороша, но я пялюсь на нее не поэтому. просто, мне страшно смотреть киму в глаза. вдруг в них сейчас пустота? — и я умру. не знаю как, но умру. и это будет всецело твоя вина. — как хорошо, что этого не случится, — отвечает мингю, а после обнимает мою голову ладонями и, чуть склонившись, целует.
